За тысячи лет существования у магов выработался своеобразный инстинкт — оставлять сильное потомство. Для этого, очевидно, нужен подходящий партнёр, и искать его лучше всего в Кимберли, ведь здесь собрались юные дарования со всего Союза. Методы у всех разные: одни не спешат и тысячу раз подумают, прежде чем сделать выбор; другие берут быка за рога.

Пит возвращался из библиотеки с книгой под мышкой, когда незнакомая старшекурсница перехватила его и прижала к стене в пустом коридоре.

— Ну, согласен? — требовательно спросила она.

 «Дождалась же, когда я останусь один. Надо быть внимательнее», — вздохнул Пит про себя и как можно спокойнее ответил:

— Что ж вы все летите на меня, как мухи на мёд? Пахну я для вас по-особенному, что ли?

— Ага. Соблазнительность реверси, твоё собственное обаяние — выбирай любой предлог, не ошибёшься. Тяжело, наверное, быть популярным и у парней, и у девушек, — хмыкнула старшекурсница, бесцеремонно наклонившись ближе.

— Скорее утомительно, — хмуро парировал Пит. — Приходится лишний раз думать над формулировкой отказа, чтобы прозвучало не слишком грубо или унизительно.

— Какой дерзкий! Мне нравится, — засмеялась старшекурсница и провела пальцами по его волосам, как бы показывая, что отступать не намерена. — Но давай без этого притворства. Тебе же самому любопытно, не так ли?

— Я…

— Ты пробудил кровь реверси, вырос как маг — по сути, заново родился. Так почему бы не попробовать на вкус новую жизнь? Более свободную, более зажигательную, более… рискованную.

Сколько бы Пит ни ощетинивался иглами, его ментальная броня изобиловала крохотными трещинами, и шёпот опытной искусительницы юркими змейками ввинчивался в них.

— Я научу тебя всем премудростям и буду куда нежнее, чем другие. Да и тебе не помешало бы набраться опыта. Хочешь ведь кого-то завалить, я права?

Уголки губ Пита предательски дрогнули, и старшекурсница широко улыбнулась.

— Так и знала. Не бойся, я только за. Сцен ревности закатывать не стану и с радостью исполню роль наглядного пособия.

— Предлагаешь потренироваться на тебе?

— Типа того. Но предупреждаю, я суровый тренер, поблажек не жди, — промурлыкала старшекурсница, приподняв кончиком пальца подбородок Пита, и даже равнодушный, начисто лишённый энтузиазма взгляд парня её не останавливал. — Короче, по рукам. Давай тогда быстренько кое-что попробуем…

— Довольно.

Услышав этот негромкий голос, Пит вздрогнул всем телом и скосил глаза.

В нескольких шагах от них стояла девушка с волосами, завитыми в тугие локоны и отливающими чистейшим золотом.

— Шелла…

— Макфарлейн? Слушай, я всё понимаю, но не мешай нам ворковать, — процедила старшекурсница.

Не поднимая головы, Шелла ответила тоном, от которого прямо-таки веяло арктической стужей:

— Прошу прощения, однако присутствие духа изменило мне.

— Ого!

— Разговоров не будет. Обнажай атам и учти, я сдерживаться не стану.

Смуглые пальцы коснулись рукояти меча.

Старшекурсница вздохнула и подняла руки.

— Всё-всё-всё, боюсь, сдаюсь и убегаю.

Она знала, когда нужно настоять, а когда лучше отступить.

Только после того как наглая искусительница исчезла за поворотом, взведённая, словно тугая пружина, Шелла позволила себе чуточку расслабиться и хмуро взглянула на друга.

— Пит, ты хотел согласиться?

— Да. А что, ты мне запрещаешь? — с вызовом спросил парень.

Неожиданно из Шеллы как будто вынули внутренний стержень.

— Нет… Но моё сердце разорвалось бы от горя, — проговорила она дрожащим голосом, с трудом удерживаясь от слёз.

Пит мечтательно улыбнулся.

— Хотел бы я посмотреть, как он будет горевать.

Шелла не выдержала и сгребла его в охапку.

— Я сейчас буду ругаться!

— Да, пожалуйста, я весь твой, — обречённо ответил Пит и, окружённый теплом, подумал:

«С такими друзьями нет никакой возможности пойти по кривой дорожке».