КЧШШШШ

На гриль опустили ломтик чак флэпа с изысканным, словно расцветший цветок, мрамором, производя восхитительный звук. Рядом с ним пузырился и шипел жиром корейский хот-пот из говяжьего рубца.

Мир, несомненно, стоил того, чтобы в нем жить.

Было бы здорово, если бы я мог сдобрить мясо стаканом пива или соджу, но в сложившихся обстоятельствах это казалось неуместным.

– Если хочешь, закажи выпивку.

– Хм?

– По тебе видно, что ты хочешь пропустить стакан-другой. Я пьяниц вижу повсеместно, мне честно всё равно.

...Это у меня всё на лице написано, или она читает мои мысли?

– Грош мне цена, если я напьюсь на переговорах. Особенно с таким внушительным оппонентом. Потеряю бдительность и останусь ни с чем.

– Может, это не я такая внушительная, а это просто ты такой плюгавый?

Пак Ёрим улыбнулась, довольная собой. Ее ворчливое настроение, кажется, полностью исчезло.

Чтобы нам было проще обсуждать сделку, мы удалились в комнату, в которой еще не сидело других гостей заведения. Хотя в это время ресторан и так слыл полупустым.

Ким Сонхан отказался присоединяться к нам; он осмотрел интерьер ресторана и ушел, сказав, что будет ждать снаружи. Я начинал опасаться, что мне придется отказаться от затеи сделать из этого человека S-Класс. Мы не сблизились ни на йоту.

– Ну так, ты правда знал моих родителей? – спросила Пак Ёрим, подцепляя палочками кусок мяса с гриля.

– Если бы я их не знал, как бы я тебя нашел? Мы не были близки, но я с малых лет им обязан.

– С малых лет?

– Да. Я тоже потерял своих родителей. Мне было трудно выживать, одновременно заботясь о младшем брате.

Я, конечно, гнул палку, пытаясь заставить Пак Ёрим мне поверить. Но для большинства корейцев потеря семьи была эмоционально притягательной темой: ситуация, в которой не к кому обратиться и не на кого положиться. На голосах одних только сочувствующих душ можно было выиграть выборы на пост президента.

– Твои родители тогда нам слегка подсобили. Прошло уже около десяти лет, так что ты, вероятно, и не помнишь.

Разумеется, я тоже ничего не помнил. Сложно помнить то, чего не произошло. Наливая стакан лимонада вместо алкоголя, я продолжил:

– До пробуждения моя жизнь была настолько напряженной, что у меня не было времени на визиты. У меня был брат, пробужденный S-Класса, но до недавнего времени мы почти не общались.

– Серьезно? Хотя, если подумать, то я и правда никогда не слышала о семье главы Бездны.

– Мы примирились всего несколько дней назад. Я пробудился, получил полезные навыки и уладил наши несогласия. Жизнь наладилась, и я вспомнил былые дни и застарелый долг. Вот эгоист, скажи?

– В каком месте ты эгоист? Глянь на моего дядю! Куча народу отплачивают на добро – злом. Ты хоть и вспомнил поздно, но ведь всё равно пришел, так? Уже прогресс, – возмутилась Пак Ёрим с надутыми щеками. Эти щеки были щедро набиты мясными рулетами.

Еда, очевидно, пришлась ей по вкусу.

– Ну ты и горазда уминать.

– Мне нравится острая еда.

С этими словами она даже обмакнула чеснок в пасту ссамджан и съела его. Сколько же чеснока она положила в рулет? Я вот чеснок сырым есть не мог, только жаренным, иначе у меня начинал болеть живот.

– Так вот, я немедля навел справки и нашел тебя. Сначала я пришел, думая, что мне нечем тебе помочь, но затем осознал, насколько высок твой потенциал пробуждения.

– Мгфрх!

– Прожуйся, потом говори.

Как бы этот голимый родственничек не морил её голодом.

– И что, мне теперь только надо заключить с тобой договор?

– Да. Ты либо пробудишься сразу, либо через несколько дней. Процесс разнится от случая к случаю, но надолго не затянется.

– Было бы хорошо, пробудись я сразу. Дома шум поднимут, как я вернусь.

– Без удачи тут не обойтись, но со свой стороны обещаю, что приложу к этому все усилия.

Как бы мне произнести ключевое слово? Может быть, стоило чуть больше поговорить о её родителях?

Для начала, я извлек договор из инвентаря. Глаза Пак Ёрим расширились, когда пергамент появился из воздуха.

– Это же инвентарь, да? Никогда не видела его своими глазами.

– Ты тоже скоро получишь свой. В него можно класть только вещи, связанные с подземельями, но всё равно удобно.

Обычные вещи сложить было нельзя. В инвентарь попадали только предметы, извлеченные из подземелий или полностью изготовленные из добытого в них сырья.

– В договоре три условия. Никому не рассказывать о моем навыке. Быть моим телохранителем в течение следующего года. Вступить в гильдию Бездна.

– Твоим телохранителем?

– Да. Я всего лишь F-Класс, поэтому мне нужен кто-то, кто будет защищать меня. Именно поэтому, когда я искал подходящего человека своим навыком, ты привлекла мое внимание.

– Ты всё равно просишь защиту у пятнадцатилетней. Тебе не стыдно?

– Даже десятилетка может быть сильнее меня, если характеристики у нее выше моих. Так что нет, не стыдно.

После всего, через что я прошел, почему это должно вызывать во мне стыд? Запросто отвечая, я достал перо. Эти перо и чернила были изготовлены из сырья с подземелий. Я развернул договор и начал прописывать условия, и Пак Ёрим выгнула шею, чтобы тоже их видеть.

– Если нарушить договор, то все твои характеристики упадут на 20% на год? И это весь штраф? Хилый какой-то, нарушишь и не заметишь.

– Уменьшение на 20% означает, что максимальный класс подземелья, который ты сможешь пройти, упадет на один. А это гигантская разница в заработке.

– Значит берешь перерыв на год и всё.

– Не отрицаю. Но это договор, удостоверенный Ассоциацией Охотников. Его нарушение приведет к резкому падению твоего кредитного рейтинга. В зависимости от степени нарушения, даже твоя лицензия охотника может быть приостановлена.

Так что, если речь не о теневой сделке, то гарантийный договор Ассоциации Охотников куда предпочтительнее сдобренного чудовищными штрафами нелегального договора.

– Я думала, что все договоры пробудившихся имеют жесткие взыскания.

– Договоры с нечеловеческими неустойками тоже существуют, но они незаконны.

– Характеристики есть только у пробужденных, так сработает ли договор, если я подпишу его сейчас?

– Это роли не играет. Штраф накладывается навыком-проклятием, а навыки работают даже на непробужденных. На 20% могут упасть твои физические способности.

– Проклятие, говоришь? Жутковато.

Я перечислил свои условия и поставил подпись. Пак Ёрим, наблюдавшая за мной, протянула руку за пером.

– Мне просто нужно написать свое имя, да? – взяв перо и договор, она вознамерилась сразу подписать его...

– Э?

...как я выхватил пергамент из её рук. Пак Ёрим воззрилась на меня, как бы спрашивая, что не так.

– Чего и следовало ожидать от ребенка.

– Эй, это еще к чему? – прозвучал резкий, угрюмый голос. Я поднес договор к её глазам.

– Прежде чем подписывать, ты должна внимательно его изучить.

– Зачем? Ты же не пытаешься меня надуть.

Пытаться-то я пытаюсь, но не в этом вопросе.

– Ты забыла указать свои условия.

– О, и правда... – потерянно пробормотала Пак Ёрим.

Договор был полностью односторонним, то есть содержал только мои требования. Её лицо слегка покраснело, возможно, от смущения.

– Иногда можно что-то забыть!

– Можно. Но такие расплывчатые отговорки не прокатят в лице официальной документации. Становление пробужденным и охотником означает, что ты не только получаешь те же права, что и у взрослого человека, но и несешь ту же меру ответственности.

Я забрал перо обратно и добавил условия, касающиеся пробуждения и спонсорства Пак Ёрим.

– И эти договоры обычно подлежат обсуждению. Я уже раскрыл тебе, что ты можешь стать высокооплачиваемым пробужденным. Твой ожидаемый класс: В или выше. Тебя встретят с распростертыми объятиями, куда бы ты не пошла, а если ты окажешься А-Классом или выше – это свободный пропуск даже в топ-3 гильдии страны.

Я продолжил, указывая кончиком пера на пункт «контракт с гильдией Бездна».

– Но подписывать и соглашаться вступить в эту гильдию, даже не обсудив условия найма – разве это не глупо? Текущее условие слишком невыгодно для тебя, чтобы столь легкомысленно повестись на мои обещания пробудить тебя и запросто согласиться.

Перечеркивая пункт «вступить в гильдию Бездна», я перефразировал его в «уделять предпочтение гильдиям, предлагающим условия труда выше среднего уровня по отрасли».

– Вот. Теперь этот договор составлен на справедливых условиях.

Сбитая с толку, Пак Ёкрим смотрела на меня со смесью удивления и путаницы. После короткого молчания, она заговорила:

– И что ты от меня хочешь услышать?

Она злилась?

– Прозвучит как назойливая наставническая беседа, но я всего лишь хочу сказать, что тебе по-прежнему нужна помощь взрослого. Как только ты пробудишься, к тебе, без сомнения, обратится много людей. Даже если ты всего лишь В-Класс, подземелье на два класса ниже – это D-Класс. Стоит тебе десять раз успешно такое пройти, как ты уже сможешь нырять с головой в подземелья B-Класса.

Сирота-ученица средней школы с годовым доходом в миллиарды вон. Какая желанная цель для наживы и тотальной эксплуатации. К тому же, Пак Ёрим пробудится S-Классом. Как только эта новость разойдется, шум поднимется не только на территории страны, но и за ее пределами.

– Среди них будет немало уродов, которые приблизятся к тебе в той же манере, что и я. Чего им будет стоить разыграть хороших, добросовестных членов общества, если по итогу им удастся воспользоваться тобой по полной? Ты попадешься на удочку столь же легко, как только что попалась с договором.

– ...

Взгляд Пак Ёрим был прикован к договору. Ее выражение лица оставалось строгим, но скорее не гневным, а задумчивым.

– ...Но я ненавижу своего дядю.

– Ага, я догадался. Я бы и не рекомендовал оставаться под опекой такого человека. Повезет, если он не пригребет весь твой заработок.

– Стопроцентно пригребет и ни гроша не оставит.

Когда речь зашла о ее дяде, напряженная атмосфера немного разрядилась.

– Если ты не возражаешь, я бы хотел взять эту роль на себя.

– Разве ты уже не мой спонсор?

– Это несколько иное. Простой спонсор не может участвовать в сделках с охотниками. Но если у тебя есть законный опекун, можно даже потребовать аннулирования невыгодного контракта, если несовершеннолетний охотник подписал его в одиночку. Несмотря на специальные законы для несовершеннолетних, обычно этим всё равно занимаются родители.

Кровное родство с охотником не делало автоматически кого-то опекуном. Опекун должен был быть назначен самим охотником.

– Поэтому... я решил, что мог бы взять на себя роль твоих родителей.

Я умышленно изобразил легкий кашель из-за смущения. По правде говоря, мне в самом деле было слегка неловко. Даже до возвращения в прошлое я не был настолько старым, чтобы у меня была дочь пятнадцатилетнего возраста. Хотя для племянницы возраст в самый раз.

– М-моих родителей?

– У-угу... Именно. Ну, конечно, я, возможно, не самый подходящий кандидат и грешу недостатками...

– ...Почему ты заходишь так далеко? Даже если ты чувствуешь себя обязанным моим родителям, ты сам сказал, что они помогли всего-ничего.

– У меня тоже в жизни была черная полоса.

Это было и ложью, и правдой.

– Кто знает, может это просто форма самоудовлетворения. «Ах если бы у меня тогда была надежная опора!» или что-то в этом духе. Хотя я, наверное, таким уж надежным и не кажусь.

– Как по мне, ты достаточно надежный.

– Правда?

– ...Мне серьезно надо повторяться?

Ей, видимо, не хотелось повторять что-то, что уже не несло первоначальной искренности. Моя вина, что не удовлетворился одним разом и пожелал большего.

– Ладно, я поняла тебя.

Пак Ёрим потерла ладонями щеки, краснея.

– Э-э, впредь рассчитываю на тебя?..

– Ммм, взаимно. Теперь...

Надо было всё-таки выпить. Но сожалеть уже поздно, придется говорить трезвым. Неудивительно, что от накатывавшего смущения хотелось провалиться сквозь землю.

– Я сказал, что возьму на себя роль твоих родителей, хотя, конечно, я в этом деле далеко не мастак. Но так же, как тебя любили твои родители, эм, ну, не прямо так же, но, ум, как бы так выразиться... Ёрим-а, я люблю тебя?

– Ааа! Ты че несешь! Лютый кринж!

Вскрикнув, Пак Ёрим загорелась маком от макушки до пят и потерла руки, будто по ней прошлись мурашки. Мое лицо, несомненно, тоже цвело под стать. Говорить такой бред на трезвую голову было невероятно трудно.

Но раз она так бурно реагировала...

[Непробужденная Пак Ёрим попала под воздействие ключевого слова!]

Вот и ты, окошко моей мечты.