— Похоже, нам трудно увидеться, поэтому я просто скажу то, что хотела и уйду, – сказала Розалин.

На самом деле у Розалин уже голова раскалывалась от всех не законченных дел, которые нужно было уладить перед отъездом из столицы. Устраивать семейные разборки в её планы не входило.

— Некоторое время назад я ездила к Его Высочеству Третьему Принцу, и во время визита я также встретилась с Его Величеством и обсудила с ним расторжение помолвки.

Герцог Беллион перевел взгляд с сына на Розалин.

— Я получила разрешение.

— …Подожди. Ты хочешь сказать, что император согласился? – спросил герцог, недоверчиво нахмурив брови.

Этот хитрый, как лис, император только кажется мягким и щедрым, но на самом деле он расчетливый человек.

Если он решил одобрить расторжение помолвки всего лишь после разговора с Розалин, даже не посоветовавшись с ним, самим герцогом, то на это у него наверняка были веские причины.

Этот император ни за что не одобрил бы расторжение помолвки, не будь в этом выгоды для него.

«Он дал разрешение?»

Герцог Беллион знал императора лучше всех.

Всё — от брака и любви до мимолётной светской беседы — было продумано до мелочей и продиктовано лишь корыстью и расчётом.

Он был из тех, кто умел выжидать. Стоило окружающим потерять бдительность, как он незаметно обнажал меч и сносил голову с плеч.

Здесь могло быть только два варианта: либо Розелин сама отдала императору то, что он хотел, либо император забрал это втайне от неё.

— ...Не думаю, что он сделал это просто так.

Розалин утвердительно кивнула в ответ на бормотание герцога Беллиона.

— Он сказал, что даст разрешение, если я проведу переговоры с Калутой и разберусь с этими печально известными исчезновениями, которые сейчас происходят в столице.

— ...Что?

На мгновение за обеденным столом повисла немая тишина — все присутствующие, включая герцога Беллиона, потеряли дар речи.

— Поэтому в скором времени я отправлюсь в Калуту, – спокойно продолжила говорить Розалин, не обращая на них никакого внимания.

— А маркиз Герон станет моим сопровождающим, так что делом об исчезновениях мы займемся вместе.

— ...

— И что касается платьев...

Она не договорила. Оставив пустой бокал из-под вина, Розалин потянулась за водой и сделала глоток, чтобы утолить жажду.

— Я случайно столкнулась с маркизом Героном, когда ходила в императорский замок, чтобы встретиться с третьим принцем. К тому же, в прошлом на одном из банкетов маркиз Герон кое в чём передо мной провинился.

Герцог Беллион нахмурился, слушая её гладкую, как по писаному, речь.

Потому что он никогда не слышал ни о какой связи между маркизом Героном и Розалин.

— Поскольку мой гардероб пуст, я подумала, что это отличный шанс, и потребовала от него наряды вместо пустых извинений.

— Что? Племянница, что значит, шкаф пуст?

— Это всё выходки леди Кармель. Стоит у меня появиться чему-то стоящему, она тут же забирает это себе или портит.

В своё время Кармель быстро смекнула, что Розалин терпеть не может жаловаться отцу по пустякам, и вовсю этим пользовалась, изводя её.

Она просто не хотела лишний раз тревожить отца, который и так её недолюбливает.

Будь она прежней, маленькой Розалин, она бы терпела всё это из чистого упрямства и гордости. Будто наивно полагала, что это её великий и самый надёжный щит.

Но притворяться, будто удары врага тебя не задевают, вовсе не означает защититься от них.

«Поэтому мой сегодняшний прямой выпад наверняка поверг её в шок».

Ведь Кармель была свято уверена, что Розалин никогда и слова не проронит.

Вот только нынешняя Розалин уже прожила до двадцати семи лет. И в свои двадцать семь она стала достаточно циничной и подлой, чтобы в случае необходимости использовать ради собственной выгоды даже человеческую жизнь.

— Да как она посмела?!

— Вам не из-за чего злиться, ведь я сама до сих пор молчала, — Розалин небрежно махнула рукой.

Изис, который только что закипал от ярости за двоих, осекся.

«Да она рассказывает о себе так, словно речь идёт о ком-то другом».

И её голос, и взгляд оставались донельзя сухими и безразличными. Казалось, всё происходящее для неё — не более чем досадная волокита.

— В любом случае, всё ведь уже благополучно разрешилось.

В конце концов, её гардероб пополнился сразу несколькими первоклассными платьями.

— Благополучно разрешилось?..

Взволнованный, мечущийся взгляд Черти остановился на Розалин.

Он изо всех сил пытался сдержать рвущиеся наружу чувства. Ведь если бы он дал волю своему гневу, под ударом оказалась бы не только люди, сидящие за этим столом, но и его собственная дочь.

— И что тут, по-твоему, разрешилось?.. — Черти с трудом подавил подступающие эмоции.

— Разумеется, вам, отец, это пришлось не по душе. Но я поступила так, как было лучше для меня.

— Ты могла бы просто сказать мне.

«Успокойся», — мысленно приказал себе Черти.

— Всё в порядке, я и сама в состоянии со всем разобраться.

«Да, верно. Девочка здесь ни в чём не виновата. Это ведь я сам с самого начала отталкивал её».

Именно поэтому он сейчас просто не имел права злиться.

— И всё же... я не должен был узнавать обо всём вот так.

Розалин тихонько вздохнула. На её лице промелькнуло такое глубокое и искреннее сокрушение от этой вынужденной волокиты, что у Черти болезненно ёкнуло сердце.

— Впредь я буду советоваться с вами заранее, — Розалин сделала шаг назад.

Она пошла на попятную вовсе не ради него. Она уступила лишь для того, чтобы не провоцировать новые проблемы и споры.

И от этого Черти вдруг показалось, что разделяющая его с дочерью дистанция стала пугающе непреодолимой.

Она пошла на попятную вовсе не ради него. Она уступила лишь для того, чтобы не провоцировать новые проблемы и споры.

И от этого Черти вдруг показалось, что разделяющая его с дочерью дистанция стала пугающе непреодолимой.

— Ах да, и раз уж зашёл разговор… — добавила Розелин и, слегка улыбнувшись, продолжила самым обыденным тоном: — Маркиз Герон упомянул, что у него есть особняк в столице. Поскольку какое-то время нам придётся тесно сотрудничать, я подумала, что будет лучше пожить там.

Нет, дело было вовсе не в дистанции.

Черти медленно закрыл и снова открыл глаза, чувствуя, как по спине пробежал леденящий ужас. Всё происходящее казалось дурным сном.

— А когда я вернусь из Калуты и расторгну помолвку, то планирую съехать окончательно и перебраться в королевство Дель.

Это было похоже на...

— В общем-то, это всё, что я хотела сказать. Может, у вас возникли вопросы или есть какие-то предостережения для меня?

Это было похоже на манифест. Заявление о том, что отныне их пути навсегда разошлись.

Нет.

Я не хочу этого.

Но почему?

Неужели ты тоже меня возненавидела?

Хотя нет... Это ведь я первый оттолкнул её. Всё справедливо

С какой стати вообще кому-то любить меня?

То, что эта девочка меня ненавидит — вполне естественно. Я ведь сам сделал всё, чтобы она меня возненавидела

Я…

…ведь это я отнял у Розалин мать. Никто другой, а именно я. Я убил твою маму.

Голову Черти до отказа затапливали эти мрачные, удушающие мысли. В тот же миг вокруг него начал медленно разливаться фиолетовый туман.

Бум!

Обеденный стол принялся стремительно плавиться, с него с грохотом полетела посуда и остатки еды, но все присутствующие уже давно успели отпрянуть назад. Сквозь затуманенное зрение он едва различал слуг, которые в панике и ужасе разбегались по углам.

«Нужно успокоиться».

С этой мыслью Черти медленно моргнул.

«Зачем я вообще живу?

Его алые глаза лихорадочно заблестели.

Он родился, убив собственную мать. Затем он погубил женщину, которую впервые в жизни полюбил. У него оставалась одна-единственная Розелин, но теперь и она решила навсегда покинуть его.

Со всех сторон доносился какой-то невнятный шёпот, но он не мог разобрать ни слова. Яростные голоса отца и Изиса то оглушительно гремели над ухом, то снова отдалялись, превращаясь в далёкое эхо.

Черти горько и безнадёжно усмехнулся.

Черти горько и безнадёжно усмехнулся.

Он слишком хорошо знал, насколько жалка и мучительна жизнь ребёнка, выросшего без материнской любви. Знал, какая это невыносимая, пронизывающая до самых костей боль.

«И именно я лишил тебя этого шанса».

То, что девочка его винила, было справедливо. Он сам хотел, чтобы она его винила. Хотел, чтобы она никогда к нему не приближалась.

«А что, если… что, если я погублю и тебя тоже?»

От одной только мысли об этом его тело пробила мелкая дрожь. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Фиолетовый дым сорвался с его губ вместе с дыханием.

Розалин смотрела прямо на него.

— Не смо…

Черти, пошатываясь, сделал несколько шагов назад.

— Не смотри на меня…

Розелин, успев подхватить свой бокал с вином до того, как стол окончательно расплавился, не отрываясь наблюдала за Черти.

— Не подходи.

Розалин молча и пристально разглядывала его. Столкнувшись взглядом с её слегка расширившимися зрачками, Черти крепко сжал кулаки.

Он не хотел, чтобы она это видела. Меньше всего на свете он хотел показывать ей себя в таком состоянии.

Ему до смерти не хотелось представать перед ней таким жалким. Демоном, который не способен совладать со своими сверхспособностями и из-за этого погубил собственную мать.

«…Хотя нет, быть может, так даже лучше».

Тогда она возненавидит его ещё сильнее. И, конечно же, больше никогда не подойдёт близко. Зато окажется в полной безопасности. А значит, ему самое время отступить…

С его рук начала капать густая фиолетовая жидкость, мгновенно прожигая пол.

Ш-ш-ш… Струящийся едкий дым приносил гибель всему живому вокруг. Пышно цветущие в зале цветы на глазах темнели, обугливались и исчезали без следа. Даже живучие сорняки чернели и плавились — рядом с ним не оставалось ничего живого.

И именно в этот момент Розалин, до этого молча наблюдавшая за Черти, сдвинулась с места.

Она вытащила что-то из кармана и решительно, уверенным шагом направилась прямо к нему.