Дата выхода оригинала: 22.03.23

---

Гнев, кипевший в Лео III, в конце концов заставил его слечь. Целую неделю король провёл в постели, напрочь забросив все государственные дела, и лишь теперь пришёл в себя.

— Ваше Величество, нам поступили ведомости по уплате налогов… — осторожно начал секретарь Дельфиноса, пытаясь прощупать настроение монарха. — Может, мне доложить об этом в другой раз?

— Нет. Давай сюда, — отозвался Лео III, приподнимаясь на кровати.

На короле была лишь лёгкая ночная рубашка, и выглядел он просто ужасно. Когда-то в молодости он мог похвастаться таким же крепким телосложением, как у принца Альфонсо. Но теперь он состарился, сгорбился, а плечи его совсем поникли. Жир с лица и рук полностью сошёл, оставив лишь натянутую кожу, сквозь которую пугающе проступали кости, мышцы и вены. Король казался живым мертвецом.

Лишь гнев и упрямство в его глазах говорили, что он ещё жив.

Настроение у монарха было хуже некуда. И как назло, в отчёте, который принёс Дельфиноса, хороших вестей почти не было. Протягивая бумаги королю, секретарь чувствовал себя коровой, которую ведут на бойню.

Как и ожидалось, стоило Лео III пробежаться глазами по списку, как он впал в безудержную ярость:

— Ах они твари! Да их на куски порвать мало!..

В бумагах значились сведения о налогах, собранных с местных феодалов. И взгляд короля раз за разом натыкался на бесконечные пометки: «не уплачено».

— Поверить не могу, что даже Сальбати и Делаторе не заплатили! Только не говори, что Монтефельтро тоже не прислали в этом году подушный налог!

Старый маркиз Одантонио де Монтефельтро был тем самым человеком, которого король лично назначил управлять Гаэтой, а земли Монтефельтро были его родовым владением. И как раз в эту семью должна была выйти замуж Габриэлла Делаторе — подруга Ариадны.

— В центральном регионе чума уже почти сошла на нет! Так какого чёрта они не платят?! — прорычал Лео III.

Дельфиноса осторожно потупил взгляд. В такой ситуации самым разумным было бы просто поддакнуть: «Вот именно, Ваше Величество! Какой же мерзавец этот маркиз Монтефельтро!» Но у секретаря ещё оставалась последняя крупица совести, не позволявшая ему так просто отмахнуться от своей работы.

— Видите ли… Чтобы собрать подушный налог, нужно пересчитать по головам всех жителей, — осторожно пояснил Дельфиноса. — Вместе с отчётом пришло письмо. Монтефельтро пишет, что с начала осени и по сей день из его владений сбежало слишком много людей, поэтому подсчёт невозможен. Он обещает сделать всё возможное, но предупреждает, что и в следующем году вряд ли справится.

— Этот подлый, неблагодарный ублюдок! Я проявил милость и доверил ему управление Гаэтой, а он мне вот так отплачивает?! — бушевал Лео III. — И это не оправдание! Разве Таранто не платит подушный налог исправно, хотя и находится на самом юге королевства?!

Среди всех провинциальных феодов лишь герцогство Таранто платило налоги. Однако назвать это «платой» можно было лишь с натяжкой. Согласно приложенному к отчёту расчёту населения, количество жителей в Таранто сократилось наполовину. Разумеется, и подушный налог, зависящий от этого числа, тоже упал вдвое.

— Похоже, на юге сейчас в целом очень скверная ситуация, Ваше Величество. Во всех регионах, кроме Таранто… да, дела там совсем плохи…

На самом деле Монтефельтро, приславший хотя бы оправдание в письменном виде, поступил как вполне порядочный человек. Почти все остальные регионы на юге — да что там, вообще все, кроме Таранто, — просто не заплатили подушный налог, даже не удосужившись об этом сообщить.

Лео III со всей силы ударил кулаком по матрасу:

— За кого они держат своего короля?! За кого они принимают центральную власть?!

Король злился так, что кулаки его тряслись, а на руках вздулись вены. На лбу угрожающе проступила паутина синих сосудов.

— ЗА КОГО ОНИ МЕНЯ ДЕРЖАТ?!

Монарх и раньше нередко срывался, но в последнее время уже совсем не владел собой. Сейчас его трясло от ярости так, словно у него начался нервный припадок.

От гнева он почти терял дар речи, и изо рта его вырывались нечленораздельные вопли:

— Посмешище! Я для них посмешище! Старый дурак, у которого родной сын под угрозой меча увёл женщину! Они думают, что меня давно пора убрать с глаз долой! Списать со счетов!

Прошло всего несколько дней с того момента, как сын прямо из-под носа увёл у Лео III девушку, которую тот уже наметил себе в супруги. А вот массовая неуплата подушного налога местными феодалами явно готовилась как минимум несколько месяцев. Никакой логической связи между этими двумя событиями не было.

Однако в голове Лео III они сплелись в живейшую цепочку причины и следствия, и вытаскивать короля из паранойи, разумеется, пришлось бедному Дельфиносе.

— Ох, нет-нет, Ваше Величество! — горячо замахал руками секретарь. — С тем делом вы разобрались просто блестяще! То, что вы не стали провозглашать её супругой в официальном указе, было воистину гениальным ходом! Ни один слух так и не просочился в светское общество!

Сами участники скандала, Чезаре и Ариадна, держали рты на замке. Зато Рубина успела побывать всюду и усердно искажала факты в нужную сторону.

— В свете, наоборот, только и говорят, что о вашей милости и великодушии, Ваше Величество!

Дельфиноса тараторил так быстро, что едва не брызгал слюной, не давая королю и шанса вставить хоть слово.

— Все твердят, что вы высоко оценили вклад главнокомандующего Чезаре в разгром Галлико! И что вы подали всем пример, наградив любимого сына столь прекрасной невестой! Так что в этом отношении вам совершенно, совершенно не о чем тревожиться!

Секретарь изо всех сил старался подбирать слова, которые могли бы успокоить монарха. Однако переменчивый Лео III разозлился совершенно по другой, неожиданной причине.

— Что-что? Главнокомандующим?! — В его поблекших глазах вспыхнул яростный блеск. — Это я-то его ценю?!

Слова короля прозвучали так громко, что эхом отражались от каменных стен спальни.

— Да, он был главнокомандующим! И я действительно его ценил! Этого ублюдка, который приставил меч к горлу собственного отца! Который приписал себе победу, хотя на деле просто выехал на чуме, прячась за бабьей юбкой!

Но на самом деле короля так взбесили не слова о «главнокомандующем» и даже не намёк на то, будто он благоволит Чезаре. По-настоящему его ярость разожгла фраза о «прекрасной невесте».

Да, она была прекрасной невестой. Прекрасной невестой, которую у него нагло увели прямо из-под носа! Прекрасная невеста и её приданое, которое должно было принадлежать ему! Зерно! Золото! Молодая жена!

— Я этому ублюдку так просто с рук это не спущу!

Ох, нет…

Дельфиноса с силой прикусил губу, пытаясь не скривиться от страха. Дело явно шло к кровавой расправе.

— Немедленно! Приведи ко мне Маркеса, Бальтазара и Контарини! — рявкнул король.

— С-слушаюсь, будет и-исполнено, Ваше Величество!

— Нет, стой. Этот мерзавец Контарини — крыса Рубины.

Дельфиноса уже открыл было рот, чтобы вступиться и сказать: «Не то чтобы они были так уж близки…», но вовремя осёкся. Сейчас его собственная жизнь держалась на волоске. Если он начнёт защищать других, то первым же её и лишится.

— Приведи только тех двоих! Живо!!!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

***

Дождливый сезон в Сан-Карло приходился на зиму. Морозные дни были непродолжительными — в основном зимой шёл дождь, а не снег.

Сегодня сквозь пелену затяжного дождя к воротам приблизился знакомый силуэт. Привратник особняка де Маре впустил его без единого вопроса — этот мужчина в последнее время заявлялся сюда так часто, что успел примелькаться.

Мужчина, не накинувший даже плащ, тяжело и глухо спрыгнул на землю. Девушка, которую он так хотел увидеть, стояла у парадного входа под зонтом и осматривала крокусы в саду.

Держа в руках красный зонт, Ариадна с удивлением посмотрела на мужчину, который так неожиданно прибыл верхом.

— Почему у вас такое лицо? — спросила она.

Представший перед ней Чезаре выглядел удручённым. Когда он подошёл к ней, на его правильном, словно выточенном из мрамора лице появилась широкая улыбка. Но глаза его не улыбались.

И всё же голос его звучал бодро.

— Синьорина, сегодня меня отстранили от должности.

Глаза Ариадны расширились.

— О чём вы говорите?

— Я больше не верховный главнокомандующий.

Он провёл рукой по мокрым рыжим волосам. Капли дождя стекали по его щекам и затылку.

Подойдя к ней вплотную, он попросил:

— Обними меня.

Ариадна хотела оттолкнуть почти прижавшегося к ней мужчину и отчитать за то, что он лезет к ней, да ещё и весь мокрый, но остановилась, взглянув на его лицо. Нельзя говорить такое человеку, который выглядит так, словно вот-вот сломается.

Сжалившись, она ответила:

— Проходите внутрь. Нужно вытереть вас полотенцем.

Но Чезаре подошёл ещё ближе к Ариадне и сам крепко обнял её. Красный зонт выскользнул у неё из рук и с тихим стуком упал на землю.

Она попыталась было вырваться, но он взмолился:

— Подожди… Просто постой так минутку.

Шум дождя не утихал. В его шелесте тонуло всё вокруг, и оттого мир казался поразительно тихим.

Капли дождя на щеках и шее Ариадны были ледяными, но от Чезаре исходило тепло. Она почувствовала, как что-то горячее упало ей на щеку. Было ли это его дыхание или слеза? А может, то было просто её воображение?

— Должность главнокомандующего — это пустяк, ничего особенного. Но, похоже, я сам не заметил, как начал придавать ей значение.

Сама эта должность была скорее знаком благосклонности короля к Чезаре, чем признанием его военных заслуг. И Чезаре это прекрасно понимал.

Он думал, что знает своё место. Поскольку он получил эту должность не собственными заслугами, он считал, что нет причин радоваться ей или винить себя при увольнении. А любовь короля всю его жизнь была для него оковами — тяжёлой раковиной хрупкой улитки. Он хотел освободиться от неё, но не мог. Это стоило бы ему жизни.

Чезаре думал, что сбросил оковы, выбрав Ариадну. Но улитка без раковины была слишком слаба, чтобы выжить.

— Всё в порядке… Всё будет хорошо.

Не зная, что делать, Ариадна попыталась утешить его пустыми словами. Она не привыкла утешать других.

Как только она услышала, что Чезаре лишился должности, сразу начала оценивать все «за» и «против». Отстранение Чезаре означало одно: король начал мстить. Их попытка расположить его с помощью Рубины и похвал со стороны высшего общества провалилась.

Объективно всё было плохо. Но она не могла обрушить реальность на раздавленного Чезаре.

Раз за разом она лишь беспомощно повторяла:

— Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Чезаре, до этого крепко обнимавший её, чуть отстранился и придержал её за плечи:

— Синьорина, я выгляжу жалким, правда?

Тёплая капля, упавшая на щеку Ариадны, была слезой Чезаре. Его обычно прозрачные голубые глаза налились кровью. Он пробормотал:

— Надо было тогда перерезать отцу горло.

— Нет. Это было бы глупо.

И это действительно было так. В прошлой жизни Чезаре смог осуществить переворот лишь потому, что король был уже мёртв. Как бы ни был плох Лео III как правитель, его легитимность была безупречна. А его бастард не имел бы шансов выжить после убийства отца, тем более пока законный принц возглавлял армию в заграничном походе.

— Всё действительно будет хорошо, — твёрдо повторила она.

На этот раз в её словах уже была искренность. Ариадна была готова исправить ситуацию любой ценой.

— Вы спасли меня. Я ненавижу вас, но долги возвращаю. На этот раз я спасу вас, — проговорила она, и голос её понизился почти до шёпота.

Ариадна не умела утешать других, но это было всё, на что она была способна.

— Так что не волнуйтесь.

Чезаре пристально посмотрел на неё влажными глазами. Его взгляд был таким же, как в далёком детстве — в день, когда он встретил королеву Маргариту в Королевском саду.

— Ты действительно меня ненавидишь?.. — негромко спросил он.

— Да, ненавижу, — без колебаний ответила Ариадна.

Она посмотрела на Чезаре в упор и добавила, отбросив вежливость:

— Я ненавижу твою гордыню и твою слабость. Я ненавижу тебя за то, что ты развратник и не готов признавать свои ошибки.

Слова сыпались из Ариадны, как картечь:

— Ненавижу, что ты не расставляешь приоритеты. Ненавижу твою расточительность и пьянство. Ты не можешь держать себя в руках и ищешь лишь развлечений. В друзьях у тебя одни странные типы, да и сам ты живёшь без единой мысли в голове.

И… больше всего я ненавидела то, что ты меня не любил.

Не сводя с Чезаре взгляда, она с трудом договорила:

— Я тебя ненавижу.

Чезаре задумчиво смотрел на Ариадну.

А затем наклонил голову и поцеловал её.


-----------
Прим. перев.: 161 глава манхвы.