Дата выхода оригинала: 19.07.2023

---

Тысячелетний Йесак располагался в идеальном месте, созданном самой природой: с тыла город защищали отвесные скалы, так что держать оборону приходилось только с фронта.

Крепостные укрепления выстроили в три линии — нападавшим нужно было преодолеть первый, второй и третий рубежи обороны, прежде чем войти в город. Поэтому ни имам Хатун, правитель Йесака, ни большинство участников Третьего крестового похода, ни кто-либо на Центральном континенте не верил, что Йесак когда-нибудь падёт.

Но отряд Чёрных Шлемов под началом Альфонсо, прозванного Каско Неро, сделал невозможное возможным.

— Если атаковать сверху, с осадной башни, преимущество позиции будет на нашей стороне! — прокричал Альфонсо.

Туча стрел обрушилась на стены Йесака, возвещая начало штурма. Чёрные Шлемы дали свой ответ, метнув в защитников град тяжёлых копий — это были уже не простые копейщики, а рыцари, четыре года закалявшиеся в боях. Обычным солдатам такие броски и не снились.

Подавив сопротивление защитников на стене, отряды Альфонсо закинули на зубцы деревянные лестницы, скреплённые верёвками, и устремились наверх. Каждый из них был опытным бойцом, обладавшим непревзойдённым мастерством, тогда как гарнизон язычников выставили на стены лишь после краткой подготовки. Неудивительно, что оборона города дрогнула.

Как только ворота удалось распахнуть, нападавшие смели всех, кто попадался им на пути.

— Гоните их! Дальше за ними один сброд! — скомандовал Альфонсо.

После того как Чёрные Шлемы прорвали первый рубеж обороны на внешней стене, где были сосредоточены и запасы, и основные силы, защитники растерялись. Второй рубеж пал ещё легче первого. После этого в войске начались споры — сдаться или драться насмерть.

Третий рубеж, разумеется, пал ещё быстрее.

Во время битвы за святые земли Аль-Роммани великий герцог Ольденбург упал с коня и получил прелом тазобедренного сустава. С тех пор ему стало трудно держаться в седле, и он больше не мог лично командовать армией. Его место занял принц Альфонсо.

Так что в сражении за Йесак именно он был и командующим центральной армией, и верховным главнокомандующим — и ему же достались победные лавры.

— Йесак пал благодаря нашему принцу!

— Слышала, он возвращается на Центральный континент с победой и почестями!

— Говорят, что он поднял святой меч Каледвулх, принадлежавший самому Львиному королю Гийому? А кто воздымает этот меч, тот и станет императором всего Центрального континента!

Народ Этрусского королевства ликовал, узнав о победном возвращении законного принца Альфонсо де Карло, о котором так долго не было вестей. Казалось, прежних сомнений в его верности родине из-за матери-галликанки будто и не было.

Три года назад, когда тяжёлая кавалерия Галлико вторглась в Этрурию, этрусские войска смогли отразить нападение лишь потому, что врагов поразила чума. В честном бою они ещё ни разу не побеждали. Но теперь их Золотой Принц своими блестящими подвигами под Йесаком вернул королевству былую славу. Одним ударом он стёр с народа клеймо поражения.

Подданные в один голос восхваляли его. Только одному человеку — нет, одной чете — эти восторги были решительно не по душе.

— Неужели какой-то меч даёт право на императорский престол? — резко бросил Лео III. — Эта невежественная чернь поднимает шум из ничего.

Рыжеволосая красавица Рубина, уже женщина средних лет, его поддержала:

— Кажется, флот крестоносцев вот-вот зайдёт в порт Таранто? Очень надеюсь, что вся эта шваль не сотворит чего-нибудь глупого, когда принц вернётся.

После того как три года назад королю не удалось взять Ариадну в жёны, он держался Рубины и больше не затевал новых авантюр. В зерне больше не было острой нужды: графиня де Маре снабдила его достаточными запасами и была помолвлена с его сыном.

Сделать бывшую невесту своего сына — официально племянника, — законной супругой Лео III не мог. Разве что он мог бы сделать её своей любовницей. За последние годы ни одна другая женщина не смогла так привлечь внимание короля, как Ариадна де Маре. Никто не приносил политической выгоды, и никто не был достаточно красив, чтобы его заинтересовать.

Так что герцогиня Рубина по-прежнему занимала шаткое положение «невестки» и любовницы короля. Естественно, ей приходилось изо всех сил угадывать его настроение и лезть из кожи вон, чтобы угодить.

— В самом деле, какое дело до того, что там думает эта чернь, — заметила Рубина, улыбаясь так, что глаза превратились в щёлочки, и мягко его приободряя. Ей не хотелось, чтобы король поддался тревожным настроениям в народе.

Налоги с народа собирали вассалы, так что мнение простолюдинов мало кого волновало. Да, всё это портило Лео III настроение, но Рубина была только рада этим воспользоваться.

— А вот что на уме у рыцарей принца Альфонсо… тут я и сама не берусь судить. Рыцари — народ с богатой фантазией, не так ли?

Законный сын короля, покорив Йесак и вернувшись на Центральный континент в ореоле славы, вёл с собой около восьмисот рыцарей — людей, принятых им под знамёна во время Третьего крестового похода. Те, что не осели в Йесаке и не разъехались по родным землям, поклялись следовать за принцем до конца.

Но их было слишком много. Восемьсот тяжеловооружённых рыцарей, прошедших многолетнюю войну! Экипированы они были не хуже иных кондотьеров. Достаточно добавить к ним две-три тысячи пехотинцев, и этого войска уже хватит на небольшую осаду и сражения среднего масштаба.

От картин, которые так искусно рисовала в его воображении Рубина, лицо короля побледнело. Он уже пережил мятеж другого своего сына.

— Безопасно ли… впускать их всех за городские стены? — негромко спросила герцогиня.

Лео III молча вцепился в подлокотники трона.

— Может, лучше принять все меры предосторожности? На всякий случай…

Седая борода короля мелко задрожала. Он ни за что не позволит собственным сыновьям снова унизить себя.

***

— Рафаэль, говорят, Альфонсо вернулся! — с нескрываемой радостью воскликнула Ариадна. — Даже представить не могу, каково ему пришлось в тех далёких краях!

Однако вскоре после всплеска радости вернулось ясное понимание: между ней и Альфонсо была стена.

Пока его не было, Ариадна успела и обручиться, и разорвать помолвку. Не по своей воле — но от этого факта никуда не деться. К тому же прошло уже целых четыре года с тех пор, как она в последний раз получила от него письмо. Осознав всё это, она на миг замолчала, а затем натянуто улыбнулась.

Рафаэль взглянул на притихшую Ариадну. Она сбивчиво заговорила, пытаясь как-то оправдать внезапную перемену настроения:

— Ну… я просто рада за принца — и как друг, и как верная подданная.

Рафаэль понял её заминку, но сделал вид, что ничего не заметил.

— Прошли годы с нашей последней встречи, — отозвался он. — Но в тот раз Альфонсо выглядел довольно бодро. Не скажешь, что он так уж страдал.

Ему не хватило бы нахальства воспользоваться её смущением и обернуть разговор себе на пользу. Напротив, его ранило то, как осторожно она подбирала слова. Поэтому он постарался подбодрить Ариадну, словно и правда ни о чём не догадывался.

— Поле боя словно создано для Альфонсо. Недаром его превозносят как бога войны и встречают с почестями.

Слабо улыбнувшись, она ответила:

— Наверное, вы правы.

Однако Ариадна выглядела обеспокоенной. В глубине души она всё ещё считала Альфонсо своим возлюбленным. Где-то далеко теплилась надежда, что давно угасший огонь между ними вспыхнет вновь, стоит ему только вернуться. Но ей было слишком стыдно открыто признаться в этих чувствах.

Рафаэль перестал делать вид, что ничего не понимает, и выпалил то, что думал на самом деле:

— Я знаю, вы давно не переписывались, но на то ведь наверняка была причина. Тот Альфонсо, которого знаю я, не стал бы молчать просто так.

В конце концов, его друг не из тех, кто трусливо сбегает от проблем.

— Если между вами возникло недоразумение, его можно уладить разговором. Теперь, когда он вернулся, у вас есть шанс всё исправить. Не позволяйте переживаниям брать над вами верх.

Едва эти слова сорвались с его губ, Рафаэль принялся яростно корить себя.

Ну какой же ты дурак. Как ты мог упустить такой шанс? Как можно быть настолько бестолковым? Надо было промолчать и воспользоваться моментом. Вот поэтому ты ничего не добился с Ари за все три года, хотя был рядом с ней!..

Ариадна же, напротив, просияла, услышав слова Рафаэля. Солнечный свет из окна упал на её поблёкшее лицо и словно усыпал кожу золотым песком. Сверкающая улыбка девушки была для него дороже любых сокровищ.

Её губы чуть заметно дрогнули, а надежда вспорхнула высоко в небо, словно птица.

— Спасибо вам, — тихо сказала она.

Рафаэль на миг лишился дара речи. Лишь спустя мгновение он с трудом выдавил слова:

— Пожалуйста. Я ведь всего лишь сказал правду, разве нет?

К счастью, прежде чем он успел произнести что-то ещё, о чём сильно бы пожалел, в дверь кабинета торопливо постучали.

— Что случилось? — спросила Ариадна.

— Госпожа! — в кабинет влетела Санча. — Вам письмо!

На лице Ариадны ясно читалось: «И что с того?»

Но Санча глубоко вздохнула и с трудом выговорила:

— Посмотрите, от кого оно! Мне показалось, вы захотите прочесть его немедленно.

Недоумённо нахмурившись, Ариадна взглянула на конверт.

Порт Таранто. Третий крестовый поход.

Глаза Ариадны расширились. Среди участников похода был лишь один человек, который мог бы ей написать.

Дрожащими руками она попыталась вскрыть конверт, но никак не могла. Чем сильнее она торопилась, тем хуже слушались её руки.

— Ари, вы в порядке? — негромко спросил Рафаэль.

У Ариадны не было времени ответить на его вопрос. Едва распечатав письмо, она торопливо, почти жадно пробежала его глазами.

Оно оказалось довольно длинным. Почерк грубоват, буквы крупные, но текст плотно покрывал обе стороны листа.

С каждой строкой лицо Ариадны бледнело всё сильнее. Прочитав первую страницу, она ещё быстрее перешла ко второй. Дочитав до конца, она отложила письмо, не в силах осмыслить прочитанное.

— Ари?.. — почувствовав неладное, Рафаэль снова осторожно окликнул её: — С вами всё в порядке?

Он положил руку ей на дрожащее плечо:

— Что там написано?

Кровь отхлынула от лица Ариадны. Мертвенно-бледная, она с трудом выговорила:

— Рафаэль…

Он украдкой глянул на письмо в её руке и успел разглядеть лишь конец письма, где стояла подпись «A», выведенная синими чернилами.

— Простите, вы не могли бы оставить меня одну?..

Рафаэль распахнул глаза. Скрыть, как сильно ему хочется узнать больше, он не мог: это было уже не простое любопытство, а настоящая жажда. Однако Ариадна была слишком потрясена, чтобы заметить его чувства. Она едва сумела улыбнуться.

— Похоже… мне не стоило так надеяться.

Я одна всё это себе придумала.

Ариадна опустила голову.

***

— Командир… то есть, Ваше Высочество! — окликнул Бернардино.

Альфонсо, восседавший на белом коне, обернулся к нему:

— А?

После высадки в порту Таранто под восторженные крики южан принц Альфонсо и его рыцари начали сухопутный марш. Сейчас они шли по равнине в полутора днях пути от Сан-Карло.

— Кажется, Элько что-то принёс.

Выслушав Бернардино, Альфонсо оглянулся в хвост колонны. Он увидел, как Элько, сжимая поводья одной рукой, торопливо, почти лихорадочно подгоняет коня. С тех пор как он лишился руки и одного глаза, тело его перекосило: позвоночник искривился, спина выгнулась горбом, а шея с головой подались вперёд.

Принц молча ждал донесения.

— Ваше Высочество! Из Палаццо Карло прибыло послание от его величества!

Он криво усмехнулся. Его холодная насмешка никак не вязалась с тёплым весенним солнцем Этрусского королевства. Весть от отца едва ли могла быть приятной.

Принц Альфонсо, облачённый в чёрные доспехи, величаво повернул коня вправо.

От него веяло пылью дорог и солдатским потом, но выправка оставалась по-королевски прямой. Чёрные доспехи были подогнаны безупречно, но при ближайшем рассмотрении было видно, сколько боёв они выдержали: металл стёрся, вмятины и царапины покрывали пластины.

Некогда золотистые волосы Альфонсо теперь походили на песок пустыни, опалённые беспощадным солнцем. Шевелюра была грубо обрезана до плеч полевым кинжалом, которым обычно рубят корни и перерезают канаты. Солдату на передовой столичная стрижка ни к чему. Под тем же солнцем загорело и тело: он уже не был тем юным принцем с нежной молочной кожей.

Однако высокий лоб, прямой аристократический нос и плотно сжатые губы по-прежнему ясно говорили о благородстве, не поблёкшем со временем. Он держался сдержанно и собранно, как человек, с детства приученный к хорошим манерам.

— Передай, — распорядился принц.

Элько послушно вложил в его руку короткую записку, доставленную королевским гонцом. Исполинская фигура Альфонсо и маленький, перекошенный силуэт Элько на миг пересеклись.

Командующий Альфонсо был в полтора раза крупнее среднего мужчины и одним своим присутствием внушал страх. Но стоило ему пробежать глазами послание короля, как его лицо тихо исказилось.

В один миг словно тень легла на всех окружающих.


---------------
Прим. перев.: 187 глава манхвы.