Ким Сонхан снова выступил нашим водителем. Ёрим не могла сесть за руль по очевидным причинам, а я в этот период прошлого еще не получил права. Я получил их и купил машину примерно тогда, когда немного освоился в роли охотника F-Класса.

Машина, которую я приобрел, еще даже не появилась на рынке. Стоит ли мне снова приобретать ту же марку?

Когда мы зашли в подъезд, Ёрим слегка напряглась. Не мудрено, ей всего пятнадцать лет, она еще совсем юная девушка. Даже если между ними были плохие отношения, нелегко разорвать связь с родственниками, которые о тебе заботились.

Тем не менее, благодаря высокому показателю Стойкости Духа, она без колебаний нажала на кнопку вызова лифта. Даже выбор этажа был полон уверенности.

Мне не о чем волноваться.

– Вот и пришли, – сказала Ёрим, когда мы вышли на четырнадцатом этаже и остановились у первой двери справа.

– Если этот твой дядя начнет до тебя докапываться, ни в коем случае не вступай с ним в перепалку. Споры между пробужденными высокого класса и обычными людьми ничем хорошим не заканчиваются. Даже если он выведет тебя из себя, стисни зубы и терпи.

Меня это, как F-Класса, не касалось, так как разницы между мной и обычными людьми практически не было. Ёрим неохотно кивнула в понимании.

Удостоверившись, что она не натворит глупостей, я шагнул вперед и нажал на дверной звонок. Вскоре раздался женский голос, спрашивая, кто пришел.

– Вас беспокоит новый опекун Пак Ёрим.

– [...Что?]

Из переговорного устройства послышалось тихое бормотание. Должно быть, женщина была в недоумении. Дверь, которая была накрепко затворена, вскоре открылась.

На меня недружелюбно уставился мужчина средних лет, одетый в свободные шорты и спортивную футболку.

– Рад знакомству. Это вы бывший опекун Пак Ёрим? – поприветствовал я с радушной улыбкой.

Дядя Пак Ёрим, Пак Сонтхэ, еще сильнее наморщил лоб, когда увидел стоявшую позади меня племянницу.

– Что это отродье теперь вытворило!

От его резкого восклицания заложило уши. Какая впечатляющая пара легких.

– Пожалуйста, успокойтесь.

– Что значит «успокойтесь»? Кто ты, черт возьми, такой? Из какой дыры вылез?!

– Я только что представился. Я – новый опекун Пак Ёрим.

– ...Опекун?

Услышав слово «опекун», Пак Сонтхэ замер. Должно быть, он вспомнил о наследстве своего покойного брата, которое оприходовал.

– Какого рожна ты несешь, а? Я – её единственный опекун! За лоха меня держишь? Развести пытаешься?

– Уверяю вас, это не развод. Взгляните сами.

Из подготовленного пакета документов я достал договор об опеке над несовершеннолетними пробужденными и вежливо протянул его. Он был правильно составлен и нотариально заверен юридическим отделом.

Хотя Ёрим еще не была зарегистрирована в ассоциации, её способности замерили приборами в Бездне. Замеры подтвердили её статус пробужденной, и гильдия даже подписала с ней контракт, как с охотником. С юридической точки зрения прицепиться было не за что.

К такому всегда надо относиться с максимальной дотошностью, чтобы не осталось никаких дыр и хвостов.

– Пробужденная? Эта соплячка?

На лице мужчины, быстро просмотревшего договор, ясно читалось не что иное, как жадность. К счастью, он был как открытая книга.

Он выпучился на Ёрим.

– Я слышал, что пробужденные зарабатывают много денег.

– Зависит от их класса. Но это сейчас не главное. Несовершеннолетний охотник имеет те же права, что и взрослый, поэтому способен сам выбрать себе опекуна. Другими словами, это означает, что ваши обязанности и права, как опекуна, были полностью аннулированы.

Пак Сонтхэ не сразу понял и свел брови.

– Чё? У нее только один опекун – я.

– Уже нет.

Не заставляй меня повторяться, научись понимать с первого раза.

– Где это ваще видано! Этой соплячке всего шестнадцать!

– Пятнадцать. Согласно специальному закону, несовершеннолетние охотники располагают теми же правами, что и взрослые, начиная с четырнадцати лет. Пак Ёрим уже справила свое четырнадцатилетние, так что она попадает под закон.

– Какой еще специальный закон? Харе чушь пороть и катись к черту! Ёрим, а ну иди сюда!

Он попытался оттолкнуть меня в сторону и добраться до Ёрим, но я даже не шелохнулся.

Я знал, что этим всё обернется, так что заранее надел перчатки. Будь проклята, жара. Если этот мужик искал неприятностей, полный ему вперед. Мой показатель Силы сейчас – 24!

– Уёбок!..

Так как я, несмотря на невысокий рост, остался недвижим, Пак Сонтхэ в панике попятился назад. Разумеется, я пресек попытку закрыть дверь носком ботинка, после чего подставил ногу, чтобы удержать её открытой.

– Боже, а что, если бы вы кого-то сбили с ног? Будьте добры пользоваться словами, а не распускать руки.

– Кто еще руки нахер распускает! Ты, урод, ты же тоже пробужденный! Тебе подобным и палец на честный люд поднимать нельзя!

– Вы правы. Я – пробужденный, но с характеристиками F-Класса я мало чем отличаюсь от обычного человека. Я не намерен применять к вам насилие. Но, господин Пак Сонтхэ, разве не вы первым набросились на меня?

Сейчас я – пацифист, который ценит мораль и этику. Только посмотрите на мою невинную улыбку. Парагон доброты, не скажите?

– Теперь, когда я всё объяснил, думаю, вы понимаете, что я – её опекун, а вы, господин Пак Сонтхэ – нет, – проинформировал я, выхватывая договор из его рук. – Я навел справки и узнал, что вы продали всё имущество, которое должно было перейти к Пак Ёрим, как часть её наследства.

Стоило коснуться темы наследства, как Пак Сонтхэ рассвирепел.

– Им было тяжело заведовать... И Ёрим сама согласилась!

У него хватило наглости сказать это так бесстыдно.

– Ёрим, которой было всего пят— Нет, какие пятнадцать, тогда ей было всего двенадцать лет. Она в начальную школу ходила.

– И что? Она ж согласилась? Согласилась. Вот и всё тут.

Вот наглая свинья. Начинаешь раздражать меня.

– Я не убежден, но мы пришли сегодня не для того, чтобы спорить о наследстве. Давайте перейдем к делу.

Убрав документы о наследстве, на которые Пак Сонтхэ даже не удосужился взглянуть, я протянул ему меморандум.

– Это меморандум, в котором заявлено, что впредь вы не будете приближаться или связываться с Пак Ёрим. Не могли бы вы подписать его?

Этот документ может и не будет иметь юридической силы, но пригодится при работе со СМИ. Пак Сонтхэ выругался, высокомерно нахмурившись.

– Я лелеял её всем сердцем, а теперь какой-то козёл пытается её забрать просто потому, что она пробудилась!

Скомканный меморандум упал на пол. Я слышал скрежетание зубов за своей спиной. Потерпи еще немного, Ёрим.

– Вы утверждаете, что искренне о ней заботитесь... Почему тогда девочка, которую вы, как утверждаете, лелеяли всем сердцем, ходит в изношенных кроссовках ей не по размеру?

Спросил я, пытаясь показать, чего мне стоит сдерживать гнев. Хотя шибко притворятся мне не требовалось, так как я действительно закипал.

– Н-ну, знаешь ли! Когда растишь ребенка в тяжелых условиях, хош не хош отдаешь им доноски...

– Хотите сказать, в наши дни совершенно нормально прикарманить миллиарды чужого наследства, и ни гроша не выделить на новую пару обуви. Кто же знал, что на свете теперь так дорого жить?

Новая пара туфель стоила сто миллионов вон. Неужели я попал в будущее, а не в прошлое?

Лицо Пак Сонтхэ побагровело от моего презрительного замечания.

– Ты! Будь у тебя совесть, ты бы отплатил мне за то, что я вырастил её! Где это видано, чтоб находившаяся под опекой малолетка свалила на все четыре стороны, похвастав, что теперь будет купаться в роскоши?

Ух ты, только посмотрите, как он упёрто гнет свою линию. Никакой критицизм его не пробивает.

Я театрально глубоко вздохнул и достал бумажник.

– Всё сводится к деньгам, я прав?

– Ну, я б не сказал...

– Вот чек на сто миллионов.

Когда я протягивал чек, его взгляд мелькал то вверх, то вниз.

– Маловато будет...

– Хочу напомнить, я вам даже столько давать не обязан. Это инвестиция в моего подопечного, будьте добры не забывать.

Пак Сонтхэ заколебался, затем поднял оброненный меморандум. Скорее всего, его финансовое положение оставляло желать лучшего. Быстрая проверка реестра недвижимости показала, что на нем висела крупная ипотека.

Зная, как быстро он проел через миллиарды наследства и всё равно оказался в таком положении, понимаешь, насколько ему были нужны эти сто миллионов.

– ...Дай мне ручку.

– Пожалуйста.

Каждый из нас поставил подпись. Я протянул ему его копию.

– Надеюсь, мы больше друг друга не увидим.

Сказав это, я выключил диктофон. Согласно разговору на записи, я смирился и даже отдал скупердяю деньги. Добровольно и без нанесения физического вреда.

Я стоически снёс факт того, что они растратили всё наследство, поскупились на содержание Ёрим и потребовали компенсацию. Я был предельно вежлив от начала до конца. Идеально.

– Ты что сейчас сделал?

Помрачнел Пак Сонтхэ, увидев, как я выключаю диктофон. Действительно, что же я сделал.

– Эта запись нашего разговора, которая похоронит тебя живьем, если тебе взбредет в голову что-нибудь устроить.

– Что?..

– Как будто урода вроде тебя заткнут жалкие сто миллионов.

– Сумасшедший уёб!..

БАМ!

Я схватил его лицо ладонью, когда он бросился на меня, приложил головой о дверную раму и пнул рухнувшее тело через порог.

– Дорогой! – воскликнула женщина средних лет, выглянувшая из-за внутренней двери.

– Если не хочешь избавляться от трупа, умолкни. Незачем досаждать соседям.

Я не слышал шума из соседних квартир, так что велика вероятность, что они выбрались куда-то на выходные, но никогда не знаешь наверняка. Женщина вздрогнула и инстинктивно кивнула головой.

Я не намеревался притворять угрозу в жизнь, но она так перепугалась, что мне стало даже как-то неловко.

Опустившись на корточки, я легонько похлопал Пак Сонтхэ по щеке. Я чувствовал слабый запах крови; похоже, у него был небольшой порез на затылке. Мужчина застонал и открыл глаза.

– Тебе надо быть осторожнее. Вдруг ты поскользнешься и упадешь? Если неудачно стукнешься головой, можешь и умереть.

– Ч-что...

– Такая добротная дверь... Знаешь, металлические края у дверей могут быть опасными. Гляди.

Я подтащил его обмякшую руку, прижав его пальцы к дверной раме. Когда он начал сопротивляться, пытаясь вырваться, я наступил на руку башмаком. Я убедился, что мужчина чувствовал холод металла.

– Если сейчас закрыть дверь, ты потеряешь все пальцы. Вот беда-то будет.

– П-погодь! Я, я был неправ! Я верну деньги!

Страх наполнил глаза мужчины. Возможно, я зашел с ним слишком далеко; он всё же был обычным человеком, а меня до недавнего времени сплошь и рядом окружали сплошные головорезы, хмм.

Нельзя так. В этот раз я должен жить правильно.

Я выпрямился и лучезарно улыбнулся.

– А, прошу прощения. Я перегнул палку? Не переживайте, больше я не стану вас беспокоить. Ни в каком обозримом будущем. Покуда вы сами не спровоцируете меня, наши пути никогда не пересекутся. Так что не забивайте себе голову бесполезными идеями и живите так, как жили.

Тебе только что на голову свалилось сто миллионов. Чем не повод для радости?

– Но только начни возникать, и предупреждением дело не ограничится. Я приукрашу запись, доплачу СМИ, устрою общественный скандал и заставлю тебя выхаркать всё умятое наследство, усёк? О, точно, откуда же у тебя взяться деньгам, чтобы со мной расплатиться? Но не ты ли сказал, что пробужденные зарабатывают много денег? Я засуну это пробуждение тебе в глотку и отправлю батрачить носильщиком в подземелья. И знаешь, что самое прекрасное? Если ты там подохнешь, то никто не узнает, как и от чего.

Когда успешно зачищаешь подземелье, оно обнуляется, и даже трупы исчезают. Достаточно сказать, что твоего компаньона убили монстры, и вопрос сразу себя исчерпает.

Уф, снова нахлынули паршивые воспоминания. Забудь о том, чего не произошло.

– Я, я буду жить тихо! Я буду держать рот на замке!

– Благодарю за понимание. Теперь, будьте добры подняться на ноги.

Прекрати пресмыкаться, позорище.

Уладив основные нюансы, я повернулся к Ёрим и замешкался. Она смотрела на меня как-то... странно.

...Возможно я и правда зашел слишком далеко. Всё-таки он приходился ей дядей, с которым она жила, а я угрожал проломить ему голову и отрезать пальцы. Неудивительно, что она так на меня смотрела. Но нельзя, чтобы это негативно отразилось на наших отношениях.

– Эй, Ёрим.

– Аджосси, ты в порядке?

– А?..

Ёрим подошла ко мне и спросила.

– Ты не ушибся?

...Эм, а ты уверена, что того человека спрашиваешь? Почему ты ведешь себя так, будто я жертва, а не обидчик?