По лицам учеников в классе можно примерно догадаться, какой предмет у них сейчас по расписанию. Если нервозности и предвкушения поровну, то это магическое фехтование; если нервозности вдвое больше — заклинания. Ну а если как сейчас — страх и решимость в соотношении один к четырём, — то…

— Надеюсь, вы готовы? — спросила Шелла.

Друзья кивнули. Они давно привыкли к повисшему в воздухе напряжению. Ещё ни одно магическое конструирование не обходилось без него.

— Только бы сегодня ни у кого руки с ногами не поотрывало.

— Посмотрим, какое будет задание, — откликнулся Пит, не поднимая головы от разложенной на парте книги.

Гай внимательно глянул на него.

— Надо же, само спокойствие. А раньше всегда от страха трясся.

— Раньше — да, а сейчас я отработал схему. Наблюдать, анализировать, искать пути решения задачи — вот и всё, что от нас требуется, — ответил Пит и захлопнул книгу.

Он успел вовремя, потому что секундой позже из коридора послышался пронзительный смех. Наконец дверь распахнулась, и на пороге возник невысокий старик — Энрико Форгьери собственной персоной. Он шустро встал за кафедру и снова хохотнул.

— Доброе утро, ребятки! Итак, сегодня мы займёмся… Хотел бы я сказать, но сперва важное объявление, — провозгласил профессор, и ученики, приготовившиеся услышать очередное сумасбродное задание, недоумённо нахмурились. — Дело в том, что я… умер!

Его челюсти с лязгом ходили туда-сюда, словно у куклы чревовещателя. Выглядело это очень жутко.

— Ч-что?.. — проронил Пит.

— Перед вами голем, которого я создал ещё при жизни и настроил так, чтобы он запустился, если я не подам сигнал за определённый промежуток времени. Не думаю, что моё тело нашли, но, судя по всему, я действительно мёртв, так что советую вам заранее настраиваться на это! А-ха-ха-ха!

Глаза голема-Энрико выскочили из орбит и закачались на пружинках. Вся эта клоунада только сбивала с толку и мешала осмыслить трагичную весть, но, с другой стороны, безумный старик никогда не стал бы лить слёзы и горько стенать из-за собственной смерти.

— За уроки можете не переживать. В принципе, ничего не изменится, просто вместо меня преподавать вам будет этот голем. Творческой жилки у него, конечно, нет, зато знаний хоть отбавляй. Вам этого будет достаточно. Сомневаюсь, что вы заметите разницу!..

— П-простите, сэр! — Пит вскочил с места.

Голем-Форгьери с щелчком вставил глаза на место и, широко улыбаясь, обернулся к нему.

— Да, мистер Рестон, говорите.

— К-как вы умерли? — спросил Пит то, что, несомненно, интересовало класс больше всего.

Механический профессор раскинул руки в стороны.

— Доподлинно неизвестно, но, скорее всего, меня убили! А вот кто? Это очень интересная задачка!

— Оливер, что думаешь? — шепнула Шелла соседу, но тот скрестил руки на груди и сумрачно покачал головой. Они слишком мало знали, чтобы делать неосторожные предположения.

Как ни посмотри, это был Оливер Хорн — та же морщинка меж бровей, те же задумчивые жесты. Но в действительности настоящий Оливер уже три дня и три ночи кряду лежал на операционном столе в звукоизолированной комнате мастерской Шервудов на первом уровне лабиринта, орал и метался, не переставая. Если бы не ремни, крепко связывающие его, парень давно покончил бы с собой от нестерпимой боли.

Его жизнь висела на волоске.

Гуин и Шеннон собрали всех соратников, сведущих в целительском ремесле, и максимально облегчали страдания.

— Введите ему тройную дозу анестетика из краснокрапчатки и заколдуйте связки рук и ног семидесятипроцентным парализующим заклинанием! Быстрее! Иначе его разорвёт изнутри!

Было бы намного проще, будь у них возможность усыпить его. Однако с отторжением из-за слияния душ это не работало. Оливер должен был терпеть приступы, находясь в здравом уме. В каком-то смысле он до сих пор сражался.

Соратники делали всё, что могли, а могли они, на самом деле, немногое: беречь организм от внутренних повреждений и притуплять боль магией и зельями. Оставалось только верить в юного повелителя и ждать, когда кризис минует.

— Гуин, давай я подменю. Отдохни немного, — предложил товарищ.

Всё это время двоюродный брат Оливера ни разу не сомкнул глаз. Последние двенадцать часов тот неотлучно находился в операционной и не отвлекался даже на лёгкий перекус или глоток воды. Осознав, что скоро и впрямь свалится без сил, он сделал шаг назад.

— Да, надо бы. Пойду умоюсь. Шеннон, тебе тоже не мешало бы.

Однако сестра на том краю стола упрямо покачала головой.

«Ладно, всё равно не послушается», — смирился Гуин и направился в соседнюю комнату, к раковине. Там он приказал духу сделать воду как можно холоднее, почти заморозить, набрал пригоршню и плеснул её себе на лицо, потом ещё раз и ещё.

— Кошмар, — вдруг раздался знакомый голос, и юноша чуть повернул голову.

Рядом стояла девушка с шестого курса, Джанет Даулинг, тоже одна из подданных Оливера. Слушая доносящиеся из операционной вопли, она добавила:

— Три дня прошло, а улучшений никаких. Страшная эта штука — слияние душ.

— …

— Да и ты не лучше. Того и гляди вздёрнешься. — Она взяла Гуина за подбородок, развернула к себе, всмотрелась ему в лицо и, усмехнувшись, неожиданно мягко сказала: — Послушай, тебе надо расслабиться. Загоняя себя, ты ничем своему милому братцу не поможешь.

Гуин молча убрал её руку и вновь ополоснулся.

— Ну хорошо, — сдалась Джанет и сменила тему. — Как там наше прикрытие? Если что, я и про место сражения, и про повелителя. Как-никак уже три дня на уроках не появлялся.

— За него ходит двойник. Несколько дней не проблема, но, если Ноллу скоро не полегчает, придётся что-нибудь придумывать, — ответил Гуин. Он отошёл от раковины, только когда от холода посинели губы, и взял полотенце. — С местом сложнее. Мы избавились от всего, что указывало бы на нашу причастность, но само исчезновение профессора никак не утаить. Надо состряпать какую-то правдоподобную историю.

— Может, обставим всё так, будто его поглотило эссенцией магии?

— Да, это первый вариант, который приходит на ум. Тем более Деус экс макина — проект, связанный с множеством рисков… Но я очень сомневаюсь, что преподаватели поведутся, — сказал Гуин и посмотрел на своё отражение в зеркале. За эти дни он вымотался до предела, но не позволял себе отдохнуть и уже готовился к грядущей битве. — Тут как с профессором Гренвилем: когда убивают учителя, первым делом подозрение падает на других учителей. По крайней мере, у большинства. Этим мы и воспользуемся.

— То есть по возможности утроим раскол в их рядах, да? — догадалась Джанет, и Гуин кивнул.

— В идеале было бы здорово, если бы они перерезали друг друга. Мне бы очень этого хотелось. Ещё одного такого боя Нолл не выдержит.

Он с хрустом сжал кулак.

«Скорее твоё сердце не выдержит», — улыбнулась Джанет, а вслух сказала:

— Значит, плетём интриги? Ух, у меня уже руки чешутся!

Гуин открыл рот, собираясь что-то добавить, но в этот момент почувствовал кого-то сзади, обернулся и столкнулся нос к носу с маленьким шпионом, не знающим, куда приткнуться.

— Тереза, что ты здесь делаешь? — сурово спросил юноша. — Я же запретил тебе появляться здесь.

Тереза Карсте немного поколебалась.

— Я хотела увидеть повелителя. Хоть глазком…

— Как он обливается кровью, кричит и бьётся в агонии?

Девочка сглотнула.

— Ты ему ничем не поможешь. Возвращайся в школу, ходи на занятия и жди указаний. Больше от тебя ничего не требуется, — отчеканил Гуин и, когда Тереза промолчала, нахмурился. — Не слышу ответ.

— Будет исполнено, — нехотя пробурчала Тереза и удалилась.

Джанет с огромным любопытством посмотрела ей вслед.

— Ты только глянь, какой комочек недовольства. Мне кажется, раньше она была другой.

Гуин несколько смягчился.

— Изменилась, после того как встретила Нолла. Видимо, восхищается им и пытается подражать… по-своему.

— Прелестно, — хмыкнула Джанет. — Вот только повелитель тоже привязался к ней, не так ли? Сумеет ли он в нужный момент бросить её и идти дальше?

— Я не поставлю Нолла перед таким выбором, — жёстко ответил Гуин.

— Значит, старшенький брат возьмёт роль злодея на себя? Как благородно! — усмехнулась девушка, пожала плечами и, напоследок хлопнув соратника по спине, направилась к выходу, но у самой двери обернулась с улыбкой, больше напоминающей свирепый оскал. — Ну ладно, ладно, не переживай, не вам одним придётся мараться. Пора и нам, третьему издательству Кимберли, проявить себя во всей красе!

Уняв телесный голод, люди начинают испытывать голод информационный. Можно сказать, это их инстинкт, общая черта, объединяющая магов и простецов. Утолить его призваны в том числе газеты. В Школе магии Кимберли их несколько, и у каждой, естественно, своё издательство. Третье, к примеру, находится в лабиринте. Это весьма узкая комната, от пола до потолка заваленная письмами, записками, фотографиями и прочими материалами будущих статей.

— Ита-а-ак… — протянул один из журналистов, посасывая кончик пера. — Эй, главред, что будем делать со статьёй?

— М-м… Может, так? — предложил другой. — Остро, броско — как раз наш стиль.

— О-хо-хо! Надеюсь, после такого за нами не придут!

На первой полосе крупно значилось: «Исчезновение Форгьери». А чуть ниже шло следующее: «В стенах школы зреет конфликт». Как и подметил репортёр, это был провокационный заголовок, характерный для жёлтых газет. Он настраивал читателя на нужный лад: мол, это не несчастный случай, а убийство, причём совершённое руками коллег.

Однако главному редактору даже образцовой статьи показалось мало.

— Слабовато, — отрезала Джанет Даулинг, взмахом волшебной палочки стёрла слова и лично взялась за перо. Спустя минуту она закончила, и журналисты в изумлении выпучили глаза.

— Воу!

— О-о!

— Вот что я предлагаю.

Теперь заголовок гласил: «Убийца коллег! Тайный раскол в стане преподавателей!»

Джанет явно пересекла линию.

— Она точно поехала…

— О-хо-хо! Это будет бомба!

Репортёры представили, что будет, когда профессора прочтут газету, и сразу ощутили отголоски грядущей бури, однако переубеждать Джанет не стали. В конце концов, третье издательство прославилось полным отсутствием чинопочитания и любовью к скандальным историям.

— Не забывайте, кто мы! У нас за плечами сто двадцать лет безупречной желтушности! Наши статьи должны шуметь!

В тот же день они напечатали газету и распространили её по школе ближе к вечеру, когда кончались уроки и появлялось свободное время.

— Экстренный выпуск! Последние новости об исчезновении профессора Форгьери!

Голодные до знаний ученики наперегонки ринулись за свежим номером. Статья о пропавшем преподавателе на четыре пятых состояла из беспочвенных слухов и сплетен, но даже так сделала своё дело. О ней заговорили, повсюду поднялись жаркие споры, и постепенно «исчезновение» в умах читателей начало меняться на «убийство коллегами».

Два часа ночи.

После долгой борьбы и забытья Оливер медленно открыл глаза. Первые несколько секунд он пытался собраться с мыслями и привыкнуть к тому, что больше ничего не болит, потом осмотрелся. Как оказалось, он лежал уже не на операционном столе, а на кровати, под свежим чистым одеялом. В кресле рядом дремала Шеннон, не выпуская при этом руку брата.

— Кузина, — приподнявшись, негромко позвал Оливер.

Шеннон тут же распахнула припухшие, заплаканные глаза.

— Нолл, ты очнулся! — воскликнула она и, громко всхлипывая, обняла его.

«Как же она настрадалась…» — с раскаянием понял Оливер.

— Сколько времени прошло?

— Четыре дня и двенадцать часов. В пределах нормы. Спи дальше, — ответил Гуин, входя в комнату. Его лицо тоже осунулось от усталости, но выглядел юноша приободрённым. Конечно, из-за радости от выздоровления брата.

— Что-нибудь болит? Может, есть какой-то дискомфорт? — спросила Шеннон, не размыкая объятий.

Оливер прислушался к себе. Руки и ноги повиновались неохотно, но то сказывались последствия анестезии. А вот тело казалось каким-то незнакомым, чужим.

— Нет, не болит, а вот дискомфорт и правда есть. Меня как будто запихнули в другое тело, — проговорил парень, стараясь как можно точнее описать ощущения.

Гуин кивнул.

— Так и должно быть. Нынешнее слияние здорово повлияло на тебя. Как минимум ты вырос на два сантиметра. Скелет, внутренние органы и потоки магической энергии тоже перестроились в той или иной степени. Мы ещё многого не знаем о слиянии душ, поэтому будем постоянно наблюдать за тобой, чтобы выявить все изменения. Но что можно сказать точно…

— Я серьёзно урезал себе жизнь, да? — пробормотал Оливер и грустно усмехнулся, когда сестра крепче обняла его. Он понимал, сколько боли приносит ей, измываясь над собой, но должен был идти вперёд, к цели. — Надо немного поупражняться. Кузина, отпусти, пожалуйста.

— Нет.

— Кузина…

— Нет! — повторила Шеннон, стиснув брата ещё сильнее.

Слабый после анестезии Оливер не мог отпихнуть её, да и не хотел. Гуин улыбнулся ему.

— Ничего, спите вместе. Шеннон, вон, тоже толком глаз не сомкнула.

— В-вместе… В смысле на одной кровати?

— Можете на разных. Если только сможешь оторвать её от себя.

Смирившись, Оливер вместе с сестрой лёг обратно, и Гуин заботливо накрыл их одеялом.

— Не отталкивай нас. В одиночку ты ничего не добьёшься, — напоследок посоветовал он и ушёл.

Оливер и Шеннон остались одни. Девушка устроилась поудобнее и прижала голову брата к груди. Оливер невольно вдохнул её приятный аромат, донельзя смутился и, густо залившись краской, кое-как отвернулся.

— Мы так давно не спали вместе, — с нежностью прошептала Шеннон и хихикнула. — А ты ни капельки не изменился. — Затем она почувствовала, как что-то твёрдое уткнулось в живот, и заглянула под одеяло. — Да, и в этом тоже.

Оливер чуть не расплакался. Обычно он держал подобные процессы под контролем, но сейчас ещё не отошёл от тяжёлой битвы и лечения, поэтому дал слабину. Парень хотел отстраниться, однако Шеннон обхватила его и, наоборот, притянула к себе.

— Не сбежишь. Давай спать. Вместе.

И удивительно — в тёплых, ласковых объятиях, среди бесконечной любви и доброты похоть отступила, не оставив и следа. Оливер сам не заметил, как вновь уснул и проспал целых пять часов.

Шеннон мирно сопела под боком. Оставив её, Оливер выбрался из кровати, перешёл в соседнюю комнату, умылся и оделся, потом немного разогрелся и попробовал колдовать. Недомогание отступило, однако тело по-прежнему казалось чужим и слушалось плохо, а заклинания летели куда угодно, но только не в цель. Впрочем, Оливер не огорчался, поскольку в детстве уже проходил через такое. Несколько тренировок — и он свыкнется с новыми ощущениями.

«Что ж, наверное, пора обратно в школу?»

Раздумывая об этом, парень назвал пароль и открыл дверь в мастерскую, где без особого удивления столкнулся лицом к лицу со своей копией вплоть до мельчайших черт лица. Двойника звали Тео Йешке, он учился на четвёртом курсе. Больше Оливер ничего не знал о нём — ни пола, ни возраста, ни реальной внешности.

— Поздравляю с выздоровлением. У меня всё пучком.

— Это хорошо. Благодарю за помощь.

Тео произнёс заклинание и принял новый облик — на этот раз хулиганистой девчонки. По всей видимости, опять замаскировался под кого-то.

— Заодно позвольте доложиться о первом превращении. Правда, в двух словах выйдет.

Не дожидаясь разрешения Гуина, Тео сел… села за стол, скрестила ноги и жестом пригласила Оливера присоединиться.

— Скажу сразу: притворяться вами капец как тяжко. У вас куча друзей, вы постоянно с ними общаетесь, поэтому ни в чём не проколоться — та ещё задачка. А, только вы не подумайте, я это не в укор, — поспешила пояснить Тео. — Наоборот, восхищаюсь. Мало кому удаётся создать такие крепкие узы. — Она вздохнула, немного подумала и продолжила: — И друзья у вас как на подбор. Вроде бы все такие добренькие и хорошенькие, а по факту глазастые, ушастые и башковитые. Особенно самурай. Как взглянет, так у меня всякий раз по спине мурашки бегут. Но, конечно, меня раскрыть у неё нет ни шанса.

«Понимаю, — согласился Оливер. — Нанао жуть какая наблюдательная, этого у неё не отнять».

— Ах да, позвольте предупредить. Основное правило преображений заключается в том, что идеально играть можно только самого себя. Да-да, даже я, гений из гениев, могу дать маху в мелочах. Некоторые вещи скопировать просто невозможно — хоть ты тресни! Приходится отвлекать собеседников, забалтывать и всё в таком духе. Короче, чем дольше притворяешься кем-то, тем выше шансы, что тебя раскроют. Но опять же: по обстоятельствам.

Оливер с серьёзным видом кивнул.

Улыбнувшись, девушка скрестила руки на груди.

— В общем, на несколько дней подменить кого-нибудь не проблема. Понадоблюсь — только свистните. А теперь давайте введу вас в курс дела…

Где-то за пятнадцать минут она рассказала обо всём, что случилось за последние несколько дней. Оливер поблагодарил её и хотел уже идти, когда Тео окликнула его.

— А, и ещё кое-что. На время экзаменов не подменяю, разве что в самом крайнем случае. Сами, всё сами.

— Конечно, — усмехнулся Оливер, покинул мастерскую и уверенно зашагал по коридорам лабиринта.

Он ещё не отошёл от битвы с профессором Форгьери, поэтому был благодарен за заботу. Как на крути, а Тео Йешке действительно была совершенным двойником и переняла даже манеру утешать.

Близился ужин, когда Оливер направился в кафе-столовую. Там он, конечно, сразу обнаружил друзей, которые, как всегда, радушно приветствовали его:

— О, вот и Оливер!

— Сегодня бараньи рёбрышки! И они диво как хороши!

Впрочем, «как всегда» было для них. За последние несколько дней, полных смертельной опасности, Оливер успел несколько отвыкнуть от такого общения и почувствовал настолько внезапный прилив теплоты и нежности, что чуть не прослезился. К счастью, он вовремя взял себя в руки, как ни в чём не бывало сел за стол, глотнул чай, заботливо налитый Шеллой, и украдкой осмотрелся.

— Шумно сегодня.

— Все обсуждают статью об исчезновении профессора Форгьери в экстренном выпуске, — ответила Шелла и взглядом указала на газету на столе.

Оливер тоже посмотрел на неё и задумчиво нахмурился. В глаза сразу бросился провокационный заголовок: «Убийца коллег!»

«Очевидно, скандальное третье издательство постаралось, — догадался парень. — Главный редактор там — одна из наших, значит, это фрагмент информационной войны. По всей видимости, она хочет создать у народа такое впечатление, будто внутри профессуры случился разлад».

Шелла вздохнула, слушая возбуждённый гомон вокруг.

— Надо сказать, я не удивлена. В прошлом году пропал профессор Гренвиль, в этом — профессор Форгьери. Тут хочешь не хочешь, а подумаешь на других учителей.

— Да уж, весёлого мало, — поддакнул Гай. — Тут страшно, когда мы дерёмся, а если ещё и преподы начали мочить своих, то это вообще полный абзац.

— Вы правда верите в это? — усомнилась Кати.

— Маги нередко убивают друг друга. Порой ради науки, порой из-за непримиримости взглядов. Но Кимберли — особый случай. Здешних учителей можно сравнить с аквариумом. Именно благодаря им мы, рыбки, можем свободно плавать по школе. Если стекло разобьётся, воцарится хаос, — спокойно ответила Шелла. — Я всё это говорю вовсе не потому, что мой папа тоже преподаватель. Поверь, мне тоже не хочется, чтобы статья оказалась правдивой и между профессорами вспыхнул конфликт.

Пит искоса глянул на неё и задумчиво проговорил:

— Что, если убийца не профессор?

— Тогда основных варианта два: либо профессор Форгьери нашёл в глубинах лабиринта нечто такое, с чем не смог справиться, либо его поглотила эссенция магии. Другой вопрос, откуда такое невероятное совпадение, что за два года у нас две жертвы?

— А может, это ученик? У нас на старших курсах полно настоящих монстров, — смело предположил Гай.

Шелла с сумрачным видом скрестила руки на груди.

— Профессор Гренвиль и профессор Форгьери раньше служили охотниками на гностиков. Не уверена, что даже отряд из лучших старшекурсников справится с ними. Чисто к сведению: если бы я могла размножиться на сотню копий, то всё равно не одолела бы папу.

Оливер кивнул. Он на своём опыте знал, насколько сильны преподаватели.

Столик окутало неуютное молчание. Наконец Шелла произнесла:

— В любом случае, пора бить тревогу. Думаю, директор не пожалеет сил на расследование, и очень скоро мы узнаем имя преступника. Ведьма из Кимберли всегда доводит дело до конца.

Тем временем персонал школы собрался за овальным столом в зале совещаний на третьем этаже.

— Я желаю слышать ваши соображения, — повелела сребровласая ведьма, восседающая на самом высоком месте что здесь, что во всей Кимберли.

Первой взяла слово профессор магической биологии, печально известная тиранша Ванесса Олдисс:

— Да какие на хер соображения? Кто-то из нас кокнул их, ну?

Ещё с прошлого года она придерживалась версии, что преступник прячется среди них. Однако сидящий справа от неё Дастин Хеджес, преподаватель полётов на метле, возразил:

— Давайте без поспешных выводов, мисс Олдисс. Если это сделал кто-то из нас, то в чём выгода?

Ванесса колюче глянула на него, и в этот момент заговорил мужчина в изысканном коричневом костюме, находящийся по левую руку от Эсмеральды:

— Я разделяю мнение Дастина. Кимберли — это своего рода рай на земле для всех магов. Вряд ли кто-то по своей воле захотел бы разрушить его.

Теодор Макфарлейн тоже считал, что искать виновника следует за пределами учительской.

— Как бы там ни было, они бесследно исчезли. Я бы не стал списывать это на поглощение. Два случая за два года? Немыслимо. Думаю, в этом вы все со мной согласны, — неторопливо произнёс молодой чародей в старомодной мантии, профессор астрономии Деметрио Аристид.

Фрэнсис Гилкрист, тысячелетняя ведьма и преподаватель заклинаний, величаво кивнула.

— В нашей школе завёлся вредитель. Этот человек — или группа людей — обладает достаточной силой, чтобы расправиться с Дарием и Энрико. Необходимо учитывать это.

Ненадолго воцарилось молчание. Через несколько секунд его нарушил робкий писк:

— А м-может, мы зря волнуемся? В-вдруг завтра профессор Гренвиль и профессор Форгьери вернутся как ни в чём не бывало?..

Это говорила Иско Лииканен, полноватая женщина, заведующая библиотекой. Она не была преподавателем, поэтому занимала самое низкое место за столом, а её голос почти нигде не учитывался. Многие профессора тоже были невысокого мнения о ней, некоторые даже не сдержали презрительных смешков.

— Да, Иско, я очень хорошо тебя понимаю, — мягко ответил её сосед, Тед Уильямс, преемник Дария Гренвиля на посту профессора алхимии. — Все мы втайне надеемся, что они в порядке. Но сейчас нам нужно решить, что делать, если они всё-таки умерли.

Библиотекарь уныло опустила голову.

— А мне всё равно, кто преступник. Главное — чтобы не посягал на мои клумбы, — пробасил Давид Хольцварт, преподающий магическую ботанику — отдельный курс в составе магической биологии, — и окинул коллег хмурым взглядом из-под лохматой чёрной чёлки, напоминающей разросшиеся кусты. В этот момент он больше напоминал садовника, отгоняющего хулиганов от ухоженного дворика.

— Вы лучше не нойте, а тело несите. Дальше я уж сама как-нибудь разберусь, — скрестив руки, резко сказала колдунья с коротко стриженными светлыми волосами.

Это была Хисела Зоннефельд, главный целитель школы. На её счету было неисчислимое множество пришитых обратно конечностей, заштопанных ран и восстановленных внутренностей. Мадам Зоннефельд прославилась тем, что практически не покидала медпункт и любила приговаривать: «Хотите вылечиться — тащитесь ко мне. А не можете — хоть сдохните, мне плевать».

Положение становилось напряжённее с каждой репликой, дискуссия грозила перерасти в открытый конфликт, и, пока этого не случилось, Лютер Гарленд, сидящий у центра стола, призвал всех к спокойствию:

— Коллеги, предлагаю не делать скоропалительных выводов. В отличие от Дария, который исчез совершенно бесследно, профессор Форгьери оставил после себя кое-что. Давайте сперва взглянем, а уже потом будем думать.

Профессор магического фехтования повернулся к креслу, которое прежде занимал Энрико. Сейчас там сидела его точная копия, только механическая.

— Профессор-голем, введите нас в курс дела.

— А-ха-ха-ха! Сей момент!

Голем-Энрико сильно отклонился назад, панели на его груди разошлись в стороны, и изнутри выбрался небольшой конструкт на четырёх ножках. Он шустро выбежал на середину стола, небольшая квадратная пирамида на его вершине засветилась, и в воздухе возникло объёмное изображение. Преподаватели увидели изрезанные впадинами и расселинами крутые скалы, а среди них — исполинское тело.

— Пятый уровень лабиринта, окрестности одиннадцатой Спирали? — сразу предположил Аристид.

— Во развалился, а! — заржала Ванесса. — Это ж Деус экс макина, гордость деда! Так ему и надо!

— Голова пострадала сильнее всего. Наверное, расплавилась от высокой температуры, — определил профессор Уильямс, жадно разглядывая голема.

— Также следы расплава имеются на правой ладони! По всей видимости, Деус выстрелил в себя проклятым светом! — добавил голем-Энрико.

По его команде изображение сместилось, голова и рука стали крупнее. Внимательно всё осмотрев, профессор Хеджес фыркнул:

— Очень похоже на сбой эксперимента по запуску голема.

— Это невозможно. Мальчик не допустил бы настолько глупую ошибку, — решительно возразила преподаватель заклинаний.

— Можно увеличить туловище? — попросил Гарленд.

Голем-Энрико послушно приблизил адамантовую броню, усеянную множеством отметин.

— Следы от когтей, — проговорил Теодор Макфарлейн. — Похоже на работу линдвурма или виверн.

— Эй, Гарленд, тебя что-то смутило? — полюбопытствовала Ванесса.

Драконьи когти обладали наивысшей твёрдостью среди всех материалов и могли пробить адамант. Разумеется, Лютер знал об этом, но всё равно разглядывал изображение, пытаясь найти хоть какое-нибудь доказательство подделки. Наконец он выпрямился и покачал головой.

— Нет. Вроде бы всё, как и должно быть.

— Мисс Мвезикамили помогла законсервировать область, но из-за того, что корпус слишком большой, его транспортировка и обследование займут какое-то время, — сказал голем-Энрико. — Не переживайте, о любых найденных уликах я вам сообщу незамедлительно.

— Да, пожалуйста, — кивнул Макфарлейн. — Не хотелось бы терять то единственное, что может пролить свет на исчезновение профессора Форгьери.

Изображение потухло, и малый голем засеменил к Эсмеральде, предлагая себя в качестве вещественного доказательства. Глянув на профиль ведьмы, словно бы отлитый из лучшей стали, Теодор беспечным тоном добавил:

— Что ж, судя по всему, пока никаких зацепок. Госпожа директор, мне кажется, пора немного сменить курс.

— Мы устроим школьную проверку, — согласилась Эсмеральда, и профессора сразу напряглись.

— Какую именно? — уточнил Деметрио.

— Первичную и вторичную будет затруднительно. Пока остановимся на третичной, — вставил Макфарлейн.

Директор молчаливо одобрила его решение и постановила:

— Определите время и обстоятельства происшествия, составьте список подозреваемых, включая учителей, учеников и прочий персонал. Я лично опрошу тех, кто будет заслуживать особого внимания.

Она объявила о начале полномасштабного расследования. Преподаватели убедились, что отныне любые их действия будут находиться под неусыпным контролем. В конце концов, они оставались главными подозреваемыми, и Эсмеральда собиралась вывести подчинённых на чистую воду. Разумеется, это немало обеспокоило их.

— Поддерживаю, — спокойно произнёс Макфарлейн. — Но есть ещё один момент. Кимберли большая, в ней полно укромных уголков. Сами мы за всем не уследим. Вы согласны со мной?

— Не юли, говори прямо, — приказала Эсмеральда, и Теодор с озорной улыбкой показал ей язык.

— Прямо так прямо. Мы уже запустили к ученикам своего человечка.

Сегодняшний ужин отметился ещё одним событием.

— Вкуснотища! Да это ж натуральный пир! — раздался громкий крик, разом перекрывший гомон в кафе-столовой. — И вы едите так каждый день?! Везёт вам! Так вот почему выпускники Кимберли такие сильные! Правильно говорят: в еде жизнь, а в жизни сила! Это основа основ! Другие школы должны брать с вас пример!

Оливер с друзьями подняли головы.

По залу шёл паренёк с тарелками в обеих руках. Он останавливался у каждого стола и, найдя новое блюдо, обязательно брал себе порцию.

Судя по цветной окантовке мантии, он учился на втором курсе, но вот загадка — никто из ребят его до сих пор не видел. А такого крикуна тяжело было бы забыть.

— Эх, и приткнуться-то некуда! Кажется, я в самый час пик попал. Блин, во непруха! И потом ведь не придёшь — я ж полные руки набрал! Да и живот уже к спине присох!

Паренёк с надеждой осмотрелся, но никто не хотел идти с ним на контакт. Оливер с друзьями переглянулись и молча выразили своё мнение. В итоге «жалко его, пусть подходит» выиграло с небольшим перевесом у «странный он, ну его».

— У нас есть свободное место, можешь присоединиться к нам, — позвала Шелла.

— О, правда? — оживился паренёк. — Ха-ха, ну дела! Я ж больше сам с собой разговаривал. Не думал, что кто-нибудь услышит!

Он поставил на стол до краёв полные тарелки, развернулся, театральным жестом приложил руку к груди и представился на всю столовую:

— Меня зовут Юрий Лейк! Только-только перевёлся в Кимберли. Раньше я учился в школе простецов, а теперь вот буду с вами, на втором курсе! Мои добрые первые друзья, могу ли я тоже узнать ваши имена?

Оливер с остальными переглянулись и дружно подумали:

«Что за подозрительный тип».