Дата выхода оригинала: 16.07.2023

---

Когда из королевского дворца доставили согласие на расторжение помолвки, кардинал де Маре слёг. Никто не знал наверняка — болен ли он телом или просто измучен душой, — но Ариадну это мало волновало.

Уверена, через пару дней ему полегчает. А если нет — справится и без моей помощи.

Новость о том, что герцог Чезаре и графиня де Маре расторгли помолвку, разлетелась по столице как пожар. Все только об этом и судачили. Казалось, герцог не смог выдержать давления: покинул город и уехал в герцогство Пизано. Ходили слухи, что он собрал все вещи и покинул виллу Сортоне.

В отличие от герцога Чезаре, графиня Ариадна де Маре осталась в столице и вела себя так, будто ничего не знала о слухах высшего общества. Подруг у неё было немного, поэтому на светские мероприятия она почти не ходила. Зато никогда не упускала шанса выбраться из дома, чтобы подготовиться к следующему шагу своего плана.

Она купила участок земли неподалёку от приюта Рамбуйе.

— Госпожа, позвольте спросить, что вы планируете делать с этим участком? — обеспокоенно поинтересовалась Санча. — Боюсь, в таких местах земля в цене не вырастет…

Ариадна усмехнулась.

— Я планирую построить там школу.

— Простите? Школу?

— Да. Школу, где детей будут учить буквам и цифрам — чтению и счёту.

Человек, не умеющий читать, годился только для тяжёлого физического труда. Но даже крестьянину требовалась собственная земля. А тем, у кого не было никакого имущества, кроме своего тела, оставалось лишь одно — биться за низкооплачиваемые места вроде домашней прислуги. И так было со всеми подобными занятиями: конкуренция огромная, а порог входа минимальный.

— Занимаясь торговлей, я поняла: толковых работников катастрофически мало.

Купцам было невыгодно обучать способных детей из низов. Приходилось кормить, ещё и грамоте учить — одни расходы. А ведь ученик должен хотя бы понимать основы ведения счётов, чтобы быстро освоиться в деле. Вот почему знания, необходимые для торговли, передавались только внутри купеческих семей — от отца к детям.

— К тому же ребята из приюта рано или поздно должны будут жить самостоятельно.

Не все из них могли остаться сиделками при приюте. После того как чуму победили, нужда в них была небольшой — по крайней мере, до следующей эпидемии. Конечно, не всякого грамотного человека возьмут к купцам. Но образование открывало множество возможностей — и в Сан-Карло, и где-нибудь ещё. Например, можно было стать учителем.

Впрочем, школа была не единственным, что задумала Ариадна. Деньги, заработанные во время чумы, она разделила на несколько частей. Одну из них передала в управление Карузо Вителли из торгового дома «Боканегро и Ко».

— Прошу вас распорядиться ими с умом.

Во времена чумы Ариадна вкладывала деньги настолько агрессивно, что это было похоже на азартную игру. Почему же теперь она вдруг решила действовать осторожно? Карузо никак не мог этого понять, но покорно выполнял её просьбу.

Впрочем, заказчики всегда были людьми странными.

Даже если она попросит меня втихую построить какое-нибудь здание — построю, и дело с концом.

Пока клиент исправно платил, Карузо готов был иметь с ним дела, даже если им окажется сам дьявол. Однако его главная заказчица — а точнее, уже скорее партнёрша — отличалась порядочностью и большую часть средств тратила на благотворительность. К тому же она давала ему возможность вывести своё дело на новый уровень. Единственное, что настораживало, — её просьбы порой были… странноватыми.

Но Ариадна занималась не только дальновидными и полезными делами. Она отправила одного из своих людей в Таранто, чтобы разузнать, где была Лукреция до рождения Ипполито.

— Ничего путного мы не нашли.

— Ну да, прошло уже очень много времени.

Самое ценное, что удалось узнать: «В деревне Лукрецию видели с каким-то приезжим, который появился неизвестно откуда». Говорили, что он был похож на сына знатного синьора, но никто не помнил, какого именно.

— Любимые цветы Лукреции…

Ариадна не знала, какие цветы Лукреция любила больше всего. Ипполито, скорее всего, тоже. Она спросила у служанок, но их мнения разошлись.

— Придётся спросить у отца, когда будет удобный момент.

— Довольно иронично, госпожа.

— Я всё думаю, как бы заговорить об этом и не поставить всех в неловкое положение.

— Боюсь, что хорошего способа и вовсе нет.

Хуже того, собранных сведений было недостаточно, чтобы доказать: у Ипполито другой отец. Связь Лукреции со случайным мужчиной — одно, а вот ребёнок от него — это совсем другая история.

— Может, стоит хотя бы попробовать добыть доказательства со стороны семьи предполагаемого отца? Это ведь совсем уж личное; кроме близких синьорины Росси никто не узнает.

— Но её родня вряд ли окажется настолько глупа, чтобы раскрыть нам тайну его отцовства.

— Если подумать… да, пожалуй, так.

— Будем терпеливо ждать. Время покажет. Возможно, появится удобный случай.

Ариадна крепко держала в руках и власть главы дома, и деньги, нацелившись на Ипполито. Тот же не подозревал, что сводная сестра так пристально за ним наблюдает, и жил как прежде. Единственное, что изменилось — карманные деньги ему урезали вдвое, так что разгуляться, как прежде, было уже невозможно. Из-за скудости средств он превратился в бедного прихвостня среди друзей.

— Я думала, он злодей до мозга костей и ни за что не станет ездить к госпоже Изабелле, — заметила Санча. — А вот поди ж ты.

— Ну, она его единственная оставшаяся сестра.

Кардинал де Маре тоже знал, что Ипполито время от времени наведывается в монастырь Сант-Анджело, но никак ему не препятствовал.

Три года прошли без особых происшествий.

***

— Рафаэль, ты в этом году опять пропустишь Мораторий? — спросила Джулия, похрустывая гриссини в гостиной дома де Бальтазар.

Прим. перев.: хлебные палочки

Мораторий был добровольным сроком служения от года до пяти лет для богословов, мечтающих принять сан священника. Отслужив этот срок, они уезжали в языческие земли или глухие деревни и несли людям веру Йесака.

— Не знаю.

— Но если не поедешь, священником тебе не стать.

— Это всего лишь учебная практика. Не думаю, что от неё зависит, стану ли я священником.

— Прекрати нести ерунду.

О том, что Рафаэль хочет принять сан, знали только маркиза Бальтазар и Джулия. Маркиза строго-настрого велела сыну ничего не рассказывать отцу.

Джулия откусила ещё кусочек гриссини и сказала:

— Может, просто остаться в миру и сделать маму счастливой?

Рафаэль промолчал.

— Тебе ведь нравится Ари, так?

Рафаэль вздрогнул и уставился на Джулию, широко раскрыв глаза.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто. Просто это и так заметно. Каждое твоё действие так и вопит: «Я! По уши! Влюблён в Ариадну!»

— Не издевайся, — нахмурился Рафаэль и потёр лицо, но возразить не смог.

Когда-то он твёрдо намеревался продолжить обучение в Падуе, но сейчас от этого плана не осталось и следа: он работал учителем в столице. Причём обучал он не детей королевской семьи или знатных особ — нет, он учил простолюдинов.

Школа, которую Ариадна построила для детей из приюта Рамбуйе, называлась Scuola di Greta, Школа Греты. За несколько лет она разрослась до трёхсот учеников: туда начали принимать детей бедняков из окрестностей. Ариадна и сама преподавала, когда появлялось свободное время — как раньше учила Санчу. Но учеников стало слишком много.

Как только Ариадне потребовалась помощь, Рафаэль присоединился к занятиям в Школе Греты — благо большую часть времени он всё равно ничем не был занят. Поначалу он просто учил детей читать и писать, но со временем начал составлять учебники и даже стал чем-то вроде директора школы.

— Ты тратишь время на то, что не приносит тебе ни малейшей выгоды, а стоит Ариадне только позвать — прибегаешь как верный пёсик, — продолжала Джулия, неторопливо дразня брата. — И мой колкий братец, печально известный как пасть ужаса, за последние пять лет ни разу не съязвил никому при Ари.

— Может, я просто исправился?..

— Тогда будь так любезен держать себя в руках и передо мной тоже.

Полулёжа на диване, Джулия снова принялась терзать брата вопросами:

— Может, ты уже просто признаешься Ари в своих чувствах и попросишь отца посватать тебя к дочери кардинала?

За последние три года Ариадна так и не вышла замуж. Должно быть, сначала претенденты не хотели навлечь на себя немилость герцога Пизано. Но Чезаре де Карло засел в своих приграничных владениях и за три года ни разу не показался в столице. Его влияние постепенно сошло на нет.

Конечно, были и другие причины, по которым возле Ариадны так и не нарисовался жених. Она почти не участвовала в светской жизни, так что возможностей познакомиться было немного. К тому же её отец одним своим видом давал понять: к его дочери свататься бесполезно. Не так уж много нашлось бы смельчаков, готовых посвататься к ней ради гарантированного отказа.

И была ещё одна причина: мужчины не горели желанием портить отношения с Рафаэлем, наследником дома Бальтазаров.

— Кроме того, Ари уже почти вышла из брачного возраста.

На дворе был уже 1127 год, и Ариадне исполнилось двадцать. Замуж ей следовало выйти до того, как её окончательно сочли бы старой девой.

— Нетрудно понять, почему Его Высокопреосвященство так упорно держит дочь незамужней.

В семье де Маре только у Ариадны был дворянский титул.

— Конечно, решать нашим родителям, но если ты предложишь передать титул графа де Маре сыну брата Ари, кардинал долго противиться не станет. А нашей семье лишний графский титул ни к чему.

— Знаешь, Джулия…

Но Рафаэль вдруг свернул разговор совсем в другую сторону — куда более далёкую от практичности сестры.

— Как ты думаешь, что такое любовь?

— Любовь? — переспросила Джулия, округлив глаза.

У неё на языке вертелось: «Это то, что ты сейчас делаешь». Но она решила ответить серьёзнее.

— Ну… Наверное, когда ты влюблён, то всегда хочешь видеть этого человека?..

Отвечая, Джулия подумала о Франсуа. За последние несколько лет они заметно сблизились. Сначала Франсуа считал её знатной дамой с дурным характером. Он был к ней холоден, но со временем всё изменилось — он разглядел её настоящую.

И всё же между ними сохранялась дистанция, которую никак не удавалось преодолеть. Франсуа не видел в ней женщину. Может, дело было в разнице положений. А может, в том, что ей не хватало женского обаяния. Джулия понятия не имела, о чём он думает.

— Или… жажда, которую ничем не утолить?

Сказав это, Джулия почувствовала во рту неприятный вкус и отложила гриссини.

Рафаэль посмотрел на сестру с лёгкой жалостью:

— А по-моему, любовь — это когда ты принимаешь в человеке всё, без остатка.

Если по-настоящему любишь, принимаешь другого любым, кем бы он ни стал — убийцей, преступником или калекой. Это безусловное чувство, вроде того, как родители любят своих детей.

Тут Рафаэль вспомнил, как вздрогнул при виде левой руки Ариадны. Ему до сих пор было стыдно за ту реакцию.

Почему я тогда отпрянул? Значит ли это, что я любил её недостаточно сильно?

— Знаешь, каково это — не иметь права честно сказать о своих чувствах человеку, которого любишь, потому что сам себе кажешься недостойным?

Джулия кивнула. Её чувство было совсем иным, но… она тоже испытывала к Франсуа что-то похожее.

— Я хочу попросить её быть рядом со мной, когда стану для неё достаточно хорош, — мечтательно сказал Рафаэль. — Когда мне не будет ни капли стыдно перед ней.

В ответ на грёзы брата Джулия напомнила:

— Рафаэль, время не стоит на месте. — Она вернула братцу его же жалостливый взгляд. С его тонкими чертами лица и её дерзким выражением в такие моменты они и вправду были похожи как близнецы. — Вы с Ари умрёте задолго до того, как всё станет «идеально».

Но Рафаэль вместо того, чтобы принять к сведению слова сестры, вспыхнул и огрызнулся:

— А сама-то! Ещё долго будешь отказывать женихам?!

— Зачем ты вообще это вспомнил?!

Брачный возраст Джулии тоже подходил к концу. За последние три года она отказала двум сыновьям графов и одному сыну маркиза. Последнее предложение было по-настоящему удачным, и маркиза Бальтазар даже плакала от досады, пытаясь уговорить дочь, — но безуспешно. Джулия упрямо сжала губы и не сдалась до конца.

Мне не нужен никто, кроме него.

Разговор с братом только испортил ей настроение. Раздражённая, Джулия замолчала и отвернулась к окну.

Ну и делай как знаешь, Рафаэль де Бальтазар. Не буду тебя останавливать.

А Рафаэль вскоре пожалел, что не прислушался к совету сестры.

По всему Центральному континенту разлетелась небывалая весть о победе. Войско Третьего крестового похода захватило Йесак — тысячелетнюю столицу и святой город Господа.


------------
Прим. перев.: 186 глава манхвы.

Грета — та самая девочка из приюта Рамбуйе (см. главы 210–212).