Дата выхода оригинала: 18.12.22

---

— Что? — растерянно переспросила Ариадна.

Горько усмехнувшись, Санча ответила:

— Ходит молва, что землю, которую бросил король, спасли девчонки. Да я сама слышала уже песен пять, не меньше.

Лицо Ариадны неуловимо изменилось. Кто стоит за этими песнями? Если их кто-то нарочно пустил по городу — дело дрянь. Но если подумать… даже если они разошлись сами собой, легче от этого не станет.

Недовольство королём стремительно росло. Ариадна же становилась символом недовольства — и это неминуемо толкало её в самый центр политики.

Санча как ни в чём не бывало добавила:

— Помните, когда вас прозвали святой, вы сказали: «Скажи спасибо, что хоть Пресвятой Матерью не окрестили»? Так вот, пресвятой вы не стали… а вот матерью — да.

Ариадна лишь молча заморгала, глядя на неё.

— Вас называют Матерью бедняков! Надо же так проклясть незамужнюю девушку!

Издав сдавленный стон, Ариадна приложила ладонь ко лбу.

Санча тем временем продолжала ворчать:

— Ещё ходят прозвища «Богиня войны» и «Ангел Чёрной смерти». Правда, насчёт последнего я так и не поняла. Это потому, что вы уберегли нас от чумы, или потому, что наслали её на врагов? Ой, погодите-ка…

Оборвав себя на полуслове, Санча резко окликнула её:

— Госпожа, что у вас с рукой?

Её взгляд упал на правую руку Ариадны. Кисть выглядела так, будто её расплющило чем-то тяжёлым — на ней живого места не осталось.

— А… это. Просто немного поранилась, — попыталась отговориться Ариадна.

Она поспешно спрятала правую руку за спину, но Санча не собиралась так просто отступать:

— Но как?! Где вы вообще могли так пораниться?!

Санча торопливо схватила правую руку Ариадны, оглядела её со всех сторон и уже хотела броситься за аптечкой.

Но Ариадна осторожно спросила:

— Ты… видишь только рану?

— А разве тут есть что-то ещё? — Санча с округлившимися глазами снова принялась внимательно разглядывать руку госпожи.

Если не рана, то что?.. Болезнь? Неужели она заразилась Чёрной смертью?

Но не считая расплющенной кисти, на правой руке не было ничего подозрительного: ногти не потемнели, пальцы не опухли и не утолстились. Только содранная кожа, кровь — и больше ничего.

— Раз не видишь — и ладно, — отозвалась Ариадна.

Ей нужно было только понять, видит ли служанка скопление искорок на её правой руке. Раз не видит — этого было достаточно. Однако вскоре Ариадна поняла, что выдавала желаемое за действительное.

— Госпожа… А что у вас с левой рукой? — обеспокоенно спросила Санча.

— Ты… это видишь?

— Ваш безымянный палец… он совсем красный…

Вместе со смертью Греты на кончике безымянного пальца левой руки Ариадны появилась красная точка. По мере того как Чёрная смерть распространялась среди армии Галлико, точки расползались по её пальцу.

Выходило, что каждая точка означала одну отнятую жизнь.

Всего за три дня они полностью усеяли концевую фалангу безымянного пальца — ту самую, которую в прошлой жизни отрубил Чезаре, — и начали переползать на следующую.

— П-позвать врача? — пролепетала Санча.

Ариадна была потрясена не меньше. Слова застряли у неё в горле.

Я думала, следы моих грехов не видны никому, кроме меня.

***

— Б-бабушка… — робко позвал мальчик, озираясь и вглядываясь в медный таз с водой. — Кажется… кажется, я неправильно истолковал гадание. Что же теперь делать?

Мальчик вспомнил девушку, которую встретил недавно на площади Кампо де Специя: впервые на Центральном континенте он встретил ту, что проходит испытание. От удивления и радости он тогда сразу предсказал ей судьбу. Да и ошибиться здесь, казалось, было невозможно. Она явно находилась в «фазе подъёма», и её предсказание сулило прямой путь к успеху в этой жизни, причём даже без совершения каких-либо грехов. Но сейчас, внимательно вглядевшись в её судьбу, он увидел, что та буквально облеплена кармой.

— Как это «что делать»! Из-за тебя девка теперь пропадёт! — совершенно невозмутимо отозвалась старуха, но затем, словно что-то вспомнив, недовольно нахмурилась:

— А какую плату за гадание ты с неё взял?

— Никакую…

Кровь разом отхлынула от лица старухи, и она побелела так же, как и внук.

— Ах ты, идиот никчёмный!

Трость шаманки со свистом рассекла воздух.

Мальчик в ужасе подскочил, едва увернувшись от удара.

— Бабушка, ну хватит! — взмолился он.

— Это ведь тогда на площади было, да?! Я так и знала, что ты, тупой паршивец, сунул нос в чужие дела, но чтоб даже плату не взять?! Ты совсем мозги растерял?!

Шаманы всегда брали плату за свои гадания. Считалось, что если предсказание оказывалось ошибочным, они совершали грех перед человеком и накапливали карму. Если полученную плату сжигали и приносили в жертву богам, считалось, что гадания не было, а значит, и карма не накапливалась. Но если платы изначально не было, как сейчас, то и способа избавиться от кармы не существовало.

— Да нет же, я был уверен, что там невозможно ошибиться! — попытался оправдаться мальчик.

— Что за чушь ты несёшь! — рявкнула старуха.

— Она совершенно точно была в фазе подъёма! До поворотного момента оставалась ещё уйма времени! Думаю, это дело рук Прозревших!

Проходящие испытание всегда идут от победы к победе, пока не достигнут своего поворотного момента, то есть до тех пор, пока их не заставят сделать выбор. Этот выбор и есть та причина, по которой Прозревшие даруют им предвидение будущего — ведь испытуемые ни в коем случае не должны потерпеть неудачу до того, как сделают свой выбор.

— Ай! — На этот раз вместо трости звучный бабушкин щелбан прилетел мальчику прямо в лоб.

— Тупица! Золотое Правило всегда так работает!

— Но в книге же…

— Ты думаешь, я первый день этим занимаюсь?! Не просто же так я велела тебе: не суй свой нос в эти дела! — проворчала старуха, вычерчивая тростью узоры на грязном полу. — И как ты думаешь, почему мы называем их «Прозревшие», а не «Прозревший»?!

— Н-не знаю… — запинаясь, ответил мальчик, который никогда раньше не задумывался над этим.

— Да потому что их много, вот почему! — старуха в сердцах взмахнула тростью в воздухе. — Тут даже нас с тобой всего двое — и то к единому мнению прийти не можем! А если их там двадцать, тридцать, сотня? Как думаешь, пойдёт ли у них всё по изначальному плану?!

— Вряд ли… — признал внук.

— Вот именно поэтому подглядывать за планами этих мерзавцев абсолютно бессмысленно! — рявкнула шаманка, но затем тихо буркнула себе под нос: — Ну, может, не совсем уж бессмысленно, но тем не менее.

Затем она свирепо уставилась на внука.

— Из-за тебя, паршивец, у меня теперь будут лишние хлопоты.

— Но почему…

— Твою карму-то отрабатывать надо!

— Я сам отработаю…

— Ага, как же! Разве такой неумеха, который даже гадание нормально истолковать не может, на это способен?!

Под градом слов, на которые нечего было возразить, мальчик понуро сжался.

— В будущем обязательно наступит день, когда тебе придётся помочь той девушке, — уже спокойнее, но твёрдо сказала старуха. — В тот день ты и отработаешь свой долг, а после этого — чтобы духу твоего рядом с ней не было! Запомнил?!

— Да, бабушка…

Причмокнув губами, старуха налила в медный таз воды и решила погадать сама. Ей хотелось посмотреть на жизненные перипетии этой девушки и понять, когда именно внук сможет искупить свой грех.

— Ох… — пробормотал мальчик, заглядывая в воду поверх плеча женщины. — Э-э… Бабушка. С таким количеством кармы я ведь обречён, да?

Чем больше кармы накапливалось у проходящей испытание, тем больше росла и карма мальчика, который по ошибке предсказал ей судьбу, не взяв платы.

— И как же мне расплатиться? — мальчик, скуксившись, посмотрел на бабушку.

— Нет-нет… Шанс ещё есть, — успокоила его старуха.

— Но какой же выход?

— Если в этой жизни она станет одной из… Прозревших, тогда тебе не придётся нести ответственность за эту карму в своей следующей жизни.

Мальчик округлил глаза и с упрёком уставился на бабушку:

— То есть ты хочешь сказать, что она должна стать героем? Но ты же сама говорила, что это невозможно! Что таких успешных случаев почти не…

— Я никогда не говорила, что это «невозможно»! — рявкнула старуха. — Я сказала «маловероятно»!

— А разве это не одно и то же?

— Это как ноль и единица! — с раздражением огрызнулась она. — И что теперь, раз выхода не видно, ты просто скажешь «большое спасибо» и покорно примешь всю накопившуюся карму?!

— Ну нет, но…

— Если не хочешь начать свою следующую жизнь в серном источнике, то делай хоть что-нибудь, безынициативный ты паршивец! — Старуха резко отодвинула таз. — С этого дня будешь гадать этой девице каждый месяц. Увидишь, что её положение зашаталось — немедленно говори мне. Как только подвернётся случай помочь, сразу же отрабатываем долг и умываем руки.

Она хотела погасить этот долг как можно скорее. Лучше было разобраться с этим в самом начале. Если откладывать расплату на вторую половину жизненного пути девушки, цена этой ошибки возрастёт в десятки раз.

Ведь, судя по тому, что шаманка успела краем глаза выхватить из чужой судьбы, эта девушка собиралась вступить в игру на сцене куда большей, чем всё, с чем ей прежде приходилось иметь дело.

***

— Ваше Высочество. Рыцари Ситроена желают вас видеть, — доложил Элько.

Альфонсо сидел за столом в казарме. Услышав Элько, он отложил перо в сторону. Его кожа сильно загорела под палящим солнцем; аккуратно подстриженные волосы теперь небрежно отросли, закрывая затылок. Плечи раздались, челюсть стала резко очерченной: от прежней мальчишеской мягкости почти ничего не осталось.

— По какому делу? — спросил принц.

Элько, исполнявший при нём обязанности секретаря, кратко обрисовал ситуацию:

— Похоже, просят взять их под своё командование. Как вы знаете, граф Ситроен погиб в бою на прошлой неделе…

— Прискорбно, — коротко отозвался Альфонсо.

— И теперь его рыцарям попросту некуда податься.

Хотя у войск Третьего крестового похода и был верховный главнокомандующий, армию нельзя было назвать по-настоящему единой. Да и откуда взяться единству, если солдат собирали с миру по нитке — со всего Центрального континента.

Первоначальную казну пополнили личные средства великого герцога Ольденбурга и пожертвования короля Филиппа IV, но все последующие трофеи делились строго по заслугам. И в этом небольшому рыцарскому отряду этрусского принца просто не было равных — их успехи были действительно впечатляющими.

Всё началось с их первого подвига. Выполняя грязную работу в тылу, они угодили в безнадёжный бой один к десяти — и всё же выстояли, да ещё и захватили ценного пленника. На полученный выкуп Альфонсо с рыцарями починили снаряжение и обзавелись конями. Сформировав небольшой разведывательный отряд, они организовывали стремительные вылазки во вражеские лагеря, одерживая одну блестящую победу за другой.

А недавно в крупном сражении они умудрились взять в плен сына Аль-Намира — величайшего полководца Мавританской империи. В той битве основные силы крестоносцев потерпели сокрушительное поражение, так что этот успех стал единственным достижением всей коалиционной армии.

— Как прикажете поступить, Ваше Высочество? — спросил Элько. — Если сочтёте, что принимать их не следует, я могу развернуть их прямо у входа. Вам не придётся отказывать лично.

Желающих примкнуть к отряду Альфонсо хватало и помимо рыцарей графа Ситроена: без командира нельзя было ни делить добычу, ни получать снабжение. А раз уж коалиция распределяла всё строго по заслугам, выгоднее всего было прибиться к маленькому отряду с большими успехами. В Третьем крестовом походе никто не мог тягаться в этом с принцем Альфонсо — лишь ему удавалось добиваться столь многого с такой горсткой людей.

— Как у нас с деньгами? — коротко спросил принц.

— Имеется около сорока дукатов. Сумма небольшая, но переговоры о выкупе за сына Аль-Намира ещё не завершены…

Содержание рыцарей обходилось недёшево, а из Этрусского королевства до сих пор не пришло ни единой весточки.

— Полагаю, когда торг о выкупе завершится, штаб отдаст нам около половины, — закончил Элько.

Альфонсо кивнул:

— Берём их. Но это в последний раз.

— Ваше Высочество… — с явной неохотой проговорил Элько. — Если уж нам и впрямь надлежит расширять отряд, не лучше ли принять под начало закалённых бойцов?

Рыцари Ситроена были лишь зелёными юнцами, одурманенными романтикой «священной войны». В серьёзной битве от них не было бы никакого проку.

Но Альфонсо лишь отмахнулся:

— А если я их не возьму, что им ещё останется?

Попадут к негодному командиру — их пустят на мясо при первом же штурме и тут же спишут. Не найдут командира вовсе — лишатся снабжения. В конце концов отстанут от войска, затеряются в чужой земле и попросту сгинут.

— Уж больно они напоминают меня самого, — добавил принц. — Рука не поднимается их прогнать.

— Помилуйте, Ваше Высочество… — возразил Элько. — Ответ из столицы просто несколько запаздывает…

Но Альфонсо оборвал его на полуслове:

— Встречаться с ними нет нужды. Выдели им казарму и пусть размещаются. Завтра утром на тренировке сам на них посмотрю.

Элько почтительно поклонился и вышел из помещения.

Альфонсо вновь перевернул лист бумаги, который спрятал текстом вниз при появлении рыцаря. Привычно-корявым почерком, синими чернилами на нём было выведено:

Моя Ари,
Я ужасно по тебе тоскую.

---------
Прим. перев.: 138–139 главы манхвы.