Дата выхода оригинала: 28.05.23

---

Как и Изабелла, решившая во что бы то ни стало добиться своего, Чезаре был совершенно уверен в своей победе. Ещё не было такого случая, чтобы он не смог отделаться от женщины, которая бегала за ним. Именно в этом и заключался его главный и едва ли не единственный талант: вести светскую жизнь, избегая партнёрш, полных решимости свести с ним счёты.

Однако истиной было и другое: если Изабелла де Маре желала мужчину, она всегда его получала. Поистине, это была битва всемогущего копья с неприступным щитом.

И всё же даже могущественному герцогу Чезаре было непросто наведаться в дом к женщине, за которой он ухаживал, и умудриться при этом избежать её сестры.

Он выждал целых десять дней после бала Весеннего фестиваля, прежде чем направиться в резиденцию семьи де Маре.

Говорят, сегодня Изабеллы де Маре дома не будет.

В последнее время Изабелла уже не была той девушкой, что каждый день мелькала на светских раутах. Теперь она предпочитала домашний образ жизни, и Чезаре был искренне изумлён её превращением в настоящую тихоню-домоседку.

Однако сегодня ему тайно сообщили, что Изабелла отправится в резиденцию графа Бартолини. Услышав эти новости, Чезаре немедленно бросил все дела и помчался в особняк.

Привратник поздоровался с ним как со старым знакомым:

— Ваша Светлость, что-то давно вас не было.

Чезаре, сидя на вороном коне, вежливо кивнул ему с лёгкой улыбкой:

— Госпожа сейчас дома?

— Да, она дома, но…

Не дослушав, Чезаре уже мысленно заключил: «Отлично. Мы не разминулись».

Чезаре пришпорил коня и мгновенно прискакал к парадному входу. Конь его заржал, возбуждённо гарцуя, но послушно остановился.

Всадник легко соскочил с седла и направился к кабинету Ариадны, лишь на миг остановившись, чтобы отдать плащ доместико.

— Э-э, Ваша Светлость… — начал было доместико.

— Да-да, давненько не виделись, — откликнулся Чезаре. Пребывая в отличном расположении духа, он непринуждённо поприветствовал слугу, а потому не услышал, что доместико попытался сказать дальше.

Чезаре планировал, как обычно, ворваться в жизнь Ариадны. Это уже превратилось в привычку. Поэтому он намеренно не принёс ни цветов, ни подарков. Только дилетанты, терзаемые угрызениями совести, делают что-то необычное — явный признак чужой постели. Но только не он. Он был профессионалом среди профессионалов.

Постучав в дверь кабинета, он почти сразу же её распахнул.

— Ари… — позвал он, но увидел совершенно неожиданного человека.

— Герцог Пизано, — произнёс изящный, миловидный мужчина с серебряными волосами, пронзив Чезаре взглядом алых глаз.

Рафаэль де Бальтазар стоял рядом с Ариадной, сидевшей за письменным столом. Его фигура скрывалась в искусственном полумраке, созданном шторами. И всё же эти чёртовы серебряные волосы ослепительно сияли.

Метнув в Чезаре яростный взгляд, Рафаэль провёл рукой по волосам, сделал шаг вперёд и преградил путь, словно защищая Ариадну. Лучи солнца хлынули на его прозрачно-белую кожу, и та мгновенно покраснела. Но Рафаэлю было всё равно.

— Что вы здесь забыли? — свирепо прорычал он в полном несоответствии со своей утончённой внешностью. Обращаясь к Чезаре, он отбросил всякую почтительность, хоть тот был герцогом из боковой ветви королевской семьи.

Атмосфера в комнате накалилась.

***

Завидев Чезаре, Ариадна решила, что в её кабинете начнётся второй раунд дуэли, и двое мужчин продолжат с того, на чём остановились в королевском дворце.

Хоть бы они просто ограничились дракой и не схватились за мечи…

Рафаэль открыто проявлял неуважение к Чезаре, напрочь забыв о манерах. Он действительно выглядел так, будто вот-вот выхватит оружие с пояса. А поскольку сегодня они были не во дворце, у Чезаре наверняка были при себе и меч, и дубинка.

Чезаре сощурил глаза и яростно взглянул на Рафаэля:

— Бальтазар.

Ариадна обречённо приготовилась услышать «Доставай меч».

Однако такого от Чезаре она не ожидала. Тихим и чётким голосом он проговорил:

— Я извиняюсь за прошлый раз.

Ариадна и Рафаэль застыли в изумлении. Да, Чезаре обратился к нему грубо и высокомерно, не назвав его даже синьором. Но это было ожидаемо от члена королевской семьи. А вот извинений они от него не ждали. Сегодня он был совершенно на себя не похож.

Чезаре продолжил:

— Я бы и сам неправильно всё понял, окажись я на твоём месте. Одежда моей невесты была в беспорядке, и она в панике выбежала из комнаты. Я прекрасно понимаю, как это должно было выглядеть.

Его голос звучал спокойно и размеренно.

— Но я клянусь своей честью… нет, Небесным Отцом.

Чезаре хотел было поклясться честью матери, но залог выходил уж больно ненадёжным, так что эту мысль он отбросил. Хоть он и не был истинно верующим, клятва Небесным Отцом была лучшим из вариантов.

— В тот вечер я действительно не собирался принуждать свою невесту, — объяснил он, пристально глядя на Ариадну.

Соглашаясь, она медленно кивнула:

— Рафаэль… Чезаре говорит правду.

Она до последнего откладывала объяснение с Рафаэлем под предлогом, что момент был упущен. Однако если она откажется сказать правду даже сейчас, то станет лгуньей. Для её репутации было бы лучше, если бы все считали Чезаре негодяем, но она была не из тех, кто лжёт и обвиняет других ради собственной выгоды.

— В тот день Чезаре… не сделал ничего против моей воли, — призналась Ариадна. Рано или поздно ей всё равно пришлось бы это сказать.

Рафаэль потерял дар речи. Противиться он не мог — Ариадна же заверила, что с ней всё в порядке. На миг он почувствовал себя незваным гостем, вторгшимся в чужой сад. Он испытывал невыразимое разочарование и гнев. Но злиться на Ариадну у него не было ни сил, ни желания: Рафаэль слишком ею дорожил. Его гнев вскоре обратился на другого человека.

— Герцог, даже если вы говорите правду, вы должны были всё уладить! — Его слова не были ни дерзки, ни нарочито вежливы, он просто высказывал тот гнев, что был у него на душе. — Вы ведь лучше всех знаете, какие пересуды пойдут в свете, если невеста вот так выбежит из комнаты! Как вы могли такое допустить?

Возможно, со стороны его поведение можно было бы счесть необоснованной придиркой — ведь официально Рафаэль для Ариадны был всего лишь «другом».

Чезаре посмотрел на него в упор. В третий раз за вечер он с трудом сдержался и уступил:

— Ты прав… Тогда я поступил неправильно. Я снова прошу прощения.

Такое великодушие было не в его духе; Ариадна смотрела на Чезаре, не веря своим глазам.

Неужели его поразило громом, и он наконец-то повзрослел?

— Я сам во всем виноват, Бальтазар, — признал Чезаре, а затем мягко повернулся к невесте. — Прости, что был таким нетерпеливым, Ари.

Он сделал шаг к ней и поцеловал тыльную сторону её затянутой в перчатку руки. На этот раз Ариадна не отдернула ладонь.

— Отныне я не сделаю ничего против твоей воли — будь то перчатки, волосы или любые другие мелочи, которые для меня пустяк, а для тебя важны. Прости меня.

Ариадна с невыразимым изумлением посмотрела на него. Этот момент был тем самым немыслимым счастьем, о котором она когда-то не смела и мечтать всю прошлую жизнь — а возможно, и эту. Она всегда так отчаянно желала, чтобы Чезаре перестал беспричинно придираться, перестал ссориться из-за мелочей и просто был рядом: тихо, спокойно и мирно.

Ей казалось, что этому не суждено случиться.

В прошлой жизни Ариадна всё-таки держалась за тонкую нить надежды: вдруг однажды он изменится, пусть даже только после свадьбы и рождения детей — ведь это такие большие события?

Неужели этот фантастический миг вдруг стал реальностью... без явной причины, просто так?

Не имея ни малейшего представления о том, что произошло между Изабеллой и Чезаре, Ариадна просто сочла эту перемену в нём слишком внезапной. Но её неведение было совершенно естественным.

Десять дней назад Изабеллу заставили покинуть особняк герцога Пизано; она не осталась там ни на одну ночь.

Девушка объявилась на вилле Сортоне поздним утром, и к полудню всё уже было кончено. Изабелле лишь показалось, что она проспала до утра: в реальности она проснулась ближе к вечеру. Дома же все решили, что Изабелла, как обычно, была на каком-то приёме, ведь она вернулась не так поздно.

После всех этих событий лишь одно могло объяснить столь нехарактерную зрелость Чезаре — чувство вины за измену в тот день.

Рафаэль подвёл итог неловкому разговору:

— Думаю... мне пора возвращаться домой, — сказал он, закрывая счётную книгу.

В книге указывались детали и счета четвёртой партии средств, предназначенной для военных расходов отряда Альфонсо. Рафаэль и приехал в особняк де Маре, чтобы обсудить вопросы, связанные с долгой поездкой в Йесак.

— Мне пора.

— Рафаэль... простите, — сказала Ариадна.

— За что? Вам не за что извиняться, Ари, — заверил он, с трудом сдерживая слова, которые не мог произнести вслух.

Мы же никто друг другу.

Рафаэль старался скрыть печаль, но полностью сделать это не смог. Его голос был холоден.

И что ещё хуже, Чезаре решил добить соперника:

— Бальтазар, спасибо тебе за заботу о моей невесте. — Он вновь вернулся к своей обычной непринуждённости. — Я рад, что у моей невесты есть друг, на которого она может положиться.

Со скользкой улыбкой он расточал пустые любезности, демонстрируя Рафаэлю своё превосходство.

Губы Рафаэля искривились, но до глаз улыбка не дошла. Он поклонился и вышел из кабинета.

После его ухода Ариадна почувствовала сожаление и с грустью посмотрела на дверь. Однако искусный Чезаре не дал ей времени почувствовать вину:

— Моя госпожа…

Он нежно взял её за руку. Теперь он стоял там, где всего лишь мгновение назад был Рафаэль.

— Прости меня, — сказал он. — Прости, что в тот день я так разозлился.

Он поднёс руку Ариадны в перчатке к своей щеке:

— Можешь ударить меня сколько угодно раз, если тебе станет легче.

Чезаре говорил не только об инциденте на балу. С его точки зрения, это была исповедь за всё сразу — и за тот день, и за грех с Изабеллой.

Ариадна об этом не знала и не должна была узнать.

— Твоя рука, облачённая в перчатку, прекрасна. Не снимай её. Я не против.

Затем он прошептал Ариадне на ухо:

— Вообще-то, было бы лучше, если бы на тебе только она и оставалась.

— Чезаре! — одёрнула его Ариадна.

— А-ха-ха! Это всего лишь шутка! Шутка!

Сменив тон, он поцеловал её сперва в ладонь, а затем и в щёку:

— Скоро ведь твой день рождения, правда?

— Вы... помните?

Она не могла в это поверить и широко раскрыла глаза. В прошлой жизни Чезаре не помнил о дне рождения Ариадны и никогда ничего не готовил.

Чезаре с лёгким смешком ответил:

— Конечно, помню. Если не я, то кто же это сделает?

Он был прав. Никто не помнил её день рождения, и даже сама Ариадна не следила за датами. Было слишком стыдно и тяжело каждый раз отмечать его одной, когда никто не поздравляет. Так было всегда, поэтому и в этой жизни Ариадна была слишком занята, чтобы утруждать себя организацией праздника.

— Как насчёт того, чтобы устроить твой день рождения на вилле Сортоне? — предложил Чезаре. — Я организую роскошный бал. Приглашай всех, кого захочешь!

Он поцеловал её в лоб:

— Украшения, платье, о котором ты мечтала… Только скажи, чего ты хочешь, — я всё подготовлю.

Это была возможность провозгласить во всеуслышание, как сильно Чезаре де Карло, герцог Пизано, любит свою невесту. Показать, насколько прочна их связь.

Он не отпустит её. Никогда.


-------------
Прим. перев.: 178 глава манхвы.