В Школе магии Кимберли начался новый учебный год. В большом актовом зале стояло множество первокурсников, и все они смотрели на трибуну, за которой возвышалась главная ведьма школы.

— Я Эсмеральда, директор Кимберли, — представилась она. — Хотите знать, сколько учеников рассталось с жизнью в прошлом году? Шестнадцать. Относительно немного. Но тех, кто едва-едва разминулся со смертью, было намного больше.

Кое-что не менялось. Как и год назад, Эсмеральда со свойственным ей беспристрастием сообщала будущим колдунам и ведьмам, едва переступившим порог школы, с чем им придётся столкнуться. Лишённые всякого тепла слова и — что особенно важно — точное число жертв вцеплялись в юные сердца орлиной хваткой, порождая страх, тревоги и сомнения.

Послышались приглушённые вздохи, громкие сглатывания. Кажется, кто-то успел пожалеть, что поступил именно сюда.

— М-да, никакой жалости.

— Тише, Гай!

Ученики второго курса и выше находились прямо под актовым залом и слышали лишь речь Эсмеральды и приглушённый гомон испуганной толпы, но даже так вполне догадывались, что испытывают новенькие. Достаточно было вспомнить своё поступление в Кимберли.

— Я не могу сказать, сколько погибнет в этом году. Возможно, больше; возможно, меньше. Однако я безмерно огорчусь, если происшествий не будет вообще. Они должны происходить. Пусть кровь льётся рекой, пусть трупы громоздятся горами — главное, чтобы результат того стоил.

Директор ясно дала понять — в её школе лентяям и разгильдяям не место. Но при этом она застращала новеньких так, что некоторые начали недвусмысленно поглядывать на дверь.

Это было их первое испытание. И в то же время первый шаг к выживанию в местном филиале ада.

— Так что некоторые жертвы прошлого года в каком-то смысле погибли не напрасно. Они оставили после себя результаты исследований, чем доказали свою ценность.

Оливер слегка поморщился. Он понимал, о ком говорит ведьма, и решительно отказывался описывать их трагичную кончину сухой равнодушной фразой.

— А что же вы? Точно так же оставите за собой наследие? Бесславно сдохнете в тёмном углу? Или окончательно разочаруете меня, предавшись никчёмной праздной жизни? Выбор, безусловно, за вами. Ваша свобода в ваших руках, и только вы в ответе за те результаты, которых добьётесь. Решите оттачивать мастерство — столкнётесь с соответствующими испытаниями. Будете пренебрегать учёбой — предстанете перед школьным судом. Если вы из последних, советую незамедлительно покинуть нас.

Эсмеральда не ведала жалости, но, кажется, при этом по-своему заботилась об учениках. Очевидно, развернуться и бежать прочь — это лучший способ выжить в Кимберли.

Впрочем, никто не ушёл. Первокурсники боялись, тряслись в ужасе, однако стояли. Интересно почему? Неужели упрямство перебороло страх? Или они так прочно запутались в сетях собственных исследований, что уже не могли выбраться?

— Остаётесь? Что ж, в таком случае добро пожаловать.

Эсмеральда взмахнула волшебной палочкой и произнесла короткое заклинание.

Ученики почувствовали, как пол внезапно ушёл из-под ног, и с криками полетели в распахнувший двери ад. Наверное, они ожидали страшных пыток, но не успели опомниться, как обнаружили себя на стульях в светлом зале, в окружении угощений на любой вкус и дружелюбно настроенных старшекурсников.

— Добро пожаловать в Кимберли. Забудьте всё, о чём сейчас услышали, — посоветовал Оливер, подойдя к ближайшему столу, и наполнил стаканы.

— Вот-вот! — поддержала Кати за соседним столом. — Не поддавайтесь на её угрозы! Мы тут, мы вас защитим!

— Хотя всяких отморозков тут тоже хватает. Ну да ладно, не забивайте пока голову, — приветливо сказал Гай, раскладывая еду по тарелкам.

Шелла тоже успокаивала новеньких:

— Я не буду отрицать, что Кимберли — ужасное место, но уверяю, вы найдёте здесь друзей и среди однокурсников, и среди старших.

— Это точно, — поддакнул Пит, тоже разливая напитки.

Тут над головами пронеслись, оставляя золотой след, несколько ребят на мётлах, и первокурсники в изумлении уставились на них.

— Обретите достойных товарищей, и тогда каждый день будет полон загадок и радости! — бодро провозгласила девушка из далёкой Эйзии.

Её слова оказали прямо-таки магическое воздействие. Незримые чары ужаса, подобные приставленному к горлу ножу, лопнули, и ребята начали постепенно оттаивать. Зал наполнился праздничным настроением.

— Отныне вам разрешается свободно разговаривать. Ешьте, пейте, веселитесь от души, — напоследок сказала Эсмеральда, как бы перекладывая дальнейшую ответственность на старшекурсников, и удалилась.

Новеньких словно прорвало.

— Ох! Как же я перепугался! — всхлипывая, сказал один.

— Да не реви ты! М-мне вот было ни капельки не страшно! Д-д-да она же нас просто запугивала! Со мной этот фокус не пройдёт! — стуча зубами, ответил другой — по всей видимости, приятель первого. Он сидел скрестив руки на груди и пытался казаться стойким, но его глаза подозрительно поблёскивали.

Кати тотчас подошла к ним.

— Ну-ну-ну. Да, было страшно, но всё уже позади. Вот, хотите сок из белого винограда? — спросила она, протягивая кувшин.

— Да говорю же, я не испугался! — заупрямился парень.

Его приятель как-то странно булькнул в стакан, а потом удивился:

— Ого, как вкусно!

Доброта Кати и сладкий нектар от клуриконов помогли им успокоиться.

За соседним столом происходило примерно то же самое.

— Здоро́во. Ты ж из фермеров, да? — спросил Гай у какого-то застенчивого паренька. — Сразу видно, что ты в поле работал. Я тоже.

— Ага, привет… Откуда будешь?

— С востока я, Гринвуд. Слыхал?

— Гринвуд… Второе место на конкурсе помидоров три года назад?

— Ага, оно самое! Вообще, это у меня мама по помидорам, а меня просто помогать отрядили. Та ещё морока, если по чесноку. Какая разница, как они выглядят? Главное, чтобы вкусными были!

Оливер восхитился тому, как быстро друг умеет сближаться с незнакомцами, и взглянул на другой стол.

— Ох, надеюсь, нигде не напортачу… Я же из простецов…

— Не переживай, я тоже. Да, в Кимберли опасно, но ты всегда найдёшь товарищей, на которых можно положиться. Мы тоже всегда поможем советом. Так что не стесняйся обращаться, если вдруг что-то будет непонятно.

— Да мне сейчас всё непонятно…

Даже неуклюжий в общении Пит по-своему пытался заботиться о новеньких.

«Наверное, он лучше всех понимает, что сейчас чувствуют ребята из немагических семей», — улыбнулся Оливер.

— Уборная в той стороне. Мы проводим, следуйте за нами.

— Не терпите. И не переживайте, тут нечему стесняться.

Оглянувшись, он увидел, как группа первокурсников покидает зал следом за Нанао и Шеллой.

Шелла и до этого не скрывала заботливую натуру, а вот Нанао редко вела себя как образец для подражания.

«Ещё год назад она, только-только прибывшая из-за моря, ничего не знала о местных обычаях, а сейчас выросла над собой до неузнаваемости», — с теплотой подумал Оливер.

Вдруг позади раздался знакомый голос:

— Ну разнылись… Точно ничтожества.

Оливер обернулся и заметил высокого парня, который с надменным выражением лица вёл за собой несколько новеньких.

— Орбрайт? А это кто?

— Совершенные ничтожества. Потеряли друзей, когда пол провалился. Я подумал, что нужно собрать их всех в одном месте, тогда они точно найдут друг друга.

— Да ты само воплощение внимательности.

— Приходится. Этих ничтожеств ведь нельзя оставлять одних — они сразу начинают разваливаться на части, — утомлённо, но при этом без раздражения ответил Джозеф Орбрайт и направился дальше.

Оливер удивлённо посмотрел ему вслед.

«Правду говорят: порой подопечные помогают людям раскрыться с самой неожиданной стороны…»

Тут кто-то из новоиспечённых первокурсников врезался плечом в большой котёл с супом.

— Осторожно!

Услышав грохот, Оливер тотчас выбросил из головы посторонние мысли, подскочил к разине, прикрыл его мантией от брызг и выхватил волшебную палочку, но не успел произнести заклинание, как котёл перестал раскачиваться и ровно утвердился на столе.

— Большое спасибо, — пискнул первокурсник в руках.

Оливер опустил взгляд и едва удержался от того, чтобы выпучить глаза.

— Ты…

— Вы так выручили меня! Пожалуйста, можно побыть с вами? Госпожа директор так напугала меня, так напугала! — дрожащим голосом проговорила миниатюрная девочка, прижимаясь к спасителю.

Оливер впервые видел её в форменной мантии, но ошибиться, конечно, не мог.

— Карсте, что ты творишь? — недоумённо спросил он по зашифрованной волновой линии.

Тереза Карсте — подданная Оливера и мастер в части маскировки — ответила тем же методом:

— Я считаю, что нам с вами нужно как можно скорее наладить школьные отношения. Я буду следовать за вами хвостом, поэтому прошу вас подыграть мне.

— И ты думаешь, что в это кто-то поверит?

— Разумеется. Все поверят. В том числе и ваши друзья, — ответила Тереза и скосила взгляд.

Оливер тоже обернулся и встретился взглядом с Кати и Гаем, которые к этому моменту подошли к их столику.

— О, смотри-ка, Оливер уже себе птенчика нашёл. Эй, давайте к нам!

— Да, присоединяйтесь! Нам столько нужно вам рассказать!

Они поманили Оливера с Терезой, и девочка насмешливо сказала по волновой связи:

— Какие у вас беспечные… Я хотела сказать, добросердечные товарищи.

— Мне не нравится, как ты о них отзываешься. Чтобы я больше этого не слышал.

— Прошу прощения, повелитель. Но ведь вы не по-настоящему дружите с ними, а понарошку, не так ли? — уточнила Тереза, пока они шли к соседнему столу.

Оливер почувствовал болезненный укол в сердце.

— Я не делю друзей на настоящих и фальшивых, — через пару секунд резко ответил он, даже не пытаясь сгладить углы.

Тереза промолчала, но, судя по возникшему напряжению, она ждала не этого.

Когда они присоединились к остальным, Кати затараторила:

— Подходите, подходите! Милости прошу! Итак, позвольте представиться. Поздновато, конечно, но лучше так, чем никогда. Я Кати Аалто со второго курса. А вас как зовут?

Повисла гнетущая тишина. Первокурсники нервно переглянулись, будто бы решая, с кого начинать, и наконец один мальчик решительно заговорил:

— Я Дин Трэверс! Очень приятно!

— А я… Э-э… Питер Корниш, друг Дина, — подхватил его спутник.

— Рита Эплтон, — отчаянно смущаясь, назвалась высокая девушка и неуверенно посмотрела на Терезу напротив. — М-м, а ты?

— Тереза Карсте, — сразу ответила та. — Рада со всеми вами познакомиться. Приятно в первый же день попасть в столь дружелюбную компанию.

— Что ж ты мелкая такая? Неужели дома не кормят? — прямо спросил Гай и немедленно получил по макушке.

— Гай! Будь хоть немного тактичнее, — попеняла Кати.

Оливер скосил взгляд. Тереза переменилась. От недавнего пренебрежения не осталось и следа, девочка любезно улыбалась всем… А впрочем, нет, она нисколько не изменилась и просто нацепила маску радости.

— Ничего страшного. Вы, наоборот, очень большой, — ответила она и посмотрела на Риту. — И ты тоже. Я думала, ты со второго курса.

— У-у! С-сама знаю. Я не просила об этом… — уныло проговорила Рита.

По всей видимости, у неё были комплексы из-за роста.

Гай склонил голову набок.

— А что плохого в том, чтобы быть большим? У овощей же как: чем они крупнее, тем лучше.

— Вот только от слишком больших избавляются ещё до того, как они попадут на рынок.

— Ничего подобного! Рост — это благо! Гляньте на троллей! Чем они крупнее, тем с большей вероятностью выживут!

Тут Оливер не выдержал и вмешался:

— Кати, не перегибай! Я понимаю, что ты пытаешься защитить его, но всё же…

Тем временем Дин и Питер не решались присоединяться к разговору.

— Они же девчонки. О чём с ними можно поговорить? — взволнованно прошептал Питер.

— Не трусь! Веди себя как обычно, понял? Как обычно! — беспечно откликнулся Дин, поглощая содержимое тарелки.

Кати посмотрела на него и вдруг сказала:

— У тебя крошка от пирога на губе. Не шевелись, я сейчас уберу.

— М-м-м!

Дин покраснел, однако безропотно позволил Кати вытереть рот платком.

Оливер усмехнулся. Хоть Дин и пытался выставить себя крутым самостоятельным парнем, от заботы он не отказывался. В каком-то смысле он был честнее Пита, который первое время ершился и никого к себе не подпускал.

К этому моменту почти все первокурсники отошли от приветственной речи Эсмеральды и влились в шумный приветственный пир. Всюду царили радость и веселье, но на Оливера вдруг накатили мрачные унылые мысли — словно кривое зеркало исказило и перевернуло всеобщее настроение.

＊

— Карлос…

— Ох…

— У-у-у!

В просторном зале царил полумрак — вероятно, для того чтобы не тревожить сон покойных. Ученики Кимберли стояли ровными рядами и горько оплакивали друзей и знакомых. Обычно маги перешивали мантии по своему вкусу, но сегодня практически все оделись по форме. Конечно, такого правила не существовало, просто с давних пор повелось, что традиционный стиль служил заодно и траурным. Возможно, так волшебники встречали смерть — извечного спутника на пути исследований.

Оливер с друзьями стояли в последних рядах. Сегодня они впервые присутствовали на погребении в школе.

— Сколько людей оплакивает Уитроу, — негромко проговорила Шелла. — Все его любили…

— Угу, — согласился Оливер.

В отличие от простецов, маги не читали молитвы или отрывки из священных писаний. Они слишком глубоко погрязли во тьме, чтобы надеяться на посмертный покой и спасение души.

После церемонии многие ученики разошлись. Остались только те, кто как-то был связан с покойными и не успел сказать им всё при жизни. Оливер и остальные решили присоединиться к ним.

— И вы пришли? — спросил кто-то.

Ребята как по команде выпрямились и, развернувшись, столкнулись лицом к лицу с юношей, который, наверное, лучше всех знал кое-кого из усопших. Переживания не прошли для него бесследно — лицо заметно осунулось.

— Годфри…

— Ладно вам, расслабьтесь, — отмахнулся Элвин. — Это у нас в школе традиция такая — раз в год хоронить всех, кто умер. Если же не умрёт никто, то и похорон не будет… Но на моей памяти за все пять лет такого не случалось ни разу. Да и никогда, наверное, не случалось. Но я особо не копал в этом направлении.

Он взглянул на возвышение, где стояло шестнадцать гробов. Больше половины пустовали — от кого-то ничего не осталось, других не смогли найти и забрать. Вместо тел внутри лежали личные вещи усопших. Естественно, то же относилось и к двум старшекурсникам, чьи последние мгновения Оливер с товарищами видели лично.

— Я привык к тому, что знакомые погибают… Но в этом году оно оказалось как-то чересчур, — добавил Годфри.

— Могу представить, — ответил Оливер от лица всех друзей и тотчас захотел стукнуть себя.

«Какой же я жалкий… Даже нормально посочувствовать не могу!»

Однако Элвин блёкло улыбнулся.

— Спасибо. На самом деле всё не так плохо. Карлос успел к ней… Да и вы выжили.

Он хлопнул Оливера по плечу и, провожаемый взглядами ребят, направился к другой группе соболезнующих.

— Ох, как же тут всегда мрачно и тоскливо… Вздёрнуться впору, — вдруг сказала какая-то девушка.

— Миллиган?

Обернувшись, друзья увидели Змееокую ведьму. Благодаря помощи целителей она давно оправилась от страшных ран, полученных в схватке с Офелией. Пит, Джозеф, Фэй и другие пленники Сальвадори тоже выжили. Хоть что-то в тот день закончилось хорошо.

Вера посмотрела по очереди на каждого и с нескрываемым удивлением произнесла:

— Честно признаться, не думала увидеть вас, особенно Пита. Мне и самой неохота было идти сюда, но пришлось. Хотелось бы извиниться.

— Извиниться? Перед кем?

— Перед Офелией, конечно. Я ж столько грубостей ей наговорила, — ответила Миллиган и взглянула на возвышение.

Все гробы были украшены яркими красочными цветами, и только у Офелии стоял тыквенный пирог. На этом настоял Годфри.

«Она говорила, что любит этот пирог», — вспомнил Оливер, ощутив укол в груди.

— Я никогда не решилась бы пасть так низко… Сказала та, кто пошёл на низость, чтобы выжить, — горько усмехнулась Миллиган.

В разгар боя она очень грубо оскорбила Офелию, пытаясь вывести её из себя. Замысел удался, и это могло означать только одно — те жестокие слова ударили по больному.

Шелла чувствовала себя в равной степени виноватой, поэтому покачала головой.

— Пусть так, но тем самым ты спасла нас.

Вера посмотрела на неё, неожиданно улыбнулась и погладила по голове, после чего отошла.

Кати повернулась к ученикам, которые глотали слёзы перед возвышением, и стиснула кулаки.

— И так здесь каждый год… Почему?

— Кати…

Оливер успокаивающе коснулся её плеча, но Кати не замолчала. Она единственная отказалась сдерживать накопившиеся чувства.

— Почему? Почему мы должны умирать? Потому что маги? Кто так решил? Кто сказал, что мы не имеем права веселиться, смеяться и быть счастливыми?

Кати отказывалась верить в то, что всем им придётся рано или поздно разделить одну и ту же судьбу. Она спорила с самой концепцией жизни и смерти, принятой в магическом обществе и определяющей жизнь волшебников.

Оливер не мог остановить её. В конце концов, именно эти убеждения были истинной силой Кати Аалто — и одновременно острейшим шипом, терзающим молодую душу.

— Я не приму этого. Никогда!

＊

— Оливер? Оливер, всё хорошо?

Парень вздрогнул, услышав тот же голос, который только что звучал в воспоминаниях, и вернулся в актовый зал, где в самом разгаре был праздничный пир. По всей видимости, он так глубоко погрузился в мысли, что выпал из разговора, и товарищи забеспокоились.

— Да, просто немного задумался, — поспешно ответил Оливер. — Прошу прощения. Я не должен был подавать плохой пример.

Он хлопнул себя по щекам, приводя чувства в порядок, и посмотрел на четырёх первокурсников.

— В своё время нас выручали старшие. Теперь пришёл наш черёд. Так что прошу, не стесняйтесь обращаться к нам за советом. Мы обязательно поможем, если это будет в наших силах.