Дата выхода оригинала: 08.01.23

---

После пикника у реки Ариадна ещё дня два пролежала в постели и лишь потом окончательно встала на ноги.

Обстановка в Этрусском королевстве улучшалась с каждым днём. Первой пришла весть из Галлико: принцесса Августа скончалась от чумы.

— Говорят, король Филипп IV забросил все дела. Заперся в своих покоях и воет, как дикий зверь, — доложил Карузо.

Лишь недавно Ариадна снова позволила Карузо навещать её, и теперь он лично докладывал ей все заграничные новости. Петручча, которой было совершенно нечем заняться, сидела рядом и недовольно дулась.

— Нечасто встретишь такую привязанность между взрослыми братом и сестрой. Вот уж и правда редкая близость, — рассудил он.

Ариадна лишь криво усмехнулась. Ещё из прошлой жизни она кое-что знала об их отношениях, но при ребёнке о таком не поговоришь.

— Благодаря вам на границе прекратились любые провокации, — добавил Карузо.

— Это хорошо, — коротко отозвалась Ариадна.

В самом Сан-Карло обстановка тоже была неплохой. Благодаря чумным сиделкам из приюта Рамбуйе число заболевших в столице удавалось держать под контролем.

Некоторые провинциальные города превратились в руины — местные феодалы бежали оттуда, бросая собственные замки. А Галлико и вовсе превращалось в пустошь, где рухнула вся власть. На этом фоне успехи Этрурии казались поразительными.

У Ариадны тоже всё складывалось удачно.

— Цены на зерно бешено растут, — оживился Карузо. — Да какие там десять — они уже подскочили почти в тридцать раз!

В отличие от прошлой жизни Ариадны, чума не остановилась на северных рубежах Этрурии, а безжалостно перевалила через горы Периньяк. В этом году не только Этрусское королевство осталось без урожая — сбор зерна встал на всём Центральном континенте.

— Цены будут расти до самой весны, — сказала Ариадна.

— Верно, — согласился Карузо. — Все так и рвутся скупать зерно, но мы отпускаем товар по минимуму. Пока продано около пятнадцати процентов всех запасов.

— Осторожность не повредит. Но можете пустить в продажу ещё немного.

Если продержаться до весны и распродать всё прямо перед новым урожаем, можно сорвать максимальный куш. Но кто знает, что случится за это время? На складах мог вспыхнуть пожар, а разъярённая толпа могла устроить грабёж.

Впрочем, куда вероятнее было другое: зерно попробует конфисковать их глупый монарх. Чтобы снизить риски, часть запасов стоило заранее перевести в золото.

— Синьорина, как раз по этому поводу с вами хочет встретиться один человек, — произнёс Карузо. — Меня просили узнать, когда вам будет удобно встретиться.

— Вот как? И кто же это? — спросила Ариадна.

— Посол Республики Порто. А ещё вам обязательно нужно взглянуть на это письмо.

Карузо протянул Ариадне пергамент.

— Письмо из герцогства Ассерето… — произнесла она.

— Всё верно.

Карузо подождал, пока она дочитает письмо, и пояснил:

— Оба заказчика интересуются, продадим ли мы им продовольствие.

Письмо из герцогства Ассерето предназначалось не Карузо, а лично Ариадне де Маре.

Она слабо улыбнулась.

— Надо же, слухи уже пересекли границы.

— В торговом мире новости разлетаются быстро, — согласился Карузо.

— Конечно, сбыть всю партию за границу разом куда удобнее, чем по частям распродавать на внутреннем рынке…

Но скопление искр на правой руке, невидимое ни для кого, кроме самой Ариадны, вдруг мелко задрожало. Оно словно вопило: «Не вздумай вывозить продовольствие, изменница!»

Ариадне совершенно не хотелось идти у этого света на поводу — из чистого духа противоречия её так и подмывало поступить ровно наоборот. Но в прошлой жизни она стояла в одном шаге от того, чтобы стать королевой Этрурии. И сейчас она всё-таки заколебалась.

— Что ж, давайте хотя бы их выслушаем, — произнесла она. — Передайте, пусть подготовят свои условия и на днях приходят на встречу.

— Хорошо, синьорина.

***

Благодаря Карузо Ариадна теперь знала, что её влияние в обществе заметно выросло. Но одно дело — слушать отчёты, и совсем другое — убедиться в этом лично.

Она направлялась на ежемесячную великую мессу в собор Сан-Эрколе. На площади перед собором роилась толпа. Едва завидев серебряную карету кардинала де Маре, люди бросились к ней.

— Синьорина де Маре!

— Святая из приюта Рамбуйе!

— Да хранит Небесный Отец нашу святую!

— Даруй нам благословение! Благослови!

Сидевшая напротив Изабелла недовольно надула губы, но сказать что-либо вслух не посмела. Стоило ей открыть рот, и Ипполито наверняка пнул бы её по голени.

— Вот это да, Ариадна, — сказал тот с показной вальяжностью. — Ты так возвысила имя нашей семьи. Потрясающе.

Она чуть поджала губы, но вежливо ответила:

— Это преувеличение.

Похоже, Ипполито решил примазаться к её славе.

Как бы не так.

Недавний разговор с Рафаэлем заставил её снова задуматься о прощении и великодушии. Все эти дни Ариадна много размышляла об Изабелле и Чезаре. Она пыталась понять, до каких пределов способна простить, и есть ли у неё вообще право их судить.

А вот Ипполито даже не стоил этих размышлений. Дело было не в прощении или великодушии — он был настолько жалким и мелочным, что с ним не хотелось иметь ничего общего. С такими людьми не сближаются.

— Мы приехали, — объявила Ариадна. Не желая больше слушать Ипполито, она не стала дожидаться кучера и вышла из кареты, даже не оглянувшись.

Толпа на площади хлынула к их серебряной карете, но стража великого собора Сан-Эрколе преградила путь. Людям оставалось лишь плотной стеной выстроиться у входа.

— Спасибо за хлеб!

— Мать бедняков!

— Да благословит Небесный Отец нашу святую!

Ариадна неспешно подняла правую руку в знак приветствия. Вся эта помощь беднякам с самого начала была затеяна ради славы — чтобы король не посмел наложить лапу на её припасы. Так что сейчас не было никакой нужды скромничать. Она лишь порадовалась холодам: благодаря им толстые перчатки не привлекали лишнего внимания.

Оставив восторженные крики толпы позади, Ариадна вошла в собор. Собравшиеся внутри аристократы мало чем отличались от простолюдинов. Конечно, они не выражали свой интерес так же бурно и неприкрыто, но провожали её завистливыми взглядами.

— Здравствуйте, синьорина де Маре.

— Давно не виделись.

Любой, кто хоть раз перекинулся с ней в обществе словом, теперь спешил поздороваться.

— Давно не виделись, Ваше Сиятельство. Как ваши дела, синьора Романи?

Удостоившись ответного приветствия, дамы тут же принимались трепаться о своей близости к Ариадне.

— Это ведь я учила синьорину Ариадну говорить на языке Галлико! О, разумеется. Она была блестящей ученицей. Надо же, не забыла свою наставницу! Услуга? Ну конечно, попроси я её об одолжении — она ни за что не откажет.

Здороваться лезли даже те, с кем она едва была знакома.

— Ой, кто это у нас! Синьорина де Маре!

Баронесса Лоретан, одна из свиты графини Бальдзо в Женском обществе Серебряного Креста, с показной радостью кинулась к Изабелле.

— Б-баронесса Лоретан, — кисло улыбнулась в ответ Изабелла.

С чего бы ей вдруг разыгрывать такую радость?

Баронесса буквально перегородила собой проход в собор и многозначительно дала понять, что Изабелла должна её представить.

— Ваша сестра и впрямь так прекрасна, как о ней говорят! Познакомьте же нас, синьорина Изабелла.

Для Изабеллы это было хуже смерти, но отвертеться она не могла.

«Умоляю, только не опозорь меня перед всеми», — взмолилась она небесам. Вслух же она прощебетала:

— Ариадна. Это баронесса Лоретан, мы сблизились с ней в Женском обществе Серебряного Креста. У неё огромные связи в свете, она во многом может тебе помочь.

Подтекст был ясен: баронесса обожает распускать слухи, и если Ариадна обойдётся с ней холодно, это сильно ударит по её репутации.

Ариадна мысленно цокнула языком. Она ведь как раз размышляла о прощении. И, конечно, среди этих мыслей мелькал вопрос: стоит ли проявлять к Изабелле великодушие.

Но в самой Изабелле не было ни капли искренности.

Неужели так сложно хотя бы вдохнуть и выдохнуть без манипуляций?

И всё же угроза Изабеллы сработала. Ариадна и сама прекрасно знала, что баронесса Лоретан — одна из главных сплетниц высшего света.

Она лишь вздохнула и поздоровалась:

— Рада встрече, госпожа баронесса. Я Ариадна де Маре.

Добавлять пустую любезность вроде «сестра много о вас рассказывала» она не стала. Но собеседницу это ничуть не смутило.

— Ой-ой, какой красивый голос! — восторженно затараторила она.

Голос у Ариадны был низким, с хрипотцой. Как бы приятно он ни звучал, такой тембр в высшем свете для дам не жаловали. Но жажда завести нужные связи стирала подобные мелочи в пыль.

— Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще!

Ариадна кивнула баронессе из вежливости и прошла мимо. А вот Изабелла даже не подумала сказать спасибо за то, что ей помогли сохранить лицо. С уязвлённым видом она шагала вперёд, глядя строго перед собой.

Впрочем, я ничего другого и не ждала.

Их компания еле пробилась сквозь толпу к семейным местам де Маре в самом первом ряду собора.

Наконец-то.

Больше к ней никто не лез с разговорами. Одно только пребывание в соборе высасывало все силы. Но здесь, по крайней мере, можно было спокойно посидеть до начала проповеди.

Однако вопреки ожиданиям, толпа за спиной вдруг загудела.

— О, синьорина де Маре!

Услышав это обращение, Изабелла обернулась первой. Но, разумеется, звали вовсе не её.

Прямо у них за спиной возвышался король Лео III. Винтовая лестница в королевскую ложу начиналась как раз у мест семьи де Маре. Собираясь подняться наверх, монарх заметил Ариадну и решил поздороваться.

Ариадна невольно вздохнула про себя, но тут же вскочила с места и попыталась присесть в реверансе.

— Приветствую Его Величество, солнце Этрусского коро…

— Нет-нет, встань. К чему церемонии на таком жёстком каменном полу?

Лео III дружелюбно шагнул навстречу и собственноручно помог ей подняться.

— Я слышал, твоё имя нынче гремит на всех площадях.

— Это… преувеличение, Ваше Величество, — сдержанно отозвалась Ариадна.

— Нет! Какое же тут преувеличение! — горячо возразил Лео III. — Юная госпожа, ещё даже не вышедшая замуж, накормила бедняков в тех местах, куда не дотянулись руки государства. Это мне впору стыдиться, а твоя слава должна греметь ещё громче. Какое же у тебя доброе сердце!

Король выставил Ариадну на всеобщее обозрение и принялся превозносить её до небес.

Нехорошо.

— Вы меня смущаете, Ваше Величество, — отозвалась Ариадна.

Лео III не стал возражать. Похоже, именно это он и хотел услышать.

— Кстати, в ближайшее время я велю позвать тебя во дворец.

Ариадна вздохнула с облегчением. Она боялась, что Лео III позовёт её в королевскую ложу.

Сейчас за плечом монарха стоял герцог Пизано, его «племянник». Ариадна нарочно старалась не смотреть в ту сторону.

После того как Чезаре признали членом побочной ветви королевской семьи де Карло, ему дозволили занимать пустующее место наверху. Раньше там сидели принц Альфонсо или королева Маргарита. Потащи король Ариадну за собой, и ей пришлось бы всю проповедь торчать бок о бок с Чезаре.

— Синьорина.

Вздрогнув от неожиданности, она снова почтительно склонила голову.

— Вскоре я назначу дату и пришлю за тобой.

— Благодарю за эту безграничную честь, Ваше Величество.

В лучшем случае её просто похвалят. Если повезёт, пожалуют королевский дар. А если случится чудо, ей могут дать и дворянский титул.

Вот только Ариадна не отличалась оптимизмом, особенно когда дело касалось короля.

Похоже, пришло время защищать запасы зерна.

-----------
Прим. перев.: 144 глава манхвы, условное начало нового сезона и смена художника. 143–144 главы отрисованы уже не Themis (테미스), а Triple Line (트리플라인).

Встречу с королём в соборе манхва опускает.