Глава 2. Саммит Сакамати

Сейчас было 22:11. Примерно через тридцать минут пешком я наконец добрался от больницы до дома. Точнее, до комнаты Масамунэ. С тех пор как в сентябре сгорел мой любимый дом, который сейчас всё ещё восстанавливают, я живу у неё. По большей части ремонт вроде уже закончен, так что к началу третьего триместра дом должен быть готов. Значит, мне осталось жить здесь совсем недолго — в этой квартире.

Стоя перед квартирой Масамунэ, я думал именно об этом. Столько всего случилось, да. Около месяца я жил на балконе, потом произошла Судзуцукская революция, Курэха сбежала из дома, я поссорился с Коноэ… а потом были два признания — Масамунэ и Судзуцуки.

— …Мне нужно ответить им обеим, — прошептал я себе.

Да. Жить вместе с Масамунэ и быть соседями Коноэ и Судзуцуки — всё это продлится ещё совсем немного. Поэтому я должен поставить в этом точку — прежде чем вернусь в свой прежний дом.

— Ладно.

Я глубоко вдохнул и открыл входную дверь. Масамунэ должна быть со Шрё-сэмпай, значит, дома её, скорее всего…

— …М?

Погодите-ка. Шрё-сэмпай говорила, что Накуру и Курэха похвалили её костюм Санты. А Масамунэ тогда? Может, ей просто не понравился наряд, но, зная, как сильно она любит моду, я в это слабо верю. То есть, что, если она в середине вечеринки ускользнула?

С этими сомнениями я вошёл в прихожую — и увидел туфли Масамунэ. Значит, всё-таки дома. Интересно, что она скажет, когда увидит повязку у меня на руке? Наверняка устроит мне взбучку от тревоги и злости. В любом случае сейчас я зверски голоден. С полудня ничего не ел. Курэха набила желудок тортом в кафе, так что для меня ничего не осталось. Ну и деньги, конечно, тоже были проблемой.

Ладно, в холодильнике наверняка что-нибудь найдётся. Я прошёл по тёмному коридору, не включая свет, и заметил в гостиной чей-то силуэт. Должно быть, Масамунэ.

— Я вернулся, — сказал я и вошёл в гостиную.

И тут же лишился слов.

— О, с возвращением, Джиро-кун, — величавым голосом поприветствовала меня Судзуцуки Канадэ.

Она наша соседка, благородная барышня, которой очень идут чёрные хвостики по бокам.

— С возвращением, Джиро.

Следующей меня поприветствовала Коноэ Субару — девушка, которая переодевается в юношу-дворецкого. Они сидели в гостиной так, словно это было совершенно естественно.

— ……

Так, стоп. Что это за ситуация? Почему они обе здесь? В смысле, ничего странного, если они зашли в гости, но почему так поздно?

— А, тупой цыплёнок, ты дома?

Пока я стоял в полном недоумении, из кухни донёсся голос. В гостиную вошла Усами Масамунэ, держа на подносе три чашки. Похоже, она заваривала всем чай.

— Спасибо, Усами-сан. Но поторопись, скоро начнётся второй бой.

— Знаю я. И вообще, почему наказанием за первый раунд стало заваривать всем чай?

— Прости, Усами, вообще-то я хотела заварить чай сама, как дворецкий, но…

— А, не волнуйтесь, Субару-сама! В конце концов, проиграла я!

— Именно. Это всё твоя вина, потому что ты проиграла.

— Может, хоть немного сдерживаться будешь, а?!

— Похоже, это вой проигравшей.

— Угх… опять строишь из себя высшую расу… В следующий раз я не проиграю! — Масамунэ кипела от злости, садясь за стол. На столе лежали семёрки червей, бубен, треф и пик.

— Фуфу, хочешь присоединиться, Джиро-кун? — Судзуцуки убрала восьмёрку червей и обратилась ко мне.

…Нет. Прежде чем присоединяться…

— Что вы все здесь делаете? — вставил я закономерный вопрос.

Коноэ, Судзуцуки, Масамунэ — все вместе. Они всегда были настолько близки? В смысле, я рад, если они помирились, но почему они играют здесь в карты?

— Разве не очевидно? — без тени сомнения сказала Судзуцуки. — Мы достигли глубокого обмена.

— …Обмена?

— Именно. Поэтому мы ещё какое-то время будем вместе.

— ……

Эм, это о чём? Ещё какое-то время? Они что, собираются ночевать? Я не против, но завтра ведь занятия, так что, по-моему, засиживаться допоздна не лучшая идея.

— Судзуцуки Канадэ, с таким объяснением ничего не понятно. Можно я скажу?

— О, ты собираешься отдавать мне приказы, бедная барышня-сан?

— Заткнись! Мы сыграли в дайфуго всего один раунд!

— Подумать только, даже в игре ты стала дайхинмин, вдобавок к своей реальной бедности…

— З-заткнись, миллионерша чёртова! Хоть в игре могла бы поделиться деньгами!

— Усами, ты так ничего и не объяснила… — сказала Коноэ, выкладывая девятку бубен.

А потом повернулась ко мне.

— Мы решили, что какое-то время будем жить здесь.

Она сбросила на меня настоящую бомбу… Так, стоп. Это откуда вообще взялось? Жить вместе? Если перевести это на нормальный язык, то…

— Поэтому… Джиро?

Пока я пребывал в ступоре, Коноэ немного смущённо посмотрела на меня.

— Пожалуйста, позаботься о нас какое-то время.

♀×♂

Возможно, это немного не к месту, но я вообще-то не слишком люблю играть в карты. Раньше мы тоже часто играли, но это скорее походило на жестокую игру с ударами, чем на что-либо ещё. Будто мы пытались убить друг друга. Острых ощущений там, конечно, хватало. Но даже это лучше, чем весь этот бардак.

— Ну давайте уже кто-нибудь объяснит мне, что происходит.

Мы всё ещё сидели в гостиной Масамунэ. С картами в руках я спросил это, и в голосе у меня звучало явное замешательство. Кстати, это уже третий раунд карточных игр — теперь мы играем в «Старую деву». Как и ожидалось, второй матч закончился подавляющей победой Судзуцуки, а Масамунэ снова пришла последней. Бросать вызов этой богачке в интеллектуальной игре всё-таки бесполезно… Но сейчас не об этом. По словам Судзуцуки, они играют в карты, чтобы углубить отношения, раз уж теперь будут жить вместе, но…

— Джиро-кун, всё именно так, как пару минут назад сказала Субару. — Судзуцуки выложила две карты. — Мы решили поселиться в этой квартире. И для этого есть определённая причина.

— Причина?

Когда я переспросил, Судзуцуки улыбнулась мне.

— Ну, я же только что призналась тебе, верно?

— ……

Эм, Судзуцуки-сан? Почему ты так спокойно это заявляешь? Да ещё и играя в «Старую деву».

— И Усами-сан тоже призналась Джиро-куну, правда?

— Чт… Откуда ты об этом знаешь?!

— Субару рассказала. Довольно страстное признание, да? «Я хочу стать твоей семьёй!» — кажется, так? А ещё поцелуй сразу после этого…

— Гаааааа, заткнииииииииись! — заорала Масамунэ, красная как свёкла.

Пожалуй, это можно засчитать как третью победу Судзуцуки подряд. Подумать только, она устроила атаку с фланга. Тут уже не до «Старой девы» — она сама карта, которую никто не хочет держать.

— П-прости, Усами, если бы я ей не рассказала…

— …Нет, Субару-сама, вам не за что извиняться. Она всё равно рано или поздно узнала бы.

— Именно. Я бы всё равно тебя раскусила. Любой бы понял, что ты испытываешь чувства к Джиро-куну.

— Да помолчи ты уже! И продолжай объяснять! — злобная крольчиха сердито надулась.

— Хорошо. — Судзуцуки кивнула. — Джиро-кун, до твоего возвращения мы поговорили о самых разных вещах. И в итоге решили жить здесь вместе — чтобы вылечить твою гинофобию.

— Вылечить?

— Ты ведь сказал это на спортивном фестивале, верно? Что в нынешнем состоянии не можешь начать встречаться с девушкой. Помнишь?

— Ну, говорил, конечно…

По дороге домой я действительно сказал это им троим. И это логично. С моей гинофобией я даже нормально взять девушку за руку не могу. Как я вообще смогу наслаждаться любовью?

— Поэтому… — Судзуцуки неспешно выложила последнюю пару карт. — С этого момента мы втроём будем вместе работать над тем, чтобы вылечить твою гинофобию.

— ……

Хотя на дворе уже был декабрь, всё моё тело внезапно покрылось потом. Разумеется, их прошлые попытки лечить меня ни разу не заканчивались хорошо. Коноэ — рассеянная, Судзуцуки — садистка, Масамунэ — напористый тип. Векторы их «лечения» расходятся во все стороны, так что лечением это уже трудно назвать. А теперь эти трое будут действовать вместе? Господи, помоги. Они страшнее Чёрных Трёх Звёзд из Gun\*am. Без сомнения, они будут использовать меня каждая в своих целях.

— Всё просто. Если мы все собираемся помогать тебе лечить гинофобию, лучше всего жить вместе.

— Причину я понял, но… вы уверены?

— В чём?

— Ну…

Это, конечно, не сёдзё-манга, но Судзуцуки и Масамунэ обе мне признались. Разве из-за этого отношения между ними не испортятся?

— Тупой цыплёнок, ты думал, что мы устроим здесь какое-то поле боя? Конечно нет. — Масамунэ на секунду замолчала и продолжила: — Если бы мы так сделали, началась бы война.

— ……

Чёрт. Война, говорит. Всё внезапно превратилось в боевую мангу. Но война? Да не может же…

— Тогда спрошу тебя. Ты хочешь увидеть, как мы дерёмся всерьёз?

— Э…

— Если до этого дойдёт, Судзуцуки Канадэ наверняка сама сдерживаться не станет. Наверняка начнёт расставлять ловушки и подключит своих слуг.

— …

— А я попрошу помощи у остальных членов клуба рукоделия. Вице-президент и Сакамати наверняка помогут. Как думаешь, что тогда будет?

— ……

Я попробовал представить сценарий, который только что описала Масамунэ-сан. Драка между Судзуцуки и Масамунэ… то есть семья Судзуцуки против членов клуба рукоделия академии Роран.

— …Ад кромешный.

Я выбираю мир. Я точно не хочу увидеть такую сцену, даже если ради этого придётся умереть. Это будет не просто поле боя — там будут жертвы. И первой жертвой стану я, потому что попытаюсь их остановить.

— Вот видишь? Поэтому мы решили сначала вылечить твою гинофобию. Нам тоже не нужна лишняя война.

— Да уж, с моим нынешним состоянием точно.

То есть, чтобы аккуратно со всем этим разобраться, мне сначала надо преодолеть гинофобию. И ради этого мы будем жить вместе. И всё же жить вместе с тремя девушками? Звучит так, будто это прямиком из ранобэ. Мне тревожно. Причина, разумеется, проста. Коноэ Субару, Судзуцуки Канадэ и Усами Масамунэ — все трое слишком особенные. Да, они милые, но я прямо вижу, как между ними начинается химическая реакция.

— …М?

Погодите. Если подумать рационально, мы ведь не можем спать в одной комнате, верно? Потому что… комнат не хватает. Это, конечно, дорогая квартира, но всё равно не настолько просторная, чтобы в ней жили четыре человека. Кому-то придётся спать на балконе, и, естественно, этим кем-то буду я. У меня уже есть опыт. Но сейчас декабрь. Я могу замёрзнуть насмерть.

— Не волнуйся, Джиро-кун.

Судзуцуки, должно быть, догадалась, о чём я думаю, потому что показала мне спокойную улыбку. И выглядела она так, будто ей всё это безумно весело.

— ……

Плохо дело. Наша Судзуцуки — это плохо дело. Э? Что это за регенерация такая? Перед тем как я ушёл в больницу, она говорила что-то вроде «я больше не могу улыбаться», а теперь ведёт себя вот так. Это я уже не могу улыбаться, ясно? К тому же каждый раз, когда она улыбается мне так, я точно знаю: ничем хорошим это не закончится.

— Субару, можешь пропустить партию, будь добра, объясни всё Джиро-куну.

— Поняла, госпожа.

С бешено колотящимся сердцем я посмотрел на дворецкого Судзуцуки. И тогда Коноэ взяла меня за руку, сказала: «Пойдём, Джиро», — и встала… Стоп, мы что, выходим из гостиной?

— Сюда.

Мы пошли по коридору, не обращая внимания на темноту вокруг, и Коноэ включила свет, разгоняя мрак. И тут же я увидел в стене огромную дыру радиусом сантиметров шестьдесят. Через неё была отлично видна соседняя квартира.

— ………

…Что за чёртову чертовщину я вижу? Зачем они проделали в стене эту проклятую дыру?

— Э-эм, Коноэ? Это что такое? — Я дрожащим пальцем указал на дыру.

В ответ Коноэ задумчиво промычала.

— Ты тоже считаешь, что надо было сделать её больше? Так было бы удобнее проходить…

— Меня вообще-то волнует не размер дыры!

Почему здесь дыра?! Нет, спокойно, я. Об этом говорила Судзуцуки? Благодаря этой дыре они могут в любой момент заходить к нам в квартиру? Будто две квартиры стали одной большой. Кто это сделал…

— Проделать эту дыру оказалось довольно трудно.

— Так это ты тот маньяк, который её сделал?!

— Проблема была в стене, она довольно толстая, и…

— Это явно была не главная проблема!

Здесь хватает других проблем, ясно. Не забывайте, это дешёвая квартира. Вы уверены, что можно самовольно устраивать ремонт? В суде вы бы точно проиграли.

— Не волнуйся, госпожа уже всё согласовала с владельцем.

— Согласовала… Какие переговоры она вообще провела?

— По её словам, она «использовала прошлогодние новогодние деньги».

— И всё так просто?!

И она настолько легко решает проблемы такого уровня? Сколько? Сколько ей вообще дают? Пожалуйста, поделитесь благословением с бедняками… например, с одним вашим одноклассником, у которого сгорел дом (со мной).

— Так или иначе, проблема решена. — Коноэ уверенно выпятила грудь.

Чёрт, передо мной довольно радикальное «до и после». Как сказала Коноэ, проблема пространства решена, но…

— …М?

Стоп-стоп-стоп. Если подумать, есть ведь проблема куда серьёзнее.

— Эй, Коноэ, ты уверена, что можешь жить вместе с Масамунэ?

— М? Что ты имеешь в виду?

— Ну… она ведь не знает, что ты девушка, верно?

По определённым причинам Коноэ Субару вынуждена посещать школу, переодеваясь в юношу-дворецкого. И эту тайну нельзя раскрывать никому. Если они правда будут жить здесь с нами, то Масамунэ рано или поздно…

— Всё нормально. — Однако Коноэ отвергла мои предположения. — Усами уже знает мой секрет.

— …Простите?

Так, стоять. То есть Масамунэ знает, что Коноэ — девушка?

— Более того, она пообещала сохранить это в тайне. Так что волноваться не нужно.

— П-правда, что ли.

Я удивился, конечно, но потом задумался. Если другой ученик узнает, что Коноэ девушка, ей придётся перестать быть дворецким. Однако если секрет раскрыт, но люди из семьи Судзуцуки об этом не узнают, всё ещё безопасно. Я сам идеальный пример. И всё же подумать только, Масамунэ знала секрет Коноэ. Может, что-то произошло, пока меня не было?

— Как тебе мой план реформ?

С этими мыслями в голове мы вернулись в гостиную и наткнулись на улыбающуюся мне Судзуцуки. Она вернулась. Дьявольская Судзуцуки воскресла. Дьявол нашёптывал мне на ухо.

— О, что случилось, Джиро-кун? У тебя такое лицо, будто ты вот-вот расплачешься.

— Ну, знаешь…

Что это вообще. Я должен радоваться, что Судзуцуки вернулась к норме и даже стала честнее со мной, но слёзы почему-то приходится сдерживать.

— Что ж, раз мы объяснили Джиро-куну ситуацию, думаю, пора заканчивать игры.

— А, нечестно, Судзуцуки Канадэ! Ты собираешься сбежать победительницей?!

— Я не против продолжить, но ты всё равно меня не победишь.

— Угх… Р-раздулась от уверенности из-за двух побед… — Масамунэ крепко сжала карты.

Брось, злобная крольчиха. Победить Судзуцуки в азартной игре невозможно. «Старая дева» это ясно показала: её покерфейс непробиваем. По крайней мере, любые психологические войны с ней — дело гиблое.

— Не злись так. Или ты просто хочешь поиграть?

— А? Ты о чём?

— Разве ты не сказала две недели назад, во время двойного свидания? Что хочешь стать моей подругой.

— !

— Спасибо. Ты правда добрая. Подумать только, ты пыталась затянуть игру, чтобы мы могли поладить.

— ~~~! Н-неправда, я не это…

— Вот это Усами-сан, какой чудесный цундэрэ-поступок.

— Не называй меня цундэрэ!

— Тогда можно я буду называть тебя Усамин?

— Чт…! — Масамунэ в шоке открыла и закрыла рот.

Её можно понять. Судзуцуки никогда так к ней не обращалась. По крайней мере, нормальная Судзуцуки; раньше так делала только Дэрэчуки-сан.

— П-п-п-почему это вдруг?!

— Ну, ты же хочешь со мной дружить, верно?

— Угх… Я-я хочу с тобой дружить, но…

— Фуфу, Усамииин~

— А, почему ты вдруг ко мне липнешь?!

— Потому что ты такая милая.

— Да кто ты вообще такая?! А, стой, не трогай меня в странных местах!.. — Масамунэ завыла от смущения, когда Судзуцуки повисла на ней.

Пожалуй, для Судзуцуки это способ выразить привязанность. Она наверняка благодарна Масамунэ за желание подружиться… Хотя часть этого, скорее всего, как всегда, просто игра.

— Госпожа, уже поздняя ночь, советую продолжить.

— А, ты права. Спасибо, Субару. Ну же, ты тоже поблагодари её, Усами-сан. — Судзуцуки отлипла от Масамунэ так, будто ничего не произошло.

Освобождённая злобная крольчиха запыхавшись выдохнула: «С-спасибо вам бормшое… Шубару-шама…» Держись, Масамунэ. Если ты этого не выдержишь, подружиться с Судзуцуки не получится. Она ведь очень любит играть людьми. Как одна из её игрушек, могу сказать уверенно.

— Что ж, перейдём к главной теме. — Судзуцуки обратилась ко мне. — Настоящим объявляю первый саммит Сакамати открытым.

— ……

Так, стоп, что это ещё за саммит?

— Не смотри на нас так растерянно, Джиро-кун. Это саммит по лечению твоей гинофобии. И цель у нас только одна — вылечить эту гинофобию до начала третьего триместра.

— Третьего триместра…

Если память меня не подводит, третий триместр начинается пятого января. Сейчас пятое декабря, значит, остаётся примерно месяц.

— Именно. Думаю, лучше установить срок. Это повышает мотивацию.

— А, потрясающе, Субару. Усами-сан только что согласилась с моим мнением. Неужели она наконец-то открывается мне?

— Нет, госпожа, об этом говорить ещё рано. Насколько я слышала, цундэрэ бывают весьма противоречивыми.

— Правда? Какая жалость. Но именно поэтому хочется заставить их открыться, верно? Я постараюсь.

— …Вы вообще собираетесь относиться к этому серьёзно?

— Ну же, не будь такой занудой, Усамин.

— Опять же, не называй меня Усамин! — крикнула Масамунэ.

Интересно, всё ли будет в порядке? Стены здесь, может, и звуконепроницаемые, но вдруг соседи… Хотя стоп, они же наши соседи.

— У-усами, ты в порядке? У тебя лицо красное как свёкла.

— Субару-сама… Я рада, что вы за меня волнуетесь, но, пожалуйста, не подыгрывайте Судзуцуки Канадэ!

— Э? Но я же вела себя как обычно…

— ……

Масамунэ на мгновение замолчала, а потом повернулась ко мне и спросила: «Эй, тупой цыплёнок, Субару-сама что, рассеянная?» О-о, наконец-то поняла? Но страшно не это. На самом деле Коноэ подсознательно подыгрывает садистским наклонностям Судзуцуки, из-за чего между ними возникает странная химия. Вот что значит госпожа и слуга.

— В любом случае продолжим. Пока что наш план — вылечить твою гинофобию к началу третьего триместра. Вопрос в том, как именно.

— Верно. За последние полгода мы многое пробовали, но полностью вылечить твою гинофобию так и не смогли… — Коноэ задумалась.

Как она и сказала, с тех пор как мы сблизились в апреле, мы перепробовали немало способов борьбы с моей гинофобией. Благодаря этому состояние заметно улучшилось, но такое чувство, что последнего рывка всё ещё не хватает.

— ……

Нет, подождите. Совсем недавно — точнее, сегодня — я нашёл подсказку, как окончательно вылечить гинофобию…

— А? Но, по-моему, его гинофобия стала намного лучше, разве нет? Тупой цыплёнок довольно долго нёс Сакамати, и с ним всё было нормально.

— …А.

Точно. Сакамати Курэха… после того как она сегодня обняла меня, мне кажется, моя гинофобия заметно отступила. Моя гинофобия началась, по сути, из-за страха перед девушками… перед женщинами моей семьи. Но сегодня Курэха была другой. Когда она, плача из-за разбитого сердца, вцепилась в меня, она была просто обычной девочкой. Она не пугала меня; мне просто захотелось защитить её. Потому что я осознал это… моя гинофобия, кажется, резко улучшилась.

— Правда? Я не знаю почему, но… рада это слышать, — сказала Коноэ с улыбкой.

— ……

От этого выражения сердце у меня подпрыгнуло. Казалось, я впервые за долгое время увидел естественную улыбку Коноэ.

— В конце концов, раз ты смог так долго нести Курэху-тян, значит, твоя гинофобия близка к исцелению, верно?

— Н-ну, наверное?

Вся эта лечебная программа за последние полгода плюс изменение моего восприятия Курэхи — да, моя гинофобия улучшается. Хм… до конца не верится, но это потрясающе. Я ведь страдал от этого состояния годами.

— Но тогда нам нужно прямо сейчас это проверить. — Судзуцуки Канадэ открыла рот и, ухмыльнувшись, посмотрела на меня.

— ………

Беги. Это слово само всплыло у меня в голове. Причина только одна. Каждый раз, когда эта богачка делает такое лицо, тело инстинктивно велит мне бежать. Поэтому я попытался подняться со своего места, но…

— Нет. Я не дам тебе сбежать.

— !?

Из ниоткуда Судзуцуки внезапно оказалась рядом со мной — аааааа, почему она вдруг прижалась к моей руке?!

— Э-эй! Судзуцуки Канадэ! Что ты делаешь?! — закричала Масамунэ.

Дрожащими пальцами она указала на Судзуцуки, повисшую на мне.

— Фуфу, Усами-сан, почему ты так паникуешь?

— Потому что ты вот так липнешь к тупому цыплёнку!

— Но ведь это самый быстрый способ проверить, верно? Узнать, насколько улучшилась гинофобия Джиро-куна.

— Л-логику я понимаю, но!.. — простонала Масамунэ.

Я понимаю, о чём она. Судзуцуки пытается выяснить, насколько улучшилось моё состояние. Даже если для этого нужно проверить прямо на мне.

— ………

То есть звучит, будто она жертвует собой ради общего блага, но я уверен: она просто наслаждается моими реакциями, и всё. Посмотрите на её лицо.

— К тому же нет ничего странного в том, что я вот так обнимаю его. — Она улыбнулась. — В конце концов, мне нравится Джиро-кун.

— ………

…Кто-нибудь, объясните мне. Как вообще работает её мыслительный процесс? Как она может так легко это говорить? Сила духа у неё просто ненормальная. У неё сердце из алмаза?

— ~~~! С-с-Судзуцуки Канадэ, что ты говоришь?!

— Я просто говорю правду, знаешь ли.

— Н-но…

— А, ну, если быть совсем честной, это скорее «люблю», чем «нравится». Потому что… когда я так близко к Джиро-куну… сердце у меня бьётся быстрее.

— Чт…

— Эй, Джиро-кун… твоё сердце тоже стучит, как моё?

Ииии, она шепчет мне прямо в ухо! Одновременно Судзуцуки обвила своими тонкими руками мою правую руку… Гааа, я чувствую её грудь! Эта мягкость прижимается ко мне! Тут даже монах, сбежавший из монастыря, занервничал бы!

— Фуфу, похоже, твоя гинофобия правда улучшилась, Джиро-кун. Сейчас ты вроде в порядке, и носом кровь не пошла.

— !

— Может, теперь я могу обнять тебя ещё крепче?

— !?

— Эй, как ощущения, Джиро-кун? — сладким голосом спросила она, улыбаясь так, будто ей было очень весело.

— ……

Дэрэцуки-сан восстановилась. Она как феникс. Да ещё и сила дэрэ выросла по сравнению с прошлым разом в разы.

— Джиро-кун, если ты молчишь, я не понимаю. — Она снизу вверх посмотрела на меня, ожидая ответа.

…Ааааа. Дэрэцуки-сан — это не шутки. После долгого перерыва я снова вспомнил, насколько страшна эта женщина. Почему бы не устроить её частным следователем в ЦРУ? Любой террорист тут же пал бы жертвой её чар. В любом случае ситуация плохая. Пусть это и ради лечения гинофобии, но когда меня так обнимают прямо перед Коноэ и Масамунэ, стыдно до невозможности. Сердце взорвётся раньше, чем я хоть что-то вылечу. Нужно выбраться отсюда…!

— Подожди-ка!

И тут прозвучал резкий голос. О-о, Масамунэ пришла на помощь! Она поняла, что я в беде, и двинулась меня спасать. Пожалуйста, вытащи меня отсюда…

— Судзуцуки Канадэ.

Но в ту секунду, когда она открыла рот, чтобы продолжить, мне показалось, что сердце остановилось.

— Нечестно, что ты делаешь это одна.

— ………

Так, стоп, Масамунэ-сан. Ты что… Гааа, почему ты прижимаешься к другой моей руке, злобная крольчиха!

— Т-ты! Отойди!

— Ни за что!

— Почему ты так упрямишься?!

— П-потому что… — Масамунэ яростно покраснела и продолжила: — Ты мне тоже нравишься, тупой цыплёнок!

— ……

Господи, помоги. Её, наверное, спровоцировали действия Судзуцуки, но сейчас она стала по-настоящему напористой.

— О, Усами-сан, какая ты решительная.

— Э-это… это из-за того, что ты начала делать такие вещи!

— И что с того? Я ведь его люблю.

— Я-я тоже!

— Хммм. Кстати, что именно тебе нравится в Джиро-куне?

Судзуцуки внезапно задала этот вопрос.

— Ч-что? — в унисон ахнули мы с Масамунэ.

Нет-нет-нет, что эта проклятая богачка спрашивает в такой ситуации?

— П-почему я должна это говорить?!

— Ну, он тебе нравится, верно? Значит, должна быть причина.

— Э-это правда, но…

— Я могу сказать, знаешь ли.

— ……!? — глаза Масамунэ распахнулись от шока.

— Джиро-кун.

И тогда, всё ещё прижимаясь ко мне, Судзуцуки посмотрела мне снизу вверх в глаза…

— Мне нравится, какой ты забавный.

— ………

Мне кажется, или она только что сказала, что причина, по которой я ей нравлюсь, — в том, что я забавный?

— С тобой мне никогда не бывает скучно. Ты постоянно оказываешься втянут в самые разные интересные неприятности.

— …Эм, Судзуцуки-сан, причина этих неприятностей в основном связана с тобой, мне кажется…

— Верно, но давай это проигнорируем.

— Да с чего бы я мог?!

Это же самая важная часть! Надеюсь, она не забыла всё, что натворила со мной до сих пор. У неё что, старческая деменция началась?

— Но ты всегда так интересно реагируешь на мои шалости.

— Я реагирую не потому, что хочу, ясно?

— Думаю, из нас вышла бы отличная пара.

— Ты хочешь стать со мной комедийным дуэтом?

— Э? О чём ты? Я хочу стать твоей девушкой.

— Пожалуйста, перестань говорить всё это так спокойно!

Судзуцуки Канадэ сейчас несётся на полной скорости. Что с ней такое? При таком разгоне две недели, которые она пропустила в школе, кажутся шуткой. Или, может, у неё просто накопилось много стресса, но мне от этого точно не легче.

— Теперь твоя очередь, Усами-сан.

— Чт…!

— Я преодолела смущение и призналась в своих чувствах, а ты не хочешь?

— ~~~!

— Ну же, Усамин?

— З-з-з-заткнись! Не называй меня Усамин! Скажу! Мне просто нужно сказать, да?! — покраснев, закричала она.

После этого она посмотрела на меня влажными глазами.

— М-мне нравится, какой ты добрый.

— …… — Я замолчал.

Коноэ и Судзуцуки тоже не произнесли ни слова. Честно говоря, я совсем не ожидал получить настолько девичий ответ.

— Потому что… пусть ты и ворчишь, но всё равно остаёшься моим другом… и рядом с тобой мне спокойно… Поэтому я и хочу стать твоей семьёй, понимаешь…

— Усами-сан, я не просила настолько подробного объяснения…

— А… Всё нормально! Я всё равно хотела ему это сказать! — сказала Масамунэ, красная как свёкла, и посмотрела на меня. — Поэтому… я люблю тебя, тупой цыплёнок!

— ——

Чёрт. Серьёзно, что вообще происходит с этой ситуацией… Почему две девушки вцепились в меня и признаются в любви? Это всё галлюцинация? Может, я окончательно сошёл с ума? В любом случае дело плохо. С гинофобией у меня резко стало лучше, но из-за такой атаки симптомы снова поднимаются. Так я отключусь. До этого надо попросить помощи…

— Джиро.

И тут прозвучал низковатый голос — голос самой Коноэ. Она смотрела на меня, пока Судзуцуки и Масамунэ висели на мне. А потом…

— …!?

Она внезапно обняла меня за талию.

— К… Коноэ?!

Я опешил. Обычно Коноэ точно не сделала бы ничего подобного.

— !

Нет, спокойно. В октябре я признался ей, и она меня отвергла. После этого, в ноябре, мы поссорились и отдалились друг от друга… Но после того как я пришёл в комнату Судзуцуки, мы, кажется, снова немного сблизились.

— ………

Точно, я ведь хотел кое-что ей сказать.

— Когда я закончу разговор с Судзуцуки, мне тоже нужно будет кое-что тебе сказать.

Так я сказал. А что ответила Коноэ?

— Мне тоже нужно кое о чём с тобой поговорить.

— ………

Кое о чём поговорить со мной? Может, это…

— Джиро, я… — Она выглядела смущённой, когда заговорила, всё ещё обнимая меня.

От этого жеста сердце у меня дрогнуло. И тогда…

— …!?

Из носа у меня хлынула кровь. Похоже, вот тут я и достиг предела.

— Ва, тупой цыплёнок?!

— Понимаю. Состояние явно улучшилось, но если его сразу окружает слишком много девушек, срабатывает моментально.

— Эй, Судзуцуки Канадэ! Не анализируй ситуацию так спокойно!

— Верно. Такими темпами его кровь зальёт нашу одежду.

— Я не это имела в виду!

— А, Усами-сан, сейчас ты была довольно милой.

— Чт… Я-я-я совсем не рада, даже если ты мне такое говоришь!

— Вот это наша Усамин~

— Сколько раз мне ещё повторять, чтобы ты меня так не называла?!

Судзуцуки и Масамунэ вцепились в меня, поднимая шум. Эм, вы двое? Если у вас есть силы вести такие разговоры, может, для начала отойдёте от меня? Такими темпами меня снова отправят в больницу, а мне сейчас совсем этого не хочется. Я потеряю сознание от потери крови.

— …Ты в порядке, Джиро? — Коноэ протянула мне салфетку из коробки и посмотрела с тревогой.

При этом в её выражении промелькнуло немного сожаления. Что она собиралась сказать только что?

— ………

Кстати, после признания Курэхи она сказала кое-что интересное.

— Я уверена, у вас тоже есть человек, который вам нравится, Коноэ-сэмпай.

Что значили эти слова…?

— Что ж, раз мы выяснили нынешнее состояние гинофобии Джиро-куна, дальше нам придётся как следует работать над её лечением. Времени у нас мало. — С этими словами Судзуцуки наконец отпустила меня.

…Ну да, наверное, сейчас это важнее всего. Эта зима станет последней частью моей программы реабилитации. А именно: я буду жить вместе с Коноэ Субару, Судзуцуки Канадэ и Усами Масамунэ.

— ……

Но, думаю, это не так уж плохо. В конце концов, мы наконец снова собрались вместе после того, как однажды отдалились друг от друга. Это шумная, но уютная повседневность, которой я хотел. И если она сможет продлиться ещё немного…

— …Эй, Масамунэ, может, ты уже меня отпустишь?.. — сказал я.

Ведь она всё ещё цеплялась за меня, хотя Судзуцуки уже отошла.

— …Тупой цыплёнок.

Однако она продолжала держаться за меня и произнесла:

— Сходи со мной на свидание.

— ……

Услышав эти слова, все замолчали. Я, Коноэ, Судзуцуки — все. А Масамунэ посмотрела на меня серьёзнее, чем когда-либо, и продолжила:

— Сходи со мной на свидание на Рождество.