Дата выхода оригинала: 23.04.23

---

Сегодня герцог Пизано въехал через главные ворота особняка де Маре. Теперь он бывал здесь так часто, что особняк стал казаться ему почти собственным домом. Привратник даже не пытался его остановить, а сам Чезаре давно перестал утруждать себя приветствиями.

Стоявший у парадной двери доместико больше не рассыпался в прежних любезностях. Всем было очевидно: герцог в любом случае заявится снова.

Чезаре снял плащ, передал его доместико и неспешным шагом поднялся на второй этаж западного крыла. Он направлялся не в гостиную, а прямиком в личный кабинет Ариадны.

Вместо того чтобы постучать в дверь, он произнёс:

— Тук-тук.

— Это вы? — спросила Ариадна, не отрывая взгляда от бумаг.

Пожав плечами, Чезаре ответил:

— А кто же ещё, моя госпожа?

В последнее время Ариадне всё чаще казалось, будто прошлое повторяется, хотя многое изменилось. Стоило ей открыть глаза, как Чезаре уже был рядом. Это до боли напоминало период их помолвки в прошлой жизни.

Тогда, спустя некоторое время после обручения, её опекуны — кардинал де Маре и Лукреция — без колебаний отправили юную Ариадну жить в особняк графа Чезаре. Статус Чезаре в то время стремительно рос, и они до смерти боялись, что он разорвёт помолвку, когда поймёт, что ему подсунули фальшивку вместо обещанного.

Лукреция тогда заявила:

— Если мы отправим девчонку к нему в дом, он не посмеет её выгнать хотя бы из страха за свою репутацию.

— А разве граф Чезаре из тех, кого заботит подобная чепуха? — возразил кардинал.

— Но ведь за ней стоите вы! Вышвырнуть невесту, с которой уже живёшь под одной крышей, — это значит собственными руками втоптать свою репутацию в грязь. Даже он на такое не пойдёт.

И кардинала, и Лукрецию заботила лишь собственная выгода. Их ни на йоту не волновало, какой ущерб понесёт Ариадна, если случится худшее и её выгонят после того, как она переедет в дом жениха до свадьбы.

И всё же поначалу ей там нравилось. Она наконец-то перестала быть вечным изгоем, с гордостью обрела свой угол и, пусть даже временно, стала хозяйкой дома. А главное — она могла постоянно быть рядом с Чезаре.

Они и сейчас не расставались ни на минуту. Разница была лишь в одном: если в прошлом Ариадна вилась вокруг Чезаре, то теперь он кружил вокруг неё. Они по-прежнему были неразлучны, но инициатор этой близости изменился.

— Казалось бы, мне уже пора привыкнуть видеть вас так часто, а всё никак не выходит. — Она произнесла это как шутку, но говорила всерьёз.

— Значит, сделаем так, чтобы ты привыкла.

Он тоже говорил всерьёз.

Ариадна даже не шелохнулась, чтобы подняться из-за стола и поприветствовать его, поэтому Чезаре пришлось подойти самому. Встав рядом, он принялся небрежно перебирать её распущенные волосы. А затем вдруг выпалил:

— Выходи за меня.

Ариадна окаменела. Но Чезаре так торопился, что не заметил её реакции. Впрочем, даже если бы и заметил, наверняка списал бы на то, что любая девушка растеряется, когда ей делают предложение.

Ему нужно было как можно скорее назначить дату. Только так можно было приблизить тот долгожданный день, когда она больше никуда не денется и уже навсегда будет принадлежать ему.

— Назначим свадьбу на эту осень.

Ему хотелось сказать: «Поженимся прямо завтра», но он проглотил эти слова и назвал более реальный срок.

— Будем каждый день просыпаться в одной постели, вместе завтракать, работать за одним столом в кабинете друг напротив друга. — Он склонился и прижался щекой к её макушке. — И тогда ты ко мне привыкнешь.

Уставившись в счётную книгу, Ариадна не шелохнулась и не ответила. Спустя несколько долгих мгновений она протянула руку и мягко отстранила Чезаре.

— Ваша Светлость…

Уже одно это официальное обращение было дурным знаком. Это был первый сигнал, давший Чезаре понять, что что-то пошло не так.

Ариадна отодвинулась, высвобождаясь из его объятий.

— Меня устраивает, как всё складывается, — ответила она, по-прежнему глядя в книгу.

Она боялась, что стоит ей поднять глаза и увидеть его лицо, его сладкую улыбку, как она сломается и сдастся.

— В конце концов, наша помолвка была лишь ширмой, не так ли? — Она старалась говорить ровным голосом. — Это просто временная мера, чтобы выжить, пока над нами висит клинок Его Величества. Король и без того пристально за вами следит, так с чего бы ему покорно позволить нам пожениться?

Я не доверяю тебе.

— Давайте оставим всё как есть и посмотрим, что будет. Сейчас мы не можем зайти дальше. Это невозможно и не принесёт нам никакой выгоды.

Дай мне время. Мне нужно больше времени на раздумья.

На самом деле Ариадна сомневалась, что даже будь у неё больше времени, она сможет принять правильное решение. Она собрала все необходимые доказательства, всё обдумала, но её сердце продолжало колебаться, словно тростник на ветру.

К тому же были моменты, когда Чезаре внезапно прорывался сквозь её защиту. У него был особый талант: он умел превращать обычную, серую повседневность в сияющую вечность. Тот их поцелуй в саду под дождём был поступком, которого Ариадна обычно никогда бы не допустила. И она боялась. Боялась, что снова поддастся этому наваждению, потеряет голову и совершит глупость — снова собственными руками швырнёт свою жизнь в ту же пропасть.

Но Чезаре принял её слова за чистую монету.

— Синьорина, почему ты всё сводишь к политике? — произнёс он с обидой в голосе и уселся прямо на край её стола. Поскольку Чезаре устроился прямо поверх счётной книги, Ариадне больше некуда было отвести взгляд. — Если всё это лишь политика, то ради какой выгоды, по-твоему, я бросился спасать тебя в Зале Солнца?

Ариадна не ответила. В тот день Чезаре не получил никакой выгоды. Он сам остался ни с чем.

— В отличие от некоторых, мне не нужны ни твоё положение, ни твоё золото, ни твоё политическое влияние.

Но Ариадна отрывисто бросила:

— Разве?

Ей нужно было сказать хоть что-то. Она чувствовала: стоит ей просто замолчать и начать слушать, как она поддастся и он увлечёт её за собой.

— Герцог Чезаре, если вы женитесь на мне, ваш политический вес возрастёт почти до уровня великого герцога.

На первый взгляд казалось, что отношения между Чезаре и Лео III наладились. В действительности же они словно сидели на пороховой бочке, и король ни за что не позволит ему подняться выше. Но что, если Альфонсо не вернётся в течение долгого времени?.. Тогда герцог и герцогиня Пизано, долгое время управляющие проектом помощи беднякам и пользующиеся огромным уважением в народе, станут слишком опасными фигурами. А если законный принц вообще погибнет на чужбине? У короля Лео III просто не останется выбора.

— Политика, политика, политика… Ты можешь хоть на секунду перестать говорить о политике? — с усталым отвращением сказал Чезаре. — Почему ты не можешь просто поверить мне? Мне ничего от тебя не нужно! Если бы я метил на трон, стал бы я тогда спасать тебя?

Голос его становился всё громче.

— Тебе кажется, что ты знаешь меня, но это не так. Мне нет никакого дела до трона и политического влияния. Игры в престолонаследие? От одной мысли об этом голова раскалывается. Пусть отец возится со всем этим, мне до этого нет никакого дела!

Он на мгновение замолчал. А затем, в упор глядя на Ариадну, произнёс:

— Ты мне нравишься.

Ариадна сидела неподвижно, опустив голову. И наконец с её губ сорвался тихий шёпот:

— Но… это не самая умная мысль…

На самом деле она почти пробормотала это про себя: нельзя снова поддаваться плохому мужчине. Но Чезаре принял эти слова за продолжение её политических расчётов.

— Проклятье! — Он схватил Ариадну за подбородок, заставив её посмотреть ему прямо в глаза. Этот миг, которого она так избегала, всё же настал. В его прозрачно-голубых глазах плескались и гнев, и горькая обида. — Чёрт возьми, я же сейчас добиваюсь твоей любви!

Пойми же меня, пойми моё сердце.

Он понизил голос.

— Мне не нужен никто, кроме тебя.

Почему ты этого не видишь?..

Слушая этот молящий, почти плачущий голос, Ариадна медленно разомкнула губы. Должно быть, она поддалась магии его взгляда, раз позволила себе заговорить о чувствах.

— Вы… — она с трудом подбирала слова. — Вы совершенно не умеете любить. И не говорите так легко о браке. Это не звучит всерьёз.

— Ари! — сорвался на крик Чезаре. — Да что я должен сделать, чтобы ты приняла мою искренность?! Хочешь, чтобы я разорвал себе грудь и показал тебе своё сердце?!

Но Ариадна думала о другом. Прошло всего три месяца. «Искренность» Чезаре длилась от силы три месяца. А в прошлой жизни ей пришлось вытерпеть девять лет боли, прежде чем её убили. Трёх месяцев было катастрофически мало, чтобы исцелить её раны. Надо быть полной дурой, чтобы забыть эти девять лет за такой ничтожный срок.

— На сегодня — всё. Возвращайтесь, — проговорила она.

Чезаре вспылил:

— «На сегодня»? А ты вообще когда-нибудь думала о нашем будущем всерьёз?! Если я сейчас уйду, ты ответишь мне завтра? Или на следующей неделе? Когда?!

Не отвечая, Ариадна встала и направилась к выходу из кабинета. Словно скользя, она вышла из комнаты. За её спиной до жестокости мягко щёлкнула дверь.

Оставшись один, Чезаре почувствовал, как его вмиг оставили все силы. Казалось, что в комнате внезапно погас свет.

С потерянным видом он стоял посреди кабинета, где всё ещё витал её аромат, и бесконечно долго смотрел на закрывшуюся дверь.

***

Оттавио весело хихикал, прихлёбывая игристое вино.

— А ты ведь был так уверен в себе, — заметил он.

Сегодня Чезаре предпочёл крепкий алкоголь. Нахмурившись, он залпом допил граппу, оставшуюся на дне бокала.

— Она тебя вот так сразу отшила? — снова поддразнил Оттавио. — Простимся же с несравненным герцогом Чезаре!

— Заткнись! — прорычал Чезаре, снова наполняя бокал граппой.

— Что скажешь о своём поражении, а, непобедимый герцог? Почему так вышло? — спросил Оттавио.

Чезаре сделал еще один глоток граппы и резко ответил:

— Не знаю. Если бы я знал, я бы не пил!

Этот комментарий воодушевил Оттавио, и он начал читать лекцию своему другу:

— А знаешь что? Ты забыл об основах. Вот в чём дело.

— Об основах?

— Да! Кто, кроме тебя, ворвётся в кабинет дамы, усядется на краю её стола и сделает ей предложение! — Оттавио радостно захлопал в ладоши. Его глаза сверкали. — Женщины — существа, падкие на атмосферу! Чтобы сделать предложение, ты должен был как минимум пригласить её в приличное место, заказать хорошее вино и подарить ей драгоценности. Тогда бы и сердце её завоевал!

Все знали, что Оттавио редко говорил что-то стоящее. Но сейчас Чезаре был готов признать его правоту. В его словах был смысл.

— Драгоценности… — Чезаре подпёр рукой подбородок. Ему кое-что вспомнилось.

Лебедь Линвилля.

Это было то самое украшение, которое заинтересовало Ариадну, когда он впервые встретил её в особняке маркизы Шибо.

— Где же оно?.. — пробормотал Чезаре.

— О, ты что-то вспомнил? — заинтересовался Оттавио.

— Хм. Можно и так сказать.

Как только Чезаре воспрянул духом, Оттавио разочарованно скривился. Дразнить его стало неинтересно. Тот, казалось, о чём-то задумался, потому что стал пить медленнее.

Но Оттавио не хотел упускать возможность поддеть друга и достал козырь из рукава:

— В любом случае, удачи, дружище. Как только люди узнают, что тебе отказали, станешь посмешищем всей столицы.

Поддавшись на провокацию, Чезаре немедленно вздёрнул брови и возразил:

— В Сан-Карло не поверят.

— Поверят, когда узнают, кто она! Ариадна де Маре — самая богатая девушка в столице!

Как только разговор зашёл о богатстве Ариадны, Чезаре вспомнил, как она смотрела на него. Помрачнев, он одёрнул Оттавио:

— Заткнись. Мне не нужны её деньги.

— Правда? — с недоверием спросил Оттавио. Даже он не верил в чистую любовь своего друга к Ариадне. — Тогда в чём дело? Честно говоря, у тебя были женщины и посимпатичнее.

— Ты что, слепой? — отрезал Чезаре.

— Это ты ослеп, а не я! — Оттавио был уверен, что его вкус в вопросах красоты безупречен. — Почему она тебя так интересует? Неужели она так хороша в постели?..

— Ты идиот! — Чезаре схватил подушку с дивана и хотел швырнуть её в Оттавио, но сдержался. — Да я тебя!..

Он хотел ударить Оттавио. Но тогда все, включая его невесту, узнали бы и о драке, и о том, что он выпивал за обедом.

Именно поэтому он с трудом сдержался и предупредил Оттавио:

— Прекрати нести чушь. Я к ней даже не прикоснулся.

На самом деле ему удалось её поцеловать. Однако для герцога Чезаре, величайшего распутника, это было всё равно, что вовсе к ней не притрагиваться.

Но Оттавио решил, что нащупал удачную тему и расхохотался.

— О, так может, тебе из-за этого и отказали?

— Что?!

— Прошло больше трёх месяцев с заключения помолвки, а ты до сих пор даже пальцем её не тронул! Наверняка она думает, что ты импотент! Решила, что, связавшись с тобой, она и свою жизнь загубит!

— Что?!

— «Я думала, он дамский угодник, а он ничего не может! Сплошное разочарование, пфф!» — глумился Оттавио, произнося слова тонким жеманным голоском. — «Хоть на вид ты и красавчик, но…»

— Вон отсюда! — заорал Чезаре и изо всех сил швырнул в него подушку. — Убирайся! Убирайся из моего дома!


--------------
Прим. перев.: 170 глава манхвы