Оливер с Нанао сидели в комнате ожидания на первом этаже и играли в волшебные шахматы, однако Оливер почти не смотрел на доску, взгляд его то и дело перебегал на часы.

— Опаздывает… Десять минут осталось. Где его носит?

— Я продвигаю эту фигуру в оборотня и побиваю твою, — объявила Нанао.

— Опять?! Нет, в этой версии издатели точно переборщили с оборотнями. Зачем было делать игру такой дисбалансной? — Оливер нахмурился, разглядывая поле.

Тут в комнату влетел Юрий.

— Опоздал? Матч ещё не начался? — отдуваясь, пропыхтел он.

— Юра! Я же просил тебя прийти за полчаса!

— Прости, пожалуйста! Я задремал в общей гостиной и чуть не проспал. Зато теперь бодр, как огурчик! — заверил парень и даже попрыгал на месте.

Качая головой, Оливер хотел было прочитать ему очередную нотацию, но передумал и вздохнул.

— Ладно, на сегодня прощаю. Всё равно детального плана мы не готовили. Но я очень прошу тебя приходить заранее. Вдруг учителя решат удивить нас и в последний момент как-нибудь изменят или дополнят правила. Нам же тогда всю стратегию придётся пересматривать.

— Больше не буду, честное слово! — пообещал Юрий и вдруг замялся. — И это… Мы же… ну, с командой Валуа сегодня дерёмся, да?

— Угу, с ними. Тёмные лошадки, но однозначно сильные. Даже не думай витать в облаках, ясно тебе? — строго напомнил Оливер.

Нанао встала со скамьи, отошла в сторону, и Юрий увидел шахматную доску. Неожиданно его глаза загорелись, парень подскочил к ней и принялся с огромным любопытством разглядывать фигуры.

— Ого, вот это да! Какая интересная игра! Научите потом, ладно?

— М? — изумилась Нанао.

Оливер тоже вскинул брови.

— Ты ещё не проснулся, что ли? Сам же затащил нас в волшебные шахматы…

— Время! Команда Хорн, на выход! — позвал старшекурсник.

Едва-едва проклюнувшийся росток сомнений увял, так и не поднявшись толком. Все мысли моментально обратились к предстоящей игре.

Одной из достопримечательностей школьного двора был большой колизей, предназначенный для самых разных сражений, начиная дуэлями и заканчивая массовыми побоищами. Его арена представляла собой возвышение — большой квадрат, напоминающий шахматную доску, к которому вели несколько ступеней. Участники появлялись из ворот, ориентированных на восток и запад, а зрители наблюдали за всем с больших трибун, кольцом опоясывающих поле боя.

В новенькой комментаторской ложе Гленда Сондерс нетерпеливо подскакивала в кресле.

— И… и-и-и… итак! Пфх!.. Ф-финал боевого турнира среди младших курсов начинается!

Лютер Гарленд усмехнулся.

— Спокойнее, мисс Сондерс. Давайте — глубокий вдох и выдох. А то у вас от волнения зуб на зуб не попадает.

— И-извините, сэр! Про… просто так хочется увидеть всё! Верите ли, я с утра целых пять раз язык прикусила. Эй, народ! — крикнула она. — Я вас не слышу! Давайте вместе! Ура-а-а-а-а-а-а!

Гленда вскинула руки, и трибуны отозвались громогласным рёвом. До сих пор участники не разочаровывали, поэтому от финала ждали многого.

— Понимаю вас, — согласился Гарленд. — Уверен, мы увидим нечто экстраординарное. Королевские битвы прошли блестяще, а в финале собрались только лучшие из лучших. Я даже не рискну делать какие-нибудь прогнозы…

— Вы позволите? — перебил его спокойный голос.

Гленда тотчас обернулась и выпучила глаза, однако Гарленд заметил гостя с самого начала, поэтому не удивился и сделал приглашающий жест.

— Здравствуйте, профессор Аристид. Я думал, подобные мероприятия вас мало привлекают.

— Я сегодня не один.

Деметрио опустился в кресло и указал взглядом вверх. Гарленд поднял голову и усмехнулся, а Гленда прищурилась.

На потолке вверх ногами сидел мужчина в щёгольском тёмно-коричневом костюме — Теодор Макфарлейн собственной персоной.

— Сразу два профессора пришли посмотреть, как выступят младшие курсы? Подозрительно!

— Как вам будет угодно, мисс Сондерс. Только не забывайте о своих обязанностях.

— Без вопросов, сэр!

Гленда шутливо подняла руки и вернулась к комментированию событий, тем более что в воротах наконец-то показались сегодняшние звёзды.

— Вот и участники! В восточном углу команда Хорн, в западном — команда Валуа! Одни из сильнейших ребят на курсе, пережившие королевскую битву в основном туре. Уважаемые профессора, скажите пару слов о сильных и слабых сторонах обеих команд.

— Если бы это было так просто, мисс Сондерс. С одной стороны, команда Хорн замечательно выпуталась из кризиса, но с другой, команда Валуа не позволила себя в него загнать. Кроме того, мистер Хорн и мисс Хибия успели снискать себе определённую славу, поэтому соперники многое о них знают, однако…

Неожиданно Гарленд прервался и, чуть заметно улыбнувшись, посмотрел на потолок, передавая эстафету. Макфарлейн живо откликнулся:

— В команде Хорн собрались сильнейшие! Вот прямо самые сливки! Не забывайте об их достижениях в королевской битве. Оппоненты должны быть минимум на том же уровне, иначе ни о какой победе не может идти и речи. Не помогут ни фокусы, ни тузы в рукаве.

Лютер кивнул и повернул голову к Деметрио.

Преподаватель астрономии с неизменным спокойствием ответил:

— Вопрос в том, как на исходе боя скажется качественная разница команд. Сила мисс Валуа и её сторонников лежит в совершенно иной плоскости.

Колизей бушевал.

— Наш самурай!

— Хибия! Наконец-то!

— Поруби их на салат!

— Хорн, вперёд! Ты главный представитель Ланоффской школы на младших курсах!

— Лейк, хорош лыбиться! Покажи зверя!

Хладнокровно оценив распределение симпатий, Урсуль Валуа нараспев произнесла:

— А за нас-то почти не болеют!

Добрых две трети стадиона горячо поддерживали команду Хорн. Не в последнюю очередь из-за успехов в основном туре.

— Впрочем, неважно, — с ленцой продолжила девушка. — Мы же маги, за нас и не должны переживать. Вы согласны?

— Да, госпожа Урсуль.

— Вы совершенно правы.

Её спутники склонили головы.

Урсуль в последний раз окинула взглядом трибуны и посмотрела на соперников.

— Мерзость. Меня прямо выворачивает наизнанку. Ну, ничего, стоит матчу закончиться, и весь этот балаган мигом стихнет.

В отличие от неё, Оливер недоумевал.

— Почему они так расшумелись?

— Болеют за нас! — радостно ответил Юрий.

— Настал наш звёздный час! — подхватила Нанао.

Очевидно, они ни капли не нервничали.

Подавив небольшую дрожь, Оливер усмехнулся.

— Я бы попросил вас не слишком увлекаться… но понимаю, что без толку. Наслаждайтесь, пока есть возможность, — сказал он и присмотрелся к троице у противоположного края арены. — Тут против нас только они.

В этот момент раздался усиленный голос профессора Гарленда:

— Позвольте ещё раз напомнить правила. Матч будет проходить в нестандартном формате боя три на три. Сперва на арену выходит только одна пара участников, через три минуты — вторая, ещё через три — последняя. Иными словами, вся команда соберётся на поле боя через шесть минут. Те, кто за это время проиграет, выбывают из состязания окончательно. Помните, что правильная очерёдность — залог успеха.

Оливер кивнул.

Порядок появления на поле во многом определяет, стоит ли активно бороться за победу с самого начала или лучше пересидеть в обороне и дождаться товарищей. Также нужно учесть, как соперники показали себя в предыдущих турах. И, естественно, хорошенько подумать, кто пойдёт первым, ведь ему будет труднее всего.

Все команды заранее сообщили судьям очередность выступления. Менять её было нельзя, чтобы ни у кого не возникло желания схитрить и выбрать себе противника послабее.

— Разрешены и заклинания, и техники магического фехтования. Кроме того, чары безвредности будут действовать лишь вполсилы. Мы с коллегами посовещались и решили, что финалисты находятся на уровне старших курсов, а потому имеют полное право испытать себя в условиях, приближённых к реальным.

Зрители встретили последнее заявление бурными овациями. Ученики Кимберли жаждали крови, иначе битвы считались неполноценными.

«Надо быть внимательнее, — снова напомнил себе Оливер. — Погибнуть я, может, и не погибну, но тяжёлые раны никто не отменял».

— У меня всё. Первая пара участников, на выход! — повелел Лютер.

Переглянувшись с Нанао и Юрием, Оливер поднялся по ступеням на арену и оказался лицом к лицу с вражеским капитаном.

— Что? — протянула Урсуль. — Хорн, ты первый? Значит, представление начнётся, только когда на арене окажетесь все вы?

— А ты надеялась увидеть кого-то другого? — скептически хмыкнул Оливер, занимая место у стартовой линии.

Если верить устному объявлению войны, которое передала ему Шелла, эта девушка отчего-то крепко невзлюбила их.

Урсуль мигом раскусила нехитрый трюк и со смехом покачала головой.

— Всё вынюхиваешь? Нет, Хорн, я не против. Ты — значит ты. Наверное, так будет лучше. Победить Хибию надо, но первым я хочу растоптать именно тебя.

Она наклонила голову так сильно, что глаза оказались на вертикальной линии, и Оливер сразу почувствовал себя неуютно. Ему уже приходилось иметь дело с решительно настроенными девушками — той же Жасмин Эймс, к примеру. Однако Урсуль в корне отличалась. Её словно бы окутывал кокон тёмной жуткой энергии.

— Атамы к бою! И… начали!

Стадион мгновенно стих.

Оливер думал, что Урсуль сразу же выкрикнет заклинание, и поднял клинок в средней стойке, но ошибся. Девушка вяло пожала плечами.

— У нас всего три минуты тет-а-тет. Давай не будем устраивать перестрелку и заодно потешим публику.

— Предлагаешь сойтись в ближнем бою?

Не опуская оружие, Оливер двинулся вперёд. Валуа тоже направилась ему навстречу. Напряжение росло с каждым мгновением.

— Ого! Они сразу пошли друг на друга! Хотят помахать мечами! — выпалила Гленда.

— Мистер Хорн решил подыграть своему сопернику. Что ж, у него нет причин отказываться, однако до сих пор мисс Валуа практически не демонстрировала нам своих навыков в магическом фехтовании. Интересно будет посмотреть на первый удар, — улыбнулся Гарленд.

С самого начала его «приближённые к реальным условия» дали трещину, но профессор не возражал. Наоборот, он изнывал от предвкушения, и в этом заключалась главная проблема.

Наконец участники остановились на расстоянии шага-взмаха.

— Эй, Хорн, чего ты всё в средней стойке? А если бы перед тобой был левиафан? — беспечно спросила Урсуль. В противоположность Оливеру она стояла расслабленно, держа руки опущенными вдоль тела. Может, настолько верила в свои силы или же презирала соперника всей душой — в любом случае, выглядело это странно.

Парень наморщил лоб.

Логика настаивала на том, чтобы сделать первый ход и ухватить инициативу, но тревожный звоночек интуиции требовал предельной осторожности, поэтому Оливер остался на месте.

— Ты там язык проглотил? Эх, скучно с тобой, — пропела Урсуль.

Остановившись, она поставила ноги вместе и медленно подняла атам. Язык не поворачивался назвать это боевой стойкой. В таком положении девушка не могла нормально ступить ни вперёд, ни назад, а для того, чтобы атаковать, ей нужно было сперва отвести руку назад. Со стороны выглядело, будто она нарочно поставила себя в ещё более невыгодные условия.

Но только выглядело.

Остриё меча поднялось на уровень глаз Оливера… а в следующее мгновение Валуа была уже прямо перед ним. Она словно телепортировалась.

— ?!

Оливер рефлекторно взмахнул рукой, отвёл удар и атаковал в ответ, однако Урсуль отклонилась вбок, как гибкий ивовый прут под порывом ветра, и клинок, не встретив никакого сопротивления, рассёк воздух.

— Молодец, отбился.

Урсуль снова оказалась рядом, и на этот раз Оливер увидел нечто такое, от чего волосы на затылке встали дыбом.

Перемещаясь, девушка не двигала руками и ногами, а как бы скользила по полу. И выглядело это пугающе.

— Но наш танец только начинается. Подойдёшь ли ты на роль моего партнёра?

— Вот это да! Валуа просто поехала на Хорна! Она и сейчас катится как по льду! Мастер Гарленд, пожалуйста, скажите, что это такое?

— Техника под названием Ледяная поступь. Уменьшаешь трение пространственной магией — и вперёд, скользи. Чем меньше неровностей, тем проще. Мисс Валуа повезло, у неё под ногами гладкий камень, — ответил профессор. — Кроме того, я хочу обратить ваше внимание на то, как хитро она исполнила первый удар. Не стала наносить размашистых выпадов, а, наоборот, подняла атам очень медленно, приковала взгляд мистера Хорна к его кончику, заставив потерять чувство расстояния, и только тогда атаковала. Это тоже техника магического фехтования, и называется она Манящее остриё. Однако…

Поясняя детали, Лютер неотрывно следил за необычной девушкой.

Урсуль разительно отличалась от подавляющего большинства сверстников. Она перемещалась, разворачивалась, останавливалась, почти не отталкиваясь ногами от пола арены. Опытный маг, в совершенстве владеющий центром тяжести собственного тела, мог бы таким образом смазывать свои действия, однако Урсуль практиковала иной подход.

— Мисс Валуа не совершает движений как таковых, — добавил Аристид. — То есть у неё нет инерции, а значит, это не Ледяная поступь. Да и контроль центра тяжести не подарил бы ей такую свободу. Остаётся, пожалуй, один вариант…

Оливер тоже постиг принцип действия техники.

— Противоположный элемент?!

— Дошло наконец, — бросила Урсуль. — Ага, это левитация. Весело, правда?

Исполнив немыслимый пируэт, она взмахнула атамом, и Оливер кое-как заблокировал удар, нацеленный в шею.

Он практически с самого начала отмёл вариант с пониженным трением — для этого девушка двигалась чересчур непредсказуемо. Следом на ум пришло парение, но в таком случае под ногами имелись бы характерные завихрения воздуха, а их не было. Потом Оливера осенило.

Урсуль окутала подошвы туфель энергией противоположного элемента, которая входила в контакт с камнем пола, что порождало взаимоотталкивание. Движение происходило, скорее всего, за счёт усиления или ослабления энергетического поля. По классификации эту технику можно было считать дальнейшим развитием Ледяной поступи. Естественно, и требования она выдвигала заоблачные. Одно из самых важных — ювелирная манипуляция внутренней энергией. По самым скромным прикидкам, только на освоение базовых перемещений должно было уйти несколько лет. Однако Урсуль свободно пользовалась левитацией в бою, пусть и со скидкой на ровный пол. Не девушка, а чудо, прирождённый талант.

«Надо закрывать этот каток», — решил Оливер и, когда Валуа подалась назад, пространственной магией зачаровал прямоугольник арены размерами приблизительно шесть на полтора метра, придав ему эластичность резины. Ноги не проваливались, зато левитация уже не работала.

— Ну и зачем? Нет бы тоже скользить, — протянула Урсуль, остановившись у самой границы.

Этого Оливер и добивался.

— Х-ха!

Он сорвался с места и выкинул руку в стремительном выпаде.

Левитируя, маг всё равно обладал массой, а вместе с ней и инерцией, то есть мгновенно набрать скорость не мог. Логика подсказывала, что разогнавшийся Оливер быстрее соперницы, и даже развитая интуиция не поможет девушке избежать удара.

Так оно и произошло. Урсуль в последний момент подняла атам и попыталась отклонить вражеский клинок, но очень слабо и неумело. Меч Оливера смёл защиту, словно бумажную.

— ?!

По спине побежали мурашки.

«Слишком просто!»

Снедаемый дурным предчувствием, Оливер резко подался назад и выгнулся изо всех сил.

Урсуль крутанулась на месте.

Сверкнула сталь. Лицо обожгло, точно огнём. На арену упали алые капли.

— Ах, какая жалость! Чуть-чуть дальше — и можно было бы заканчивать, — пропела девушка, поднявшись на полупальцы. Точь-в-точь балерина в релеве́.

Оливер застыл, совершенно не чувствуя боли в разрезанной щеке.

Впервые за матч он увидел в стиле Валуа хоть что-то знакомое, а именно — среднюю стойку пике́[1] Куттсовской школы магического фехтования.

---

[1] В балете пике — это резкий «укол» пола кончиком ноги и её подъём на небольшую высоту.

---

Увидев кровь на лице друга, Кати и Гай вскочили на ноги.

— А-а-а!

— Она ранила Оливера!

— Что это было?! — изумлённо проговорил Пит.

— Оборот, — со знанием дела ответила Вера Миллиган. — Техника высокого класса из Куттсовской школы. Смысл её в том, чтобы впитать импульс вражеской атаки, крутануться волчком и ударить в ответ. Но для этого необходимо околонулевое трение с опорой.

В отличие от подопечных, она разглядела всё в мельчайших подробностях. 

Урсуль касалась пола лишь носком одной ноги. Когда Оливер напал, она не стала сопротивляться, а по инерции провернулась вокруг собственной оси и, вытянув руку, полоснула парня по шее. Если бы он не выгнулся, то сейчас лежал бы на арене с перерезанным горлом.

— Вообще, Оборот используется, когда противник спешит и опрометью бросается в бой, но не в нашем случае. Оливер хладнокровно высчитал и расстояние, и силу удара и всё равно пострадал. А значит, эта Валуа даже по самой скромной оценке сильна до чёртиков…

Бой возобновился.

Урсуль теснила Оливера по всем фронтам, изматывая его непонятными, непредсказуемыми действиями. Их сражение выглядело своего рода танцем на льду.

— Недурно! Весьма недурно! — одобрительно отозвался Гарленд. — Мисс Валуа, вне всяких сомнений, очень хорошо владеет Куттсовской школой.

Аристид кивнул.

— Точнее, только ею, а всё остальное сознательно отвергает. Взгляните, как мисс Валуа держится, как ступает. Каждое её движение завязано на нулевом трении. На моей памяти третьекурсников с таким уровнем навыков не было уже несколько десятков лет.

Мелькнул атам, оставив на руке очередной неглубокий порез.

Оливер поморщился. Он пытался бить в ответ, но из-за левитации не мог просчитать Урсуль и мазал из раза в раз, полностью уступив инициативу в бою. Внутри всё бурлило от горечи и досады, обида гнала вперёд, в атаку, однако парень стискивал зубы так, что сводило челюсть, и терпел, блокируя лишь смертоносные выпады. Да, со стороны он наверняка выглядел жалким, загнанным в угол зверем; да, многочисленные раны саднили и кровоточили, однако иного выхода не было. Охотница Урсуль только и ждала, когда добыча в отчаянии потеряет голову и поддастся губительному порыву.

— Значит, чистая Куттсовская школа? — негромко произнёс Оливер, улучив мгновение передышки.

Девушка подняла над головой окровавленный атам и с ленцой ответила:

— Именно. В отличие от вас, бесталанных неудачников, я избранная на пути меча. Мы с тобой изначально в разных весовых категориях.

С этими словами она качнулась в сторону, перемежая левитацию обычными шагами и ещё больше сбивая с толку. Оливер попытался размягчить пол Роковой трясиной, но Урсуль тоже прибегла к пространственной магии и, мигом вернув камень в норму, заскользила дальше. Также ей помогали наложенные на арену чары самовосстановления, и это означало, что в затяжной схватке Оливера ждёт гарантированное поражение. У него банально кончатся скромные внутренние резервы.

— Кутссовская школа считается наиболее запутанной и невразумительной, однако лишь потому, что в ней собраны приёмы, под которые Ланофф и Ризетт не сумели подвести теоретическое обоснование. Для изучения концептуально абстрактных техник нужно интуитивно понимать их. Иначе говоря, требуется уникальное чутьё. Вот почему заурядным людишкам их никогда не постичь.

«Радикальная точка зрения, но небезосновательная», — согласился Оливер. Давным-давно он пытался освоить азы Куттсовской школы и очень быстро упёрся в непреодолимую стену.

Среди трёх основных школ магического фехтования Куттсовская самая непопулярная. В принципе, это неудивительно, потому что настоящие таланты встречаются редко. Меж тем чистых куттсовцев — то есть тех, кто не разбавляет свой стиль знаниями других школ — ещё меньше. По расхожей версии, где-то один на тысячу. Возможно, соотношение не совсем верное, но факт остаётся фактом: Урсуль Валуа первая, кого Оливер встретил за восемнадцать лет жизни.

— Не веришь? Сейчас докажу.

Урсуль расслабленно нанесла колющий удар. Отступая, Оливер уверенно вскинул меч…

— !..

…И от неожиданности обомлел.

Ноги девушки не двигались, рука тоже замерла на месте, однако остриё атама приближалось. Слегка изогнутый клинок ловко обогнул защиту и резанул шею.

Головой Оливер понимал, что Урсуль всего-навсего сделала простой шаг и сразу перешла на левитацию, но произошло это до того плавно и естественно, что совершенно сбило его с толку.

— Ты силишься осознать мои движения. Я о них даже не задумываюсь и следую за чувствами. Ибо природный дар. Ну, и жизнь в комнате без трения, — наступая, поведала девушка.

«Да я уж догадался, что одним талантом не обошлось», — мысленно откликнулся Оливер.

Скорее всего, Урсуль не знала или почти не знала, что такое нормальное детство. Тренировки, призванные отточить невероятно острое чутьё, были естественной частью её будней с самого рождения.

Также она упомянула особую комнату… Многие куттсовцы называли трение несовершенной частью наших движений и стремились избавиться от него любыми средствами.

— Логика заурядностей ограничена языковыми барьерами, общими принципами, личным опытом и прочей ерундой. Запри посредственное мышление в посредственном вместилище — и не видать человеку Куттсовской школы как своих ушей, — надменно добавила Урсуль.

Её семья исповедовала противоположный подход: обычные чувства не допускались, рядовое мышление каралось строжайшим образом, о благих моральных принципах никто даже не заикался. Словом, всё лишнее было под запретом. В результате получился идеальный продукт — чистый мечник Куттсовской школы магического фехтования.

— Знаешь, Хорн, почему вас, ланоффовцев, так много? Потому что неудачники бегут к вам. А уж как вы сражаетесь — смех да и только! Меня всегда интересовало, зачем вы делитесь на ранги. Всё равно почти ничем друг от друга не отличаетесь. Сплошная серая масса!

На этот раз под оскорбления попали сразу все последователи Ланоффа Эвартса.

Одно из главных достоинств учения прославленного мага — подробная теоретическая основа, обеспечивающая относительно низкий порог вхождения и быстрое усвоение материала. Однако, по убеждению Урсуль, он создал не более чем отдушину для посредственностей, непригодных к высокому искусству.

К этому моменту Оливер уже сложил некоторое представление об её идеалах и не удивлялся такому отношению к себе. Однако кое-что от него ускользало.

— Ну а всё-таки? Чего ты бесишься? — спросил он. — Я тебя внимательно выслушал, точку зрения понял, мог бы поспорить, но как-нибудь в другой раз. Важно не это. Если бы ты действительно считала меня бесполезным неудачником, то высмеивала, презирала, жалела — в общем, относилась максимум с пренебрежением. Вот только ты ненавидишь меня… нас.

Валуа заметно дрогнула.

В памятном сражении на первом курсе Джозеф Орбрайт тоже нелестно отзывался об Оливере, однако делал это без искры, без вдохновения, потому что так ему диктовали принципы рода. Урсуль же источала злобу каждой клеточкой своего тела, упивалась ею, смаковала на все лады. Один взгляд на Оливера — и её прямо-таки перекручивало… Или же она испытывала отвращение к чему-то большему?

— Какой же ты мерзкий, — раздражённо пропела Урсуль, взмахнула атамом, с помощью Липкого лезвия приклеила его к клинку Оливера и крутанулась вбок.

Казалось бы, идеальная возможность подловить её на противоходе, однако Оливер знал, что скорее сам лишится кисти, чем зацепит девушку. Вместо этого он тоже применил Липкое лезвие, не дал разорвать контакт и попытался подтащить Урсуль ближе, чтобы перехватить её ведущую руку.

— ?!

Вдруг нога, на которую он перенёс вес, поехала как по льду.

Мигом смекнув, что к чему, Валуа пространственной магией убрала под ней трение и чуть было не уронила соперника, но Оливер кое-как устоял на своих двоих. Правда, при этом он выпустил из-под контроля технику, Урсуль освободила атам и полоснула парня поперёк груди. В последний момент Оливер успел заблокировать удар.

— Я же говорила! Столько гонора, а на деле пустое место! Неужели ты думал, что вихляния Росси помогут тебе вникнуть в принципы Куттсовской школы? Не спорю, у него неплохое чутьё, однако стиль до омерзения грязный. Позор нашей братии!

Оскорбления хорошего знакомого Оливер стерпеть не мог. Внутри него что-то щёлкнуло, и парень, коротко рыкнув, с силой оттолкнул от себя Урсуль.

— Возьми свои слова назад, — ледяным тоном потребовал он.

— М? Было бы из-за чего злиться, — недоумённо протянула девушка.

Вдруг позади послышался крик:

— Фригус!

Накатила волна страшного холода, но раздался звонкий возглас: «Фламма!» — и мимо Оливера с гудением пролетел раскалённый огненный шар.

Магические заряды столкнулись и с шипением погасили друг друга.

К дуэлянтам подошли товарищи.

— Надо же, три минуты истекли! Неужели мы так заболтались? А, впрочем, ладно, — прощебетала Урсуль и откатилась далеко назад.

Оливер не стал преследовать её и тоже воспользовался заминкой, чтобы перевести дух.

Держа катану на уровне пояса, Нанао заметила:

— Грозный враг.

— И не говори… Будь осторожна, ты с такими ещё не сталкивалась, — ответил Оливер и направил атам на шею. — Санавульнера.

Порез начал затягиваться.

Чары безвредности работали вполсилы, а значит, Оливер запросто мог ослабеть от кровопотери и подвести друзей в самый неподходящий момент.

Урсуль не нужно было лечиться. Она отступила, чтобы перегруппироваться и подготовиться к бою с эйзиатским самураем, одной из лучших мечниц на курсе. Кроме того, не стоило забывать, что и Оливер теперь будет действовать иначе. Несмотря на ненависть и презрение, Урсуль видела в нём немалую угрозу.

— Госпожа, каковы будут указания? — негромко спросил Ги Барт.

— Следуй за мной. Надо раздавить Хорна.

Оливер целых три минуты сражался против практика чистой Куттсовской школы, с которыми раньше никогда не встречался. Напряжение было таким, словно парень ступал по очень тонкому льду, а сейчас, во время паузы, он получил передышку и наверняка самую чуточку, но притупил бдительность. Да и классические трактаты о ведении боёв предписывали избавляться в первую очередь от наиболее слабых противников.

Естественно, Оливер и Нанао тоже знали об этом и помогать соперникам не собирались.

— Давай!

— Принято! Гладио!

По команде Нанао шагнула вперёд и наискось взмахнула катаной. Режущее заклинание сорвалось с клинка, веером разойдясь в стороны.

— Оп!

— Импетус!

Находящаяся левее Урсуль ловко подпрыгнула, спасая голени от энергетического лезвия, а вот Ги, который бежал правее, резко затормозил и наколдовал воздушный молот — ему заклинание Нанао доставало до поясницы.

Оливер тотчас воскликнул:

— Тонитрус!

Змеясь, молния полетела в Урсуль.

Расчёт строился на том, что Валуа во время прыжка не сможет воспользоваться левитацией, а Ги будет слишком занят, чтобы помочь ей. Девушке самостоятельно придётся гасить разряд, то есть в момент приземления она останется беззащитной, и Нанао зарубит её.

Однако их ждало горькое разочарование.

Урсуль спокойно подняла меч, поймала молнию на остриё и крутанулась, словно мельница. Заклинание отклонилось практически под прямым углом и полетело точно в Нанао. Эйзиатка, конечно, отклонила его с помощью Двуручного режущего потока, но упустила момент для атаки, и Урсуль, приземлившись, покатилась дальше.

— Гасящий поток, — насмешливо произнесла она название техники. — Парировать твои слабенькие пшики легче лёгкого.

Оливер внутренне содрогнулся.

Гасящий поток во многом напоминал Двуручный режущий, однако, если Нанао как бы перехватывала заклинания энергией того же элемента и отклоняла их, то практики Куттсовской школы отталкивались сами с помощью противоположной, подобно листу в потоках ветра. Особо искусные волшебники могли при этом перенаправлять магические заряды и даже отбивать назад во врага. Оливер уже и не помнил, когда в последний раз видел настолько качественное исполнение.

Меж тем бой не прекращался.

Не ведая колебаний, Нанао подскочила к Урсуль и рубанула из-за головы.

— Ха-ха-ха!

Валуа лениво подняла меч, приняла тяжёлый удар и сильно выгнулась, но не упала, а закрутила катану, крутанулась сама и ответила резким выпадом. Нанао тут же подалась назад и… не успела. Остриё атама оставило на коже неглубокий порез.

— М-м!

Так работал Оборот: чем активнее натиск, тем быстрее контратака.

— И вправду могучий стиль. Более того, ты била вдоль оси вращения. Но не учла кро-о-охотного нюанса. Векторы сил меняются каждое мгновение, — пропела Урсуль, скользя назад.

Нанао видела Оборот пару минут назад и, разумеется, помнила о нём, поэтому постаралась лишить соперницу коварного оружия. Увы, она не знала о незыблемом правиле Куттсовской школы, которое гласило: не давай противнику найти правильный угол атаки.

— Отдаю должное твоему Двуручному режущему потоку. Да только он недалеко ушёл от фехтования простецов. Я манипулирую силой в разы лучше. Не веришь? Устроим состязание?

— С превеликим удовольствием! — воскликнула Нанао, взмахнув мечом. Она не задумывалась о том, что идёт на поводу у Урсуль, и просто радовалась возможности проверить себя в бою против незнакомого стиля.

— Сильная… Не знал, что у нас на курсе ещё остались тёмные лошадки, — негромко произнёс Розэ Мистраль, мастер клонирования и маскировки, а также недавний соперник команды Хорн.

Безусловно, они с товарищами не могли пропустить такой матч и сидели на трибунах вместе с остальными.

— Вот она — чистая Куттсовская школа. Мой разум не в состоянии постичь её таинств. Хорн молодец, хорошо держится, хоть и видит её впервые, — одобрительно сказала Жасмин Эймс в переднем ряду.

Её подруги тем временем кричали во всё горло: 

— Хорн, вывози на стиле!

— Не посрами честь Мин!

Команда Либерт, третий член их кратковременного союза, находилась немного поодаль. Видимо, из-за того что в поисках Ливермора выступала на стороне прошлых старост.

— Непростой соперник, — сказал големовод старой школы Юрген Либерт и обратился к товарищам: — Представим, что мы оказались на месте команды Хорн. Как поступим?

— Я бы похоронила её под градом заклинаний. Правда, сейчас это будет непросто, — ответила Камилла Асмус, превосходный снайпер.

— Угу, тесновато тут, — поддержал её напарник Томас Чатвин. — Не успеешь моргнуть, а она уже прямо перед носом.

«Хорн — сильный боец, но даже ему непросто», — добавила про себя Камилла, не сводя с арены пристального взгляда соколиных глаз.

Ги Барт был среднего телосложения и предпочитал энергичную, стремительную Ризеттскую школу, полную противоположность Куттсовской. Сражаться с ним Оливеру было проще. После очередного выпада, он подался назад, ненароком бросил взгляд через плечо… и неожиданно обнаружил перед лицом остриё вражеского меча!

— Воу!

В последний момент парень изогнулся, а вот от следующего удара увернуться уже не смог, и лезвие рассекло лоб.

Валуа — а напала именно она — злорадно расхохоталась. Немногим ранее девушка впитала импульс атаки Нанао и покатилась из юго-западного угла арены прямо к парням.

— Тяжко тебе, наверное! — прокричала она, наседая на Оливера. — Ты так хотел расправиться со мной, а тут этот вон влез! Ах, вот бы сосредоточиться на ком-нибудь одном, правда?

— Гладио!

Нанао пришла на помощь.

Оливер почувствовал, как сзади приближается режущий серп, и пригнулся, пропуская его над собой, но Ги не спал и вовремя заблокировал заклинание.

— М-м-м…

Урсуль аж перекосило.

— Опять!.. Опять эта взаимовыручка, игра в друзей! Бесит! Меня сейчас наизнанку вывернет! Как вы смеете ставить себя на одну ступень со мной и тоже зваться магами?!

Чуть ли не каждое слово сопровождалось коварным ударом. Девушка отчаянно хотела продавить защиту Оливера, зарезать его, показать, что она сильнее, что её путь единственно верный. Ей уже не победа была нужна, а признание.

— Я самым тщательным образом натренировала свои руки и ноги, наше взаимодействие на порядок лучше, совершеннее! А ваши драгоценные доверие, дружба и узы — это ничто, пустое место! И я это докажу!

Она вновь провернулась вокруг своей оси и взмахнула клинком. Оливер кое-как заблокировал выпад, а потом вздрогнул, когда перед глазами сверкнули искры. Крошечный электрический разряд поразил его точно в рану на лбу.

— Ай!

— Больно, правда? — с садистским удовлетворением прошептала Урсуль. — Казалось бы, мелочь, но отвлекает будь здоров.

Она воспользовалась Вспышкой не для того, чтобы ослепить противника, а чтобы сильнее поддеть его, унизить и, разумеется, ослабить. Боль не стихала, Оливер не мог выкинуть её из головы и рано или поздно допустил бы роковую ошибку.

— Ха-а-а!

Вмешалась Нанао.

Урсуль приняла её удар и откатилась назад. Ги тоже отступил. Наконец-то образовалась короткая передышка.

— Ну куда ты всё лезешь? — зло прошипела Валуа издалека. — Стоит кому-то из вас оказаться в малюсенькой опасности, как другой тут же бросает всё и приходит на помощь. Зачем? Я бы на твоём месте сделала из него наживку, а сама зашла со спины. Почему ты так не поступила? Всё равно эта убогая пешка больше ни на что не годится. Неужели непонятно?

Нанао не ответила ей, а подошла к тяжело дышащему Оливеру.

— Оливер, у тебя на лбу…

— Порядок, — коротко откликнулся парень, запалил на кончике атама огонь и прижёг рану. Времени исцеляться нет, зато кровь не будет заливать глаза.

Нанао понятливо кивнула.

Через несколько секунд они снова были готовы к бою.

— Ах! — горестно вскричала Кати, прижав руки ко рту.

Увлёкшись каким-нибудь интересным исследованием, она могла отгородиться от собственной боли, но страдания друга были выше её сил.

— Не могу смотреть! Бедный Оливер! На нём же места живого нет!

— Бред… — ошеломлённо пробормотал Гай. — Она гоняет его, как хочет.

— Спокойнее, ребятки. Зря волнуетесь, — обнадёжила Миллиган.

— Согласен, — кивнул Пит.

Кати и Гай удивлённо посмотрели на него.

— Валуа, конечно, сильная, но глупая. Она пытается обставить Оливера там, где он особенно силён.

— Почти шесть минут нотации читаю. Как-то, знаешь, поднадоело уже! — прошептала Урсуль.

Она хотела избавиться от Оливера до появления последней пары участников и атаковала его как одержимая, но максимум сумела добиться нескольких незначительных порезов. Надо было поторапливаться, пока битва не свернула в непредсказуемом направлении.

«Ничего-ничего, — успокаивала себя девушка. — Он обязательно на что-нибудь отвлечётся, и тогда я… Ага!»

— Поэтому тебе конец!

Наконец Оливер запнулся, и Валуа коршуном накинулась на него. Левитируя, она скользнула вбок, притворилась, что хочет крутануться на месте, а сама нагнулась и неожиданно взмахнула мечом… после сдавленно кхекнула, рефлекторно схватилась за живот и, опустив ошеломлённый взгляд, увидела вытянутую ногу.

Оливер намеренно открылся и провёл блистательный Скрытый хвост.

— Госпожа Урсуль! — воскликнул Ги.

Согнувшись пополам, Урсуль откатилась к нему. Оливер не стал преследовать её и спокойно сообщил:

— Валуа, тебе не хватает выдержки. Я могу так плясать хоть шесть часов кряду.

— Да-да-да-да-да! Валуа наконец-то пропускает удар! Неужели Хорн вылезет из обороны и начнёт контратаку? — возбуждённо комментировала Гленда.

— Я бы так не сказал… — неопределённо протянул Гарленд.

Аристид пришёл ему на помощь:

— Нет, мистер Хорн по-прежнему испытывает огромные трудности с чистой Куттсовской школой. Мисс Валуа сама виновата, ошиблась на ровном месте: атаковала, не убедившись, что противник достаточно измотан.

Сурово, но справедливо.

Высоко на потолке Макфарлейн, с огромным интересом глядя на арену, скрестил руки.

— Так-так, любопытно! Мисс Валуа намного талантливее, но в этом же и её слабость, а мистер Хорн умеет бить по больному. Они и впрямь как лёд и пламя!

— Твой стиль — это настоящая загадка. А вот разум — открытая книга, — негромко добавил Оливер.

Прошло шесть минут, на поле вышли Юрий Лейк и Лелия́ Барт. Однако с их появлением градус сражения не повысился. Наоборот, бой встал на паузу. Капитанам нужно было перевести дух и подлатать раны.

— Ты думала, что отвлекаешь меня, но на самом деле отвлекалась сама. Хотела избавиться от меня в первые три минуты — не вышло. Попыталась выбить в следующие три — всего лишь поцарапала. Насмешки и оскорбления и те не столько били по мне, сколько расшатывали тебя. В результате ты запаниковала и совершила банальную, — он выделил это слово, — ошибку.

Урсуль вздрогнула, как от удара.

Отдышавшись, парень медленно занял среднюю стойку — очень простую, бесхитростную, но знакомую во всех подробностях. Уже много лет он пользовался ею как своеобразной медитацией, когда требовалось привести мысли в порядок.

Несмотря на множество ран, Оливер Хорн был стоек как никогда.

— Глубины Куттсовской школы поистине безмерны, поэтому её практикам нужно предусматривать каждую мелочь, продумывать всё до последней тонкости. Ты рвёшься вперёд, Валуа, но дух твой безнадёжно отстаёт! — отчеканил он.

Послышался глухой хруст.

Под ноги Урсуль упало что-то белое, блестящее, пестреющее яркими красными капельками. Её собственный зуб, не выдержавший давления и расколовшийся.

— Г-госпожа! — встревоженно позвала Лелия.

— Молчать! — рыкнула Урсуль. — Всё, я спокойна! А кому понравится, когда на него шелудивая псина лает?

Обычно Валуа остывала, избивая до беспамятства тех, кто неосмотрительно навлёк на себя её гнев, но порой добыча давала крепкий отпор, и тогда девушка пробовала иной подход. Сильная боль и запах крови помогали… нет, не собраться, а направить разрозненные чувства к жгучей ненависти.

— Впрочем, Хорн, ты прав. Аргумент есть аргумент, пусть даже исходит он из облёванной пёсьей пасти, — продолжила она и взглянула на Оливера. — Я действительно просчиталась. Не думала, что ты продержишься так долго. Пора менять план.

— Госпожа, как будем атаковать? — шепнул Ги.

— Он непростой противник. Полагаю, наше обычное построение… — добавила Лелия.

— Без надобности.

— Простите?

Соратники удивились, однако Урсуль не удостоила их даже взглядом и холодно пояснила:

— Ваши личности мне без надобности. Они только мешают. Отдавайте их, я и одна справлюсь.

Возникло напряжение.

— Госпожа Урсуль, прошу, только не это! — взмолился Ги.

— Мы победим! Обязательно! — пообещала Лелия.

— Разве я спрашивала ваше мнение? Спокойной ночи. Домининексум.

Головы брата и сестры бессильно упали на грудь.

Оливер, Нанао и Юрий недоумённо наблюдали за ними.

— Э-э-э…

— Что это с ними?

Пару секунд спустя Ги с Лелией ожили и уставились на соперников пустым взглядом.

Урсуль вытерла струйку крови в уголке рта, вышла вперёд и объявила:

— Прошу прощения. А теперь давайте сыграем по-настоящему!

В то же мгновение её соратники заскользили по полу арены

— Что?!

Команда Хорн встретила их заклинаниями, однако соперники играючи уклонились от плотного обстрела. Они резко бросались в разные стороны, разворачивались, выписывали умопомрачительные пируэты — и всё это без какой бы то ни было подготовки.

Именно так работала левитация.

— М?!

— В смысле?! У тебя же Ризеттская школа была! — изумился Юрий, схлестнувшись с Ги.

«Да, Ризеттская, — согласился Оливер про себя. — Но сейчас и он, и его сестра вдруг перешли на чистую Куттсовскую».

— Дух меча переменился, — нахмурившись, проговорила Нанао. — Передо мной будто бы иные люди.

— Нет, тут кое-что другое, — мрачно ответил Оливер.

Он уже нащупал ниточку, ведущую к правильному ответу, но не успел распутать весь клубок, потому что Юрий, который к этому моменту успел обменяться несколькими ударами с Ги, выкрикнул:

— Не переменился, а стал одинаковым!

Урсуль неуловимой стрелой скользнула по арене и снова напала на Оливера.

«Вот её стиль не изменился!» — отметил парень, отчаянно обороняясь от ударов, несущих гарантированную смерть.

— Валуа, что ты сделала со своими товарищами?

— С кем, прости? У меня нет никаких товарищей, — спокойно ответила Урсуль.

Они смотрели на одно и то же, но видели совершенно разное.

Интуиция давно подсказывала, в чём дело. Оливер до последнего не верил ей, надеялся на лучшее и горько разочаровался, когда девушка произнесла омерзительные по своей природе слова:

— В моей команде с самого основания был только один человек — я сама. И два обыкновенных фамильяра.

Меж бровей Элвина пролегла складка.

— Контроль разума? — негромко проговорил он.

— Да, только какой-то странный, — ответила Реседи. — Если бы Валуа управляла сразу тремя телами, то все они серьёзно просели бы в скорости и точности движений. Но я этого не вижу.

На самом деле маги нередко превращали других людей в своих покорных марионеток. За годы учёбы ветераны школьной дружины много раз сражались с кукловодами. Впрочем, Урсуль удалось удивить их.

— Может, она установила прямой канал с эфирным телом и захватила всё вплоть до мозговых функций? — предположил Тим и передёрнулся. — Блин, сразу её вспомнил!

Годфри догадался, что он имеет в виду почившую Офелию, и помрачнел. Правда, из-за другого.

— Сейчас команде Хорн по факту противостоит сразу три чистых куттсовских мечника… Нет, даже хуже. Единый организм, три в одном… с идеальной кооперацией.

— Ой-ой-ой! Кошмар! Я не понимаю, как они двигаются! — вопил Юрий, отчаянно размахивая атамом. Самое поразительное, что он успешно отражал все атаки, пусть и не мог ударить в ответ.

«Ещё бы, — хмуро подумал Оливер. — Думаю, ещё ни разу за всю историю магии на одном поле боя не собирались сразу три мастера Куттсовской школы».

— Ах, какой сюрприз! Я в кои-то веки решила не сдерживаться, и вы сразу посыпались! — пела Урсуль, скользя по арене в танце на льду.

Оливер ужасно хотел заткнуть её, но, к сожалению, не мог и стоически терпел насмешки.

— Вот что такое взаимодействие! Ваши игрушки ему в подмётки не годятся! Никаких докучающих личностей, никакого бесполезного шума! Я контролирую движения, мышление, рефлексы — всё! Конечности движутся так, как я того пожелаю! Вот она — величайшая сила! Вот как должно быть! А всё остальное — чушь собачья!

Урсуль, Ги и Лелия вращались, точно волчки, сталкивались, разлетались в стороны, описывали немыслимые дуги, сходились и расходились снова, а из-за левитации нельзя было даже примерно предсказать, куда они покатятся в следующее мгновение. Команда Хорн сидела в глубокой обороне.

— Ваши ценности — это мусор! Грязный, мерзкий, вонючий мусор! Неужели невдомёк, что никчёмные чувства лишь сковывают вас по рукам и ногам? Тогда вы безнадёжно тупые идиоты! — хохотала Валуа.

Оливер старался к ней не прислушиваться.

«Ничего, сложности в бою — это нормально», — успокаивал он себя.

Однако кое-что жгло его сердце точно калёным железом.

— Они же твоя свита, причём наверняка с детства!

— М? И что с того?

Грудь распирало от гремучей смеси гнева и печали.

С невыносимой болью Оливер посмотрел на Урсуль и спросил:

— Неужели ты не понимаешь, что именно топчешь?

— !

Голову кольнуло, пробудились давние воспоминания.

Пальцы вновь ощутили прикосновения маленького, мягкого, стремительно коченеющего тела. Мгновение — и всё исчезло, оставив после себя ощущение сосущей пустоты. Кусочек души, который, как предполагала девушка, давно погиб, горестно взвыл и потянулся к ней.

— Завали пасть! — прошипела она и наотмашь резанула мечом.

Оливер заблокировал удар, не разрывая зрительный контакт.

На трибунах закричали:

— Оливер, покажи ей!

— Не смей проиграть этим марионеткам!

Кати и Гай болели за него, не давая сдаться.

Урсуль тоже слышала их и, что намного важнее, не могла отгородиться.

— Молчать… Молчать!

Но куда там. Зрители только разогревались.

— Хибия, хорош вошкаться! Где твой запал? Мы же знаем, что он у тебя есть! — вопил Мистраль.

— Хорн, неужели это всё, на что ты способен? Ты же эксперт Ланоффской школы! — поддерживала Эймс.

Наконец внутри что-то хрустнуло и сломалось.

Урсуль не выдержала, оставила Оливера в покое и, запрокинув голову, завизжала:

— Молча-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ать!

И сразу стало очень тихо.

Окинув взглядом колизей, девушка с перекошенным от ярости лицом проговорила:

— Какие же вы мерзкие! Все вы! До единого! Все, кто болеет за команду Хорн! Все, кто проиграл им, но продолжает трепать языком! Вы — позор Кимберли!

Урсуль Валуа изливала душу.

Оливер, Нанао и Юрий слушали, не перебивая.

— Грязная погань! Маги, а играете в дружбу! Смеётесь и плачете, словно ничтожные людишки! Все эти ваши дружба, уважение, сострадание… Не мусор даже, а что-то ещё хуже! Хватит нести их в нашу школу! — надсадно заорала Урсуль и опустила голову, ощущая себя совершенно разбитой. — Тотальный контроль и чёткая вертикаль власти. Всё… Больше ничего не нужно! — хрипела она сквозь стиснутые зубы.

— Ты действительно в это веришь? — негромко спросил Оливер. — Или же просишь о помощи?

— О нет! Давай-ка ты заткнёшь свою смердящую глотку!

Качнувшись, Валуа вновь бросилась в атаку. Оливер встретил её мощным ударом, но девушка впитала импульс, крутанулась, совершила какой-то фантастический пируэт-прыжок и в полёте рубанула мечом. Она даже не смотрела на ненавистного противника, поскольку верила, что раз и навсегда отрубит ему голову.

Однако… не попала.

— А?

Приземлившись на ноги, Урсуль ошеломлённо уставилась на кровоточащую руку. Лишь мгновением позже на неё снизошло осознание: это сделал Оливер.

— Подловил, — довольно произнёс Гарленд и, поймав изумлённо-вопросительный взгляд Гленды, пояснил: — На этот раз мисс Валуа не ошибалась. Мистер Хорн просчитал её действия и в нужный момент исполнил блестящий Контакт.

— Просчитал?.. В смысле вот прямо от и до? Хотите сказать, сэр, что он постиг чистую Куттсовскую школу менее чем за десять минут?!

Макфарлейн на потолке покачал головой.

— Ну что вы, мисс Сондерс. Для этого нужно быть гением, а мистер Хорн не из их числа.

За свою жизнь он перевидал сотни учеников, поэтому безошибочно научился определять источник их сил. На этот раз интуиция уверенно заявляла, что Оливер Хорн, может, и не был талантливым ребёнком, зато в усердии и упорстве превосходил подавляющее большинство сверстников и не вылезал с тренировочной площадки.

— Он потратил годы… Только не на арене, а за её пределами.

Урсуль отрешённо смотрела на рану и, кажется, даже не собиралась заколдовывать её.

— Есть такая известная поговорка: сколько куттсовцев, столько и стилей, — спокойно произнёс Оливер.

Нанао и Юрий оставили Бартов и отошли за него, чтобы не мешать.

— Она скорее насмешливая. Мол, Куттсовская школа настолько запутанная, что каждому волшебнику приходится переоткрывать её заново. Однако я считаю это преувеличением… Ну, и намеренной манипуляцией со стороны практиков этой школы. Техники могут быть сколько сложными и непонятными, но предназначены они для человеческого тела со всеми его ограничениями и недостатками. А значит, ключевых моментов не так уж и много, — продолжал Оливер как по-писаному.

Урсуль морщилась от неприязни, но молчала. Порезанная рука была красноречивее любых слов.

— Валуа, я внимательно наблюдал за тобой, подмечал знакомые моменты и наконец-то пришёл к определённому выводу. Насколько я могу судить, ты взяла очень многое от стиля знаменитого мастера Куттсовской школы прошлого столетия — Луаны Педерцини, прозванной Ледяной танцовщицей. К слову, именно она на закате карьеры изобрела левитационное перемещение. Прошу прощения за вольность, но для удобства классификации назовём его стилем Луаны. — Оливер сделал небольшую паузу, переводя дух. — Среди трёх основных школ в Куттсовской проследить преемственность стилей тяжелее всего, потому что вы тщательно прячете её за непостижимыми принципами техник и разными поговорками. Да и мало вас, что тоже играет на руку. Поэтому перед реальной схваткой с вами всегда должен идти этап разведки.

Он принял излюбленную среднюю стойку Ланоффской школы и гордо выпрямился.

— Я составил собственную диаграмму преемственности стилей Куттсовской школы, основываясь только на сведениях из надёжных источников, и весь наш матч пытался понять, где на ней расположена ты.

Подняв руку, Оливер поманил Урсуль.

Девушка резко скользнула к нему, пригнулась, притворилась, что хочет кинуться в одну сторону, в другую, нанесла коварный удар под неожиданным углом… и наткнулась на прочную защиту.

Клинки столкнулись, вгрызаясь друг в друга и рассыпая искры. Атам Валуа пронзительно заскрежетал под невиданным напором.

— Безусловно, каждое твоё движение прочесть я не смогу, не говоря уже о том, чтобы повторить, но общую суть улавливаю. Я знаю, что ты хочешь сделать, а чего, наоборот, избегаешь.

— Тц!

Урсуль раздражённо прикусила губу. Несмотря ни на что, Оливер стоял как скала. Складывалось впечатление, будто он и не человек вовсе, а колоссальное, могучее дерево или неприступная крепость.

— А раз знаю, то и план составить могу, — веско подытожил парень, оттолкнув соперницу. — Друзья мои, простите, что так долго. Можно больше не сдерживаться.

Долгожданное контрнаступление началось.

Ги и Лелия заскользили по арене. Нанао с Юрием, стоя плечом к плечу, вскинули атамы.

— Фламма!

— Импетус!

Марионетки Валуа попробовали было отбить заклинания Гасящим потоком, но увидели, что они летят слишком близко и из-за этого нестабильны, поэтому для надёжности прибегли к контрзаклятиям.

На то и был расчёт.

— Клипеус!

По бокам от Бартов выросли высокие стены, мешая свободно маневрировать. Ги с сестрой хотели отступить и обогнуть препятствия, однако соперники надавили и оттеснили их к краю арены.

В замкнутом пространстве большинство техник перемещения Куттсовской школы бесполезны, а уж оказаться запертым в углу так и вовсе никому не в радость.

— Эй!

— Ну, ты меня совсем за дурака не держи!

Урсуль хотела вмешаться, но противник преградил путь и атаковал. Тогда девушка парировала выпад и попробовала оторваться. Оливер предвидел такой вариант, поэтому закрутил её по часовой стрелке и поменялся с ней местами, воспользовавшись тем, что левитация делала поступь непредсказуемой, но в то же время очень лёгкой и податливой. Теперь Валуа оказалась ещё дальше от Ги и Лелии.

— Соединив мозги, ты навязала товарищам своё мышление и, добившись идеального взаимодействия, взамен получила полное отсутствие индивидуальности!

— Что?!

— У нас всё наоборот! Я капитан только для галочки, а так в нашей команде все равны! Каждый волен действовать по своему усмотрению, а остальные под него подстраиваются! И это гораздо логичнее! Валуа, неужели ты забыла? В магических сражениях сюрпризы могут поджидать каждую секунду, поэтому импровизация в разы важнее строгого следования плану!

Каждое слово било по больному, и всё же Урсуль упорно стояла на своём, не возвращая Бартам свободу.

Повинуясь её команде, Ги с Лелией отскочили назад. Зрителям показалось, будто они добровольно покидают поле боя, однако родственники воспользовались Вертикальной поступью и, спустившись на стену, выбрались из тупика.

Нанао и Юрий кинули им вслед пару заклинаний, но промахнулись.

— Мгм…

— А что, так можно было, что ли?

Боковая поверхность арены была всего лишь метра полтора в высоту и вдобавок изобиловала неровностями. Барты буквально прошли в шаге от дисквалификации и вернулись в центр.

Увидев это, Оливер отступил. Урсуль сразу же откатилась к товарищам и, тяжело отдуваясь, встала с ними спина к спине.

Воспользовавшись дырой в правилах, она выпуталась из затруднительного положения и вновь свела ситуацию к ничьей, но сделала это до того грязно и беззубо, что самой неприятно стало.

«И ведь из-за кого? Из-за вшивых одногодок!» — прокричала она про себя, кипя от негодования и с огромным трудом удерживаясь в здравом рассудке.

В такой ситуации могли бы помочь товарищи, но их не было. Урсуль собственными руками превратила их в безвольные куклы.

Нанао вздохнула.

— На тебя больно смотреть.

Вот уже третий год эйзиатка жила среди магов. Кто-то вызывал у неё неподдельное уважение, кто-то — леденящий ужас. Однако сейчас она чувствовала глубокую печаль.

— Контроль и порядок — так ты описала идеальные отношения между людьми. Возражать не стану, ибо у меня на родине самураи готовы сложить головы по первому зову господина. Но вместе с тем в народе ходит и такое изречение: истинный воин отдаёт жизнь только ради достойного человека. Это означает, что муж может быть сколь угодно благородным, оправдывать свои амбиции самыми велеречивыми словесами, но прогнить нутром. Такому господину ни один уважающий себя самурай не станет служить с полной самоотдачей.

Урсуль слабо вздрогнула.

Нанао смотрела прямо на неё — в самую душу — и безжалостно продолжала говорить:

— Ведомо ли тебе, чем живут товарищи, чью волю ты столь подло украла? О чём их мысли, печали, желания? Ответь же мне.

Но Валуа молчала.

Дыхание со свистом вырывалось из груди, глаза лихорадочно бегали по сторонам, в ушах шумело — источаемое Нанао давление казалось необоримым.

— Я вижу страх в глубине твоих глаз, — тихо произнесла самурай.

Урсуль замерла — даже моргнуть не решалась.

— Контроль, порядок — всё это лишь ширма, не так ли? На самом деле ты со всех ног бежишь от своих товарищей. Боишься увидеть в них людей, признать равными себе.

— ?!

На глаза упала белая пелена.

Плотина рухнула, и в голову бурным потоком хлынули запертые в глубине души воспоминания.

Давным-давно бабушка Урсуль взяла с её родителей слово: отдать одного из внуков ей на воспитание. Выбор пал на младшую дочь — как бы жестоко это ни прозвучало, но из всех пяти детей она была самой бездарной, её потеря никак не сказалась бы на силе рода. Никто особо не рассчитывал, что девочка выдержит, но, как говорится, раз в год и палка стреляет. Выживет — получится превосходный волшебник.

— Ах, Урсуль, как же я рада тебя видеть! Здравствуй, внученька! — проворковала бабушка. — Отныне ты будешь жить у меня и постараешься стать достойным магом. Но предупреждаю сразу: мои методы чуточку старомодные, не все дети доходят до конца, многие бросают на полпути. Ты же не боишься, правда?

Урсуль покачала головой. Впрочем, выбора не было. Только вчера девочке исполнилось пять, однако она уже понимала, что папа с мамой ей не рады, а в ссылку отправили из-за постоянных неудач. Безусловно, она горевала, плакала по ночам, но практически не сопротивлялась, потому что любила бабушку, ведь та, заглядывая в гости, баловала её.

«Я не подведу бабушку! — пообещала себе Урсуль. — Если и она меня бросит, мне больше некуда будет идти».

— Молодец, милая моя. Давай сразу же и начнём. Разувайся скорее.

Они спустились в большой подвал.

Едва Урсуль ступила на каменный пол, горящий жутковатым голубым светом, как ноги разъехались в стороны, и она упала. Бабушка была наготове и подхватила внучку.

— Не идётся, да? Тут особый пол, почти без трения, — улыбнулась она. — Не переживай, не пройдёт и двух месяцев, как ты привыкнешь и тогда наконец-то будешь готова к тому, чтобы окунуться в Куттсовскую школу магического фехтования.

Началась новая жизнь.

Урсуль запретили выходить из подвала и потребовали даже не тренироваться, а сперва адаптироваться к необычным условиям. Она должна была ходить, спать, убираться, есть — и всё это без трения.

— Внученька, что с тобой? Давай подойди ко мне, иначе никакого обеда, а я так не хочу смотреть, как ты тощаешь! Будь добра, не расстраивай бабулю.

Девочка скользила, падала, пыталась ползти и снова падала, а бабушка легко и свободно скользила по полу, попутно нагружая её новыми заданиями. Выбитые резцы и сломанные коленные чашечки давно превратились в рутину, причём исцеление тоже было наградой за успехи.

— Урсуль, ты точно стараешься? Я очень не хочу сомневаться в тебе, но если буду видеть одни лишь плачевные результаты, то… Сама понимаешь.

При любой возможности бабушка намекала на разочарование, и Урсуль, обычно лежащая в луже натёкшей из расквашенного носа крови, пробовала подняться с удвоенным рвением. Больше всего она боялась, что с лица бабушки исчезнет улыбка.

— Ах, какая же ты умничка! Сразу видно — моя внучка! Пожалуйста, не обижайся на свою старую бабушку, я же не со зла говорю все эти вещи. Просто мне очень хочется, чтобы ты стала лучше.

Когда обессиленная, окровавленная Урсуль чего-то добивалась, бабушка обнимала её, гладила по голове. Подобной методикой она сформировала у девочки прочный импринтинг. Радость от ласки действовала на неокрепшую детскую психику подобно мощному наркотику, заглушающему любую боль. Однако порой задания оказывались настолько сложными, что это уже не помогало, руки опускались сами собой, а отчаяние наполняло сердце ледяной стужей. Через некоторое время Урсуль нашла выход — причинять себе телесные повреждения. Мучения подстёгивали, словно удар кнута. Сперва девочка кусала пальцы, но потом обнаружила, что без них выполнять упражнения не в пример сложнее, и переключилась на зубы. Когда они ломались, возникала настолько сильная боль, что аж в глазах белело и ненужные мысли исчезали сами собой. Приободрённая, Урсуль ломала их и исцеляла, затем снова ломала и исцеляла — и так раз за разом. В какой-то момент она поймала себя на том, что уже не смыслит жизни без этого.

Иногда, после особо крупных успехов, Урсуль пользовалась тем, что у бабушки отличное настроение, и просила её о разном. Обычно бабушка соглашалась, но кое в чём отказывала наотрез.

— Выйти наружу? О чём ты? Нет, нет и нет! Ты только-только научилась ходить по полу, и если пройдёшься по земле, то отточенные с таким трудом чувства притупятся, и всё придётся начинать сначала. Я же столько раз говорила, что трение — это грязь, которую презирают все практики Куттсовской школы. Неужели ты меня совсем не слушала?

«Наверное, я недостаточно стараюсь», — думала Урсуль и брала курс на новые высоты, неизменно окрашенные её собственной кровью.

Когда она научилась ходить, бабушка начала учить её обращаться с атамом, и это оказалось в разы сложнее.

Два года пролетели незаметно.

Однажды бабушка спустилась в подвал и вручила Урсуль небольшую коробку.

— С днём рождения, моя дорогая внученька! Вот, держи подарок.

Несмело развернув обёртку, девочка обнаружила внутри котёнка — маленький милый пушистый комочек, который смотрел на неё круглыми от испуга глазами. Урсуль пришла в неописуемый восторг.

Бабушка отгородила в подвале небольшой уголок, сняла с него чары антитрения, позволила выпустить туда котёнка и улыбнулась, глядя, как Урсуль забавляется с новым питомцем.

— Нравится? Вот и замечательно. С сегодняшнего дня это твой первый фамильяр. Выдрессируй его надлежащим образом.

Урсуль всем сердцем прикипела к котёнку. Она назвала его Терр. Это означало «земля» на её родном языке и символизировало то, чего её лишили. За играми девочка несколько отвлеклась от тренировок, но бабушка не ругала её, а вместо этого усилила нагрузку, включив уход за Терром в перечень заданий.

— Отныне ты будешь добывать пропитание и себе, и фамильяру. Ох, нелегко мне будет всё это носить, но ради тебя я постараюсь, поэтому не разочаруй меня, Урсуль. Ты же не хочешь, чтобы у меня болело сердечко, правда?

И Урсуль не разочаровывала. Ради Терра она рвала жилы — иногда буквально — и покоряла новые высоты, а когда не получалось, отдавала ему свою порцию и засыпала с неприятным сосущим чувством в животе.

Казалось бы, какой-то котёнок — слабая неразумная тварь. Но именно он придавал сил идти дальше.

В конечном счёте Урсуль преодолела особенно высокую планку, с огромным запасом превзойдя надежды родителей.

К десятому дню рождения она овладела чистой Куттсовской школой.

— Великолепно! Замечательно! Ах, внученька, какая же ты молодец! Поразила бабушку до глубины души! Мне больше нечему тебя учить!

Девочка задрожала от радости.

«Наконец-то! Я выйду на свежий воздух, увижу солнце, пройдусь по земле и вдоволь наиграюсь с Терром!»

— Точнее, почти нечему, — оговорилась бабушка. — Остался один совсем маленький, пустяковый урок. Ничто по сравнению с тем, через что тебе довелось пройти. При желании ты закончишь его за секунду. Да-да, я не шучу, он действительно очень простой.

Урсуль насторожилась. Слишком много нечеловечески трудных испытаний ей пришлось преодолеть, чтобы поверить на слово.

— Принеси своего фамильяра.

«Зачем бабушке понадобился Терр?» — удивилась Урсуль, но послушалась.

А потом её мир раскололся на куски.

— Придуши его — и ты свободна.

Все мысли разом исчезли.

«Что?.. Как? Почему?»

Она спросила, зачем ей нужно это сделать.

— Как это зачем? Внученька, неужели ты не понимаешь? — Бабушка удивлённо вскинула брови, увидела ошеломлённый взгляд и тихо вздохнула. — Урсуль, послушай меня очень внимательно. Скоро ты поступишь в школу, где научишься и магическому фехтованию, и сложному колдовству, и полётам на метле, и алхимии, и ещё очень многому. Перед тобой откроются десятки возможностей. Не будет времени даже вздремнуть часок. И ты хочешь тратить драгоценный ресурс на какого-то бесполезного кота? К чему? Он отслужил своё. Элементарно, правда?

Действительно, элементарно до безобразия.

Однако бабушка не ответила на её вопрос, а Урсуль не знала, как сказать ей об этом. Она попыталась объясниться и вновь натолкнулась на ту же стену.

— Вот оно что! — протянула бабушка, хлопнув в ладоши. — Ясно, ты меня всё-таки не поняла. Вот что, Урсуль, фамильяры — это обычные инструменты, что-то вроде ручки или ножниц. При мере надобности ты ими пользуешься, а когда они ломаются или становятся бесполезными, выбрасываешь. Никто не носит салфетки, в которые высморкался, правда? Или ты у меня такая неряха?

Роняя слёзы, Урсуль помотала головой. Она была аккуратной девочкой, но это не имело никакого отношения к Терру. Речь вновь шла совсем о другом. От злости хотелось кричать, спорить до хрипоты, но язык не слушался.

Видя, что внучка стоит, разглядывая пол и упрямо обнимая кота, бабушка пожала плечами.

— Что с тобой делать, — холодно произнесла она. — Ладно, тогда попробуй объяснить мне, как он может ещё пригодиться. Докажи, что он не станет впустую переводить корм и твоё время. И если хоть один из аргументов покажется мне обоснованным — в чём у меня огромные сомнения, — то я подумаю.

Забрезжил крохотный огонёк надежды.

Урсуль постаралась вспомнить всё, что подарил ей Терр.

Увы, бабушка была непрошибаема.

— Он мягкий? Ну и что? Подушка тоже мягкая.

«Нет, бабушка, подушка не вызывает такую улыбку», — про себя возразила девочка.

— Тёплый? Пф, мой камин горячее в сотни раз.

«Нет, бабушка, даже самый жаркий камин не согреет сердце так».

— У него большие и круглые глаза? Хрустальный шар намного больше, круглее и красивее.

«Нет, бабушка, как бы хрустальный шар ни блестел, смотреться в него я не захочу».

Диалог не клеился.

Собеседники словно находились на параллельных линиях и не слышали друг друга.

Наконец чаша терпения переполнилась. Бабушка схватилась за сердце, сгорбилась и тяжело вздохнула.

— Да что же это такое! Не причины, а смех один! Неужели ты пытаешься обмануть меня, внучка?

Урсуль показалось, будто на неё вылили ушат ледяной воды. Она снова замотала головой изо всех сил, но бабушка притворилась, что ничего не видит.

— В таком случае я умываю руки. Несмотря на кое-какие достижения, ты не усвоила ни один из моих уроков. Придётся начинать всё сызнова, — непререкаемым тоном заключила она. — О, разумеется, я от своих слов не отказываюсь. Ты выйдешь отсюда, как только завершишь обучение, то есть через несколько лет. Прости, внученька, но таков мой долг.

В её голосе проскользнули нотки разочарования — а ведь именно этого боялась Урсуль. Девочка стояла перед развилкой, жестокости которой поаплодировал бы сам дьявол. Либо задушить Терра и подняться из подвала, либо остаться взаперти, возможно, навсегда — третьего не дано.

Хотела ли Урсуль на свежий воздух? Безусловно. Долгими голодными ночами она бессчётное число раз съеживалась на кровати, забываясь беспокойным сном, и видела яркое солнце. Но для этого ей нужно было распрощаться с любимым котом.

Раздираемая внутренними противоречиями, девочка заплакала, и лицо бабушки растеряло последние остатки тепла, превратившись в непроницаемую маску.

— До сих пор мнёшься? Не думала, что это затянется настолько… Значит, так, Урсуль, или ты слушаешься меня, или я в тебе очень сильно разочаруюсь.

От ужаса Урсуль икнула.

Бабушка приставила к её горлу самый ужасный клинок из всех, что можно было придумать.

«Родители смотрели на меня точно так же! — с содроганием вспомнила девочка. — Нет! Я не хочу! Не бросай меня!»

Она боялась одиночества в десятки, сотни раз сильнее, чем возможности провести остаток дней в подвале.

Дрожащими руками Урсуль подняла Терра — главную надежду и опору за последние годы — на уровень глаз. Бабушка уловила её колебания и тотчас надавила:

— О, всё-таки решилась? Молодец, внученька, умница! Всё правильно. Ни один вшивый кот не стоит доверия любимой бабушки.

Словно очарованная её словами, девочка начала постепенно сжимать хватку. Терр беспокойно завозился, пытаясь вырваться.

— Не тяни, Урсуль, ты же не хочешь, чтобы он страдал, верно? Давай. Раз — и всё. Помни: избавляясь от инструмента лично, ты оказываешь ему величайшую честь.

Бабушка убеждала, что так поступать правильно, что ничего плохого в этом нет.

Урсуль стиснула зубы так, что они затрещали… и вновь послушалась наставницу.

Терр пискнул в последний раз, а потом его тоненькая шейка сломалась.

Всё было кончено.

Как и сказала бабушка, урок оказался пустяковым. Убить частичку собственной души и впрямь ничего не стоило.

— Ах, ты моя славная! Моё золотце! Моя гордость! Ты собиралась с духом немного дольше, чем я в своё время, поэтому я начала переживать, но, к счастью, всё обошлось!

Бабушка обняла внучку, прижала к груди её ледяное тело и погладила по голове. Однако Урсуль не слушала её, а смотрела на бездыханного Терра, чувствовала уходящее навсегда тепло и словно бы падала, падала, падала…

В конце концов бабушке это надоело.

— Дай сюда эту мерзость, — потребовала она, отбирая кота. — Не порти себе сладостный момент свободы!

Краем глаза поглядывая на застывшую внучку, бабушка вышла из подвала и через несколько минут вернулась снова, но уже не одна, а в сопровождении двух детей — ровесников Урсуль. Таких же потерянных, как она сейчас.

— В честь окончания учёбы я дарю тебе новеньких фамильяров! — торжественно провозгласила бабушка. — Хорошенькие, правда? Я не знала, кого ты любишь больше — самцов или самочек, — поэтому заранее подготовила обоих. Уже выдрессированные, готовые исполнить любой твой каприз. Ах да, на внешность не смотри. Они — не мы. Это инструменты, которыми ты попользуешься, а потом выбросишь. Прямо как того кота.

И вновь она сказала чистую правду.

Урсуль машинально кивнула. Она усвоила урок. Руки навсегда запомнили, как обращаться с приспособлениями и как избавляться от них.

«В следующий раз я всё сделаю качественно… и без лишних мыслей».

С тех пор Урсуль неукоснительно следовала бабушкиным заветам и твёрдо считала фамильяров простыми орудиями для достижения собственных целей. Расходным материалом, если угодно. Поэтому она не чувствовала ни сожалений, ни боли, нещадно эксплуатируя брата с сестрой. Им так и так одна дорога — на свалку.

«Но… Однако… Несмотря на всё это… Почему вы говорите, что так делать неправильно?»

Затрещало мясо. Урсуль выплюнула какой-то комок, который покатился по арене, оставляя красный след. Оливер присмотрелся и охнул, узнав в нём язык.

Так Урсуль показала, что отказывается отвечать на вопросы, и заодно лишилась возможности колдовать. Вместо этого она взяла жгучую ненависть, смешала её с непереносимой болью и выпила до дна получившийся ураганный коктейль. Текла кровь, насквозь промачивая мантию, однако девушка не обращала на это внимания. Правила турнира, победа, приз — всё это уже ничего не значило. В голове молотом стучала единственная мысль — прикончить команду Хорн, окружающую её со всех сторон.

Юрий стоял у северо-западного края арены и первым ощутил настрой Урсуль.

— Она будет убивать, — сообщил он товарищам тем же методом, с помощью которого тайно переговаривались Оливер и Тереза.

«Угу, мне тоже так кажется», — согласился Оливер и определился с планом.

— Юра, мы с тобой займёмся марионетками, а ты, Нанао, возьми на себя кукловода.

— Стоит ли мне? — усомнилась эйзиатка.

— Да. Если Валуа одолею я, она просто сильнее озлобится, но если ты…

«То эти шрамы помогут начать жизнь с чистого листа», — закончил Оливер про себя.

В прошлом Нанао разогнала тьму, окутавшую душу Джозефа Орбрайта, потом придала уверенности Диане Эшбери. Её стиль каким-то неведомым образом менял людей, помогал становиться лучше.

— В мече Валуа заперто всё: гнев, печаль, отчаяние. Прими эти чувства — и ответь.

— Будет исполнено! — решительно кивнула Нанао.

Оливер не сомневался, что она справится. Юрий тоже улыбнулся и кивнул. Они знали: можно обыскать весь мир и не найти ничего твёрже слова самурая.

Матч перешёл в заключительную фазу.

Окутавшая арену ярость Урсуль достигла пика. Её мощь колола кожу невидимыми иголочками. И вдруг, как по команде, все трое сорвались с места.

— Импетус!

В тот же момент полетели заклинания.

Это было разумно. Урсуль не могла колдовать, а значит, при всём старании не сумела бы погасить их. Левитация тоже не облегчала задачу, поскольку противники научились предугадывать траекторию движений. А Гасящий поток оставлял уязвимым на несколько мгновений после отбивания.

Оливер рассчитывал запереть соперников в центре и лишить их манёвренности — как в тот раз, когда Нанао и Юрий оттеснили Бартов к краю. Однако всё сразу пошло не по плану.

— А?!

Урсуль и марионетки подняли атамы, закружились и перенаправили ветер в одну точку.

Посреди арены возник натуральный вихрь.

— Тонитрус! Импетус!

Оливер и Юрий выпалили ещё по паре заклинаний, но только усугубили ситуацию. Скользя, команда Валуа увернулась от молний, а ветер вновь направила в центр и, пользуясь отдачей, рассыпалась в разные стороны. Оливер с товарищами бросились было в погоню, но воющий ураган потянул их назад.

— Торнадо!

Порождённый пятью заклинаниями смерч вышел за рамки временного побочного эффекта от колдовства и обрёл самостоятельность. На руку Урсуль сыграло ещё и то, что на арене не было укрытий, а значит, ничто не мешало творить комбинированную магию такого рода.

«Надо было не атаковать, а гасить ветер!» — запоздало осознал Оливер.

Однако на раздумья не было времени.

Налетели противники. Оливер приготовился к очередному граду атак… и снова просчитался. Урсуль с Бартами всего лишь раз взмахнули атамами и унеслись прочь.

— Они оседлали драконов ветер! — воскликнула Нанао.

— Да вообще! Я тут чуть не падаю, а им хоть бы хны! — поддержал Юрий.

— Развернитесь против ветра и стойте на месте! — подсказал Оливер, перекрикивая вой урагана. — В такой круговерти они не могут левитировать и скользят вместе с потоками воздуха! Это отследить намного проще!

Шторм мешал сохранять подъёмную силу, требующую крайне тонких манипуляций энергией, из-за чего левитация превращалась в обычную Ледяную поступь, а движение осуществлялось за счёт парусности и становилось предсказуемым. Теперь всё сводилось к одному — сохранять хладнокровие и бить в нужный момент.

Внезапно Юрий нахмурился.

— Чего?

Он отвлёкся всего на секунду, чтобы встать поудобнее, а когда повернул голову обратно, то не увидел Урсуль, лишь Ги и Лелию, которые мчали к ним с Нанао на полной скорости. К счастью, острый ум сыщика моментально нашёл разгадку.

— Нанао, она позади!

Пока команда Хорн боролась со смерчем, Валуа скользнула за спину марионетке и благодаря контролю разума идеально синхронизировалась с ней так, что со стороны казалось, будто катится один человек.

— Тонитрус!

Вжикнула молния.

Нанао мигом поняла, что, отбивая её, подставится под удар сразу двух оппонентов, и подскочила высоко вверх.

— Тенебрис!

Облако тьмы поглотило электрический разряд, а ветер понёс девушку прочь. Марионетка занесла атам, намереваясь пальнуть вдогонку, но Оливер и Юрий выкрикнули свои заклинания. Пешка Урсуль мигом развернулась, заблокировала одно из них, а от другого уклонилась, описав широкий полукруг. Юрий выстрелил из атама ещё одним лучом света и бросился в погоню.

— А-а-а-а-а!

Урсуль же понеслась за Нанао. Она надеялась подловить эйзиатку в момент приземления и отыскать-таки брешь в обороне. Пытаясь помешать, Оливер ударил молнией прямо под ноги Валуа, однако девушка направила за спину меч, окутанный энергией противоположного воздуху элемента и слегка изменила траекторию. Больше ей никто не мог помешать.

Естественно, Нанао тоже не сидела сложа руки. Мигом смекнув, что в воздухе её ждёт гибель, а из-за смерча нормально прицелиться не получится, девушка решила поскорее вернуться на твёрдую землю и принять бой там, для чего подняла катану над головой.

— Импетус!

Из кончика вырвался яростный ветер, толкнувший Нанао вниз. В результате она опустилась быстрее, чем рассчитывала Урсуль, и уже держала меч в высокой стойке.

— А-а-а-а-а-а-а!

— Сэ-э-э-эй!

Обливаясь кровью, Урсуль занесла атам. Несмотря на кипучую злобу, она сохранила самообладание и вместо безрассудной атаки приготовилась исполнить Оборот — то есть обманным манёвром вынудить противника ударить первым, поглотить импульс и, крутанувшись, резануть в ответ. Тактика по всем канонам Куттсовской школы.

Однако на этот раз Нанао безошибочно определила ось вращения и стремительным росчерком опустила клинок.

Беснующееся торнадо начало стихать, и зрители, с затаённым дыханием наблюдающие за матчем, наконец-то увидели, что происходит.

— Ты уверяла, что, кроме контроля и власти, больше ничего не нужно, — негромко произнесла Нанао, не опуская меч.

Урсуль попыталась поднять оружие дрожащей рукой и не смогла. Атам выскользнул из обмякших пальцев и звякнул о камень.

От шеи до бока протянулась страшная глубокая рана.

В таком состоянии ни о каком сражении не шло и речи.

— Но, по всей видимости, не сумела отринуть всё остальное. Иначе не роняла бы сейчас горькие слёзы.

Урсуль накренилась и чуть не упала, однако Нанао подставила ей плечо.

Оливер с Юрием не вмешивались. Ги и Лелия лежали на арене — они отключились ровно в тот момент, когда кукловод потерпела поражение.

— Уххю… — прошепелявила Валуа. Лишённая половины языка, она не могла нормально говорить, давилась слезами, но всё равно продолжала сыпать угрозами. — Уххю! Хаахиуй хохно уххю! Хяухь! Похешу шеш фаш а хушхи!

Сквозь ткань Нанао чувствовала, как на плечо падают горячие капли.

Зачехлив катану, она крепко обняла Урсуль и ответила:

— Конечно. Я буду ждать. Но только приходи не одна, а втроём.

На этом Урсуль обмякла, потеряв сознание. Нанао аккуратно опустила её на пол и присела рядом, держа за руку. На плечи тяжким грузом давило бремя жизни, невольно вверенное ей соперницей.

Бой закончился.

Гленда вздрогнула и, опомнившись, затараторила:

— И это конец! Несмотря на ошеломительно сложную первую половину матча, команда Хорн собралась с духом, отразила натиск команды Валуа и вышла бесспорным победителем! У меня просто нет слов! Блестяще!

Она с надеждой взглянула на Гарленда, но первым заговорил профессор Аристид.

— Согласен, блестящая схватка, но не без огрехов. Если бы мисс Валуа не отказалась от колдовства, то вполне могла бы вырвать победу. Впрочем, насколько я понял, никак иначе она успокоиться не могла, так что больше мне сказать нечего.

— М-м, я бы не был в этом так уверен, — раздался мягкий голос позади.

Гленда обернулась и увидела Макфарлейна, который ещё недавно находился на потолке.

Теодор подошёл к преподавателю астрономии и пояснил свою мысль:

— Команда Хорн действовала с тем расчётом, что один из соперников не может колдовать, что позволило мисс Валуа исчезнуть из их поля зрения. Всё-таки в перестрелке мы больше смотрим на тех, кто может пальнуть в ответ, не так ли, профессор Аристид? — усмехнулся он. — Если бы она была в идеальной форме, то не осталась бы без внимания, а так осознанно понизила свой уровень угрозы и практически провела скрытую атаку.

Деметрио кивнул.

— Да, такое тоже может быть. Просто мисс так виртуозно сформировала торнадо, что я, по всей видимости, неосознанно задрал планку и ждал от неё большего. Скажем, дымовой завесы. Ветер разнёс бы её по всей арене, и в условиях ограниченной видимости команда Валуа имела бы значительное преимущество.

— Вы надеялись, что она смекалистее распорядится прямой связью между мозгами. Только надо учитывать, что у него имеется и недостаток, а именно — отсутствие разнообразия. Особенно это проявилось в конце, когда мисс Валуа поддалась ненависти. Боюсь, ей просто не пришло в голову, что можно действовать окольными путями.

— В общем, Теодор, вы утверждаете, что контроль разума лишь навредил ей, так?

— Не совсем. В некоторых ситуациях это действительно сильная техника. Однако, если бы рядом был товарищ, способный остудить мисс Валуа, матч вполне мог бы закончиться иначе, — ответил Макфарлейн, с некоторой грустью глядя на Урсуль, Ги и Лелию.

Они с Аристидом закончили, и заговорил Гарленд.

— Благодарю вас, коллеги, за развёрнутые комментарии. Пожалуй, мне даже нечего добавить. Могу разве что высказаться касательно своего предмета, — произнёс он. — С точки зрения магического фехтования команда Валуа проиграла по двум причинам. Во-первых, мисс Валуа не смогла одолеть мистера Хорна и, во-вторых, дала ему приспособиться. Знаете, чистая Куттсовская школа до того сложна и непредсказуема, что некоторые называют её небесным танцем. Мисс Валуа слишком возгордилась и недооценила намного более приземлённую, но упорную и стойкую Ланоффскую школу в лице мистера Хорна.

Профессор Гарленд намеренно сделал такой упор на владении мечом. Оливер хранил в своей памяти сотни разнообразных стилей. Разложив на составные части техники Урсуль, он сравнил их с уже знакомыми, нашёл совпадения, получил общую картину и разработал надёжный план, ведущий к победе. Таков был смысл вообще всей теории фехтования. Лютер мог по праву гордиться учеником, поэтому не скупился на похвалу. Только что он поставил Оливеру высший балл.

После него слово взяла Гленда. Ярая фанатка магических боёв принялась разбирать матч по косточкам, поминутно делая отсылки на комментарии преподавателей.

Вдруг Деметрио поднялся с кресла.

— Уже ходите, профессор Аристид? — спросил Гарленд.

— Участники серьёзно ранены. Я присоединюсь к целителям, — ответил тот и, одним махом перемахнув через трибуны, спустился на арену, ещё не остывшую от жаркой схватки.

Разумеется, Гленда не оставила это без внимания.

— Ого! Профессор Аристид вызвался помочь с лечением! Решил наградить команды за доблесть? Ну, в любом случае, мы глубоко благодарны ему! Из-за того что чары безвредности были наложены вполсилы, на участниках места живого нет! Зуб даю, им бы сейчас очень не хотелось попасть в лапы школьного целителя!

— Теперь, мисс Сондерс, и вам не захочется, — усмехнулся Гарленд. — Впрочем, профессор Аристид — отличный целитель. Ему не впервой выхаживать детей.

— В каком смысле, сэр? — переспросила Гленда.

— Как, вы не знаете? Профессор когда-то был сельским магом. Скажу больше, он намного дольше приглядывал за простецами, чем вёл исследования. Таких преподавателей в Кимберли раз, два и обчёлся.

— Э-э, сельским?.. То есть жил среди простецов, был для них и учителем, и целителем, и прорицателем? Как-то даже не верится…

Девушка нахмурилась, пытаясь представить безмятежные, пасторальные пейзажи — полную противоположность Кимберли.

— Видите ли, мисс Сондерс, очень немногие наши выпускники выбирают эту стезю, — негромко ответил Макфарлейн. — Но, если покопаться в книгах по истории, вы обнаружите удивительную вещь. Оказывается, мы традиционно жили бок о бок с простецами, помогали им, делили горе и радости и всё в таком духе.