Хисела Зоннефельд с самого утра пребывала в необычайно хорошем настроении. По случаю она даже покинула больничный отсек, что делала крайне редко. Встречные ученики все как один отскакивали с её пути, а завидев омерзительную улыбку от уха до уха, изо всех сил старались вжаться в стену. Знатоки гаданий раскидывали карты, изучали линии на ладонях, всматривались в кофейную гущу, чаинки и хрустальные шары, пытаясь понять, предзнаменованием какой такой катастрофы явилась школьный целитель. Наконец они пришли к единому мнению, пусть и не имеющему под собой веских оснований: очень скоро древний левиафан пробудится от спячки и нападёт на Йелглию. Впрочем, много ли нужно слухам? Всего лишь через несколько дней об этом судачила вся школа.

Ну а пока мадам Зоннефельд готовилась к операции и раскладывала хирургический инструмент, напевая под нос какой-то весёлый мотивчик. Правда, она ужасно фальшивила и не попадала, наверное, ни в одну ноту.

Лежащий на диагностическом столе Элвин звучно сглотнул. По виску стекла капля холодного пота.

— Ох, парнишка, не любишь ты себя. Веришь ли, я ни разу не садистка, но ты сам попросил не тянуть. Значит, надо соответствовать. Целитель я или кто?

— Б-благодарю, вы очень любезны, — ответил Элвин, борясь с желанием бежать отсюда как можно скорее.

Даже Пургаторий, переживший шесть лет в кромешном аду Кимберли, боялся Хиселу до дрожи в коленях.

— Уж извини, но даже я не смогу анестезировать эфирное тело. Обычно пациента вводят в полудрёму и хоть сколько-то смягчают боль, но в таком состоянии ты не сможешь контролировать себя, а это, к сожалению, необходимо во время и сразу после операции. Процесс заживления пойдёт в разы быстрее, если ты сосредоточишься на своём эфире.

— Ага. Чем меньше боли, тем дольше лечение. Уже проходили, — решительно кивнул Элвин.

Мадам Зоннефельд закончила с инструментами и нависла над ним.

— Нравишься ты мне, Годфри. Мало кто может похвастаться тем, что заглядывает сюда семь лет кряду. Старшекурсники справляются с большинством ран и болезней сами. Ну, или бегут к кому-нибудь из однокашников за помощью. Но чтобы ко мне — ни-ни. Знают, что боль — моя визитная карточка.

Юноша покосился на неё.

— Ты же упрям до невозможности. А ещё хочешь как можно скорее вернуться в строй, и это приводит тебя прямо ко мне. — Целитель нехорошо улыбнулась. — А я и рада. Обожаю бесстрашных пациентов — лучше материала для демонстрации своего мастерства днём с огнём не сыщешь.

— Честно говоря, мадам, я не люблю боль и стараюсь по возможности избегать её. Но во имя благой цели готов вытерпеть что угодно.

— Да неужели?

— Я главный староста. Чем дольше я буду оттягивать своё выздоровление, тем больше будут страдать ученики. Здесь, в вашем кабинете, моя боль — это их боль.

Движением губ Хисела стёрла улыбку, отвернулась к шкафчику и зазвенела склянками с зельями.

— Как по мне, чушь собачья. Ладно бы ещё чужую силу своей считать, но боль… Мне всегда казалось, что это не благородный порыв души, а болезнь какая-то, — хмуро бросила она. — Ну, проблемы у человека, и что? Мне обосраться, что ли? Пусть сам их решает. Я максимум заржу и пройду мимо, как любой нормальный маг.

— В таком случае, мадам, я нашёл ещё одну болезнь, которую не под силу излечить даже вам, — откликнулся Элвин.

Целитель повернулась к нему с костью в руке.

— Остришь? Ну-ну, — хмыкнула она. — Знаешь, Годфри, что я люблю больше всего? Смотреть, как всякие мачо вроде тебя терпят боль. Что ни говори, а Ливермор молодец. Удружил мне знатно. А то ты в последнее время что-то расслабился. Оторвут руку — а тебе будто пофиг.

Кончик атама коснулся обнажённой груди, и юноша сжал зубы.

— Ну что, повеселимся? Порадуешь меня своими криками?

Операция длилась ровно час.

Всё это время Тим и Реседи провели под дверью медкабинета, слушая непрекращающиеся сдавленные вопли. После звонка с последнего урока подтянулись и друзья из «Стального цветка». Они успели под самое завершение, но даже нескольких минут хватило, чтобы поселить в сердцах леденящий ужас.

Наконец наступила тишина.

Немного погодя дверь открылась, и через порог переступил Элвин. Выглядел главный староста, мягко говоря, неважно, однако на ногах держался твёрдо.

Тим первым подбежал к нему и подставил плечо.

— Годфри, как ты? Сильно болит? Можешь мои сиськи помацать — враз полегчает! — заверил он, гладя по платью в районе груди.

— Благодарю, но я пас, — измученно проговорил Элвин.

Реседи без лишних слов перекинула другую его руку себе через шею.

Оливер с друзьями неуверенно приблизились к ним.

«Годфри сейчас слаб, не будем наваливаться на него толпой», — решила Шелла и от лица всех сказала:

— К сожалению, просто вернуть кость оказалось недостаточно, но мы рады видеть, что ты на пути к полному выздоровлению. В таком случае отпразднуем как-нибудь в другой раз.

— Спасибо, Макфарлейн… Всем вам спасибо. Выручили — не передать словами.

— И получили за это награду, — парировала Шелла. — Ты ничего нам не должен.

— Не скажи. Если верить докладу, вы сделали намного больше. Особенно те, кто попал в штурмовой отряд, — возразил Элвин, взглянул на Оливера с Нанао и слегка нахмурился. — А где Лейк? Я слышал, он тоже проявил себя блестяще.

— Прости. Я просил его прийти, но он… — Оливер вздохнул.

Юрий распутал дело о костокраде, однако на этом не успокоился и раскопал кучу других загадок. Как и прежде, он пропадал в лабиринте с утра до вечера, но теперь, возвращаясь в школу, частенько приходил перекинуться парой слов с новыми друзьями и заодно рассказывал о своих успехах на поприще сыщика.

— Ничего страшного, мы с ним ещё увидимся. И поблагодарить надо, да и просто хотелось бы пообщаться, понять, какой он из себя.

— Угу… Надеюсь, я в этот момент буду рядом и сумею обуздать его.

— Главное — чтобы не бросался на меня с мечом, — усмехнулся Элвин и скосил взгляд. — Правда, Тим?

Отравитель фыркнул.

— Ты с ними бдительнее, Годфри. Они, может, и не такие шебутные, как я, но что-то около того. Да-да, Хорн, я о тебе говорю, — буркнул он. — Так посмотришь — весь из себя беленький, пушистенький, а на деле тот ещё чертофан. Чтобы в следующий раз приклеил себе на спину бумажку «моя крыша улетает в самый неподходящий момент».

Оливер стыдливо опустил голову. В мастерской Ливермора он и впрямь поступил неоправданно глупо, подставив под удар весь отряд, поэтому был глубоко благодарен Тиму, который, несмотря на шапочное знакомство, без разговоров поддержал затею.

— Мне нет оправданий, — вздохнул он и посмотрел Тиму в глаза. — Могу сказать лишь одно: ты замечательный человек, Линтон.

Тим застыл с отвисшей челюстью, потом понял, что Оливер искренне уважает его, и страшно застеснялся.

— А… Э-э-э… это да, тут не поспоришь! Всё-таки ты… ну, кое-что смыслишь в людях! Хе-хе! Но только зря стараешься, сиськи не дам. Они принадлежат Годфри! — неожиданно высоким голосом ответил он.

Реседи и Элвин в изумлении выпучили глаза.

— Т-ты это, ну, не подумай, я не жадный. Будет время — поучу тебя чему-нибудь полезному, — продолжил Тим, старательно пряча взгляд. — Э-э-э… Слушай, Годфри, я побегу в штаб, ладно? У меня там дела кое-какие.

И он умчался.

Третьекурсники ошеломлённо смотрели ему вслед, а Реседи давилась от смеха.

— Вот оно что! Наш Тим не привык, когда его хвалят младшие, и растерялся!

— Видимо, да, — озадаченно проговорил Элвин. — Это что-то новенькое.

В этот момент Ингве неслышно зашла Оливеру за спину и больно зажала ему голову между костяшками пальцев.

— Ай!

— Но всё-таки Тим прав. Чертофан ты ещё тот. Сердцеед, каких поискать!

— Ну-ну, Реседи, не надо. Тим наконец-то понял, что его не только боятся, но и любят. Это очень важно.

— Да знаю я, — отмахнулась девушка. — Короче, Хорн, расклад такой. Тим, конечно, не сахар, но от чужого мнения зависит сильно. Раз зауважал — продолжай в том же духе, не забывай о нём. Усёк?

— Угу, усёк! — пообещал Оливер, наконец-то получил свободу и съёжился, обхватив руками ноющие виски.

Друзья взволнованно обступили его.

— Мы с Реседи выпускники, а Тиму ещё учиться целый год, — добавил Элвин. — Ему будет нужна поддержка, и в этом деле я могу положиться только на вас. Естественно, подвигов не надо, просто навещайте его, болтайте — в общем, не давайте хандрить.

— Не вопрос! — согласился Гай.

— Он нам помогал во время поисков, и мы ему поможем, — пообещал Пит.

— Как же я брошу верного друга, обретённого перед ликом смерти? — удивилась Нанао.

— Вот бы он ещё перестал травить всех подряд, — вздохнула Кати.

Элвин благодарно улыбнулся каждому, а потом задержал взгляд отдельно на Оливере, Нанао и Шелле.

— О выборах можете забыть. Лучше сосредоточьтесь на финале. Победы я не требую, главное — повеселитесь от души. Надеюсь, не разочаруете.

— Ни за что!

— Ага!

— Разумеется!

«Мы не опозоримся!» — поклялись они.

Тем временем Юрий, сам того не осознавая, отчитывался перед хозяином.

— Хм… — негромко проговорил Деметрио Аристид, выпустил голову усыплённого парня, и тот свалился на пол.

Наблюдающий за ними с потолка Теодор Макфарлейн поинтересовался:

— Итак, коллега, как продвигается расследование вашего очаровательного осколка души?

— Ливермор завершил свои исследования в точности так, как предварительно сообщил нам. Добрая весть, но к нашим поискам она не имеет никакого отношения.

— Неужели ему удалось воссоздать астральную форму жизни? Тогда и впрямь добрая, — улыбнулся Макфарлейн. — Юноша он даровитый, но, честно говоря, слишком добрый. Я боялся, что у него ничего не получится.

— Действительно, риски были, — согласился профессор Аристид. — И всё-таки как же порой причудливы проделки судьбы. Если бы не старосты, Ливермор, вероятно, по-прежнему топтался бы на месте. Правда… — Он прервался и задумчиво погладил подбородок.

— Вас что-то настораживает? Сомневаюсь, что Ливермор в свободное от изучения астральной формы жизни время станет идти против Кимберли.

— После воскрешения в гранд-арии появился жнец. На эксперименте можно было ставить крест, однако поисковый отряд школьной дружины выиграл достаточно времени, чтобы сотворить астральника.

— Я не ослышался? Они сражались с серафимом смерти? Безумцы! Они же не Хлоя! — весело воскликнул Макфарлейн, хлопнув в ладоши.

Аристид взглянул на него.

— С ними была твоя любимица, Нанао Хибия. И если бы она выступила против жнеца, я нисколько не удивился бы. В конце концов твои протеже все на один лад.

— Действительно, Нанао ничего не стоит бросить вызов смерти, — согласился отец Шеллы. — Но, я так понимаю, профессор, на сей раз она осталась в стороне? Тогда кто выступил первым? Может быть, бравый Тим?

— Никогда не угадаешь. Третьекурсник Оливер Хорн.

С губ Теодора исчезла улыбка.

— Да… И впрямь неожиданно… Впрочем, он вполне способный молодой человек. Опять же, связанный парой клинков. Но я думал, он преимущественно персонаж второго плана. Будет сдерживать необузданные порывы Нанао, не более.

— Как Эдгар?

Макфарлейн не ответил.

Тот, кто носил это имя, значил для него ничуть не меньше Хлои Хэлфорд.

В груди всколыхнулись давно забытые чувства, уши будто бы наяву уловили завывания ураганного ветра, а вместе с ними — слова, сказанные твёрдым, решительным голосом в ту ненастную ночь:

«Тео, я должен одолеть тебя, чтобы стоять с ней плечом к плечу и не стыдиться этого».

Старый друг был ужасно неуклюжим, его переполняли качества, несвойственные магу, однако именно это помогло ему снискать её любовь.

«А мои чувства… — часто вздыхал Теодор. — Мои чувства, выходит, погибли в зародыше».

— Директор допрашивала Оливера Хорна, — послышался холодный голос.

Отец Шеллы вынырнул из толщи воспоминаний и ответил:

— Допрашивать-то допрашивала… Но она же скорее устроила представление для всей школы, разве не так? Мол, бойтесь, ибо под подозрением может оказаться каждый. Лично я в первую очередь присмотрелся бы к старшекурсникам, которых старина Энрико приглашал к себе в мастерскую. Если уж кто и пытался достать чертежи Деус экс макины, то наверняка они, а не мистер Хорн.

— Согласен, — наклонил голову Деметрио. — И всё-таки вы с директором слишком увлечены Нанао Хибией. Вплоть до того, что считаете всех остальных её однокурсников безымянными неудачниками и слабаками. Однако Оливер Хорн явно не из их числа.

Макфарлейн криво усмехнулся.

Маги — тоже люди. Им свойственно находиться во власти предубеждений и ошибаться, а ведь истину способен узреть лишь глаз, свободный от шор. Вот почему профессор Аристид отправил на поиски убийцы невежу.

— В любом случае мальчик привлёк внимание моего осколка. К счастью, им удалось установить доверительные отношения, так что понаблюдаем за ним, пока не найдём другой объект интереса.

Макфарлейн кивнул, хотя на самом деле сильно сомневался.

«Неужели все нити тянутся к самому обычному, ничем не примечательному третьекурснику? Вряд ли, — размышлял он. — С другой стороны, это и есть пресловутое предубеждение… Надеюсь, мы зря переживаем. Мистер Хорн прочно привязал Нанао к Кимберли. Не хотелось бы терять его».

Аристид наклонился, положил ладонь на голову Юрия и вновь проник в его разум.

— Слишком долго живёт, слишком много лишнего накоплено. Надо подчистить память. Экссургере.

Парень застонал и выгнулся.

Через несколько минут процедура была закончена, и профессора ушли, нимало не беспокоясь за судьбу фамильяра. Они знали, что очень скоро Юрий очнётся и беззаботно отправится по своим делам.

— Сегодня финал турнира младших курсов. Я лично буду присутствовать, — по дороге негромко сообщил Аристид.

Теодор усмехнулся.

По всему выходило, что за каждым действием Оливера Хорна будут наблюдать минимум две пары внимательных глаз: одна на поле боя, другая на трибунах.