Дата выхода оригинала: 23.07.2023

---

Рыцари чувствовали, что принц тихо кипит от ярости. Ни один из них, даже Бернардино и Элько, не осмеливался с ним заговорить.

Если бы не Манфреди, задержавшийся с объездом колонны, они ещё не скоро узнали бы о содержании письма. Но он нарочито легко спросил:

— Ваше Высочество, что пишет любезный наш государь?

Альфонсо передал королевское послание Бернардино. На губах его играла насмешливая, яростная полуулыбка.

Пока рыцари собирались вокруг, чтобы прочесть записку, принц медленно произнёс:

— Он запрещает нам входить за стены Сан-Карло.

— Что?..

Рыцари отреагировали гневом и изумлением.

— Его Величество чересчур суров!

— Как можно так обойтись с единственным законным наследником, вернувшимся домой почти через пять лет?!

— Мы что, на прогулке были?! Прославили Этрусское королевство в боях Священной войны, на грани смерти! Возвращаемся с триумфом! И после всего, что мы совершили, — вот это?!

Альфонсо промолчал, не ответив ни слова, и смотрел вперёд. Ответ уже прозвучал в словах рыцарей: он единственный законный наследник. Главнокомандующий Крестового похода, вернувшийся с победой.

Когда все успокоились, Бернардино спросил:

— Ваше Высочество, каковы будут ваши распоряжения?

Требования короля звучали предельно ясно. Рыцари должны полностью разоружиться и ждать за стенами Сан-Карло. Сам принц должен явиться в Палаццо Карло на аудиенцию к королю — безоружным и в одиночку.

Эти условия были неприемлемы.

— Мы наступаем как есть.

Не «маршируем», а «наступаем» — именно такое слово выбрал принц.

Бернардино осторожно спросил:

— А... что дальше?

— Разобьём лагерь прямо у стен Сан-Карло.

Знак протеста королю. Рыцари оживились.

На этот раз Элько, отвечавший за хозяйство, уточнил:

— Соорудить что-нибудь на скорую руку, чтобы продержаться дня два-три?

— Нет, — ответил принц ровно, но твёрдо. — Ставим лагерь за пределами досягаемости стрел.

Глаза рыцарей вспыхнули. Когда война на пороге, обученная армия всегда начинает с возведения лагеря неподалёку у поля боя.

Если понадобится, сможем штурмовать и Сан-Карло.

— Мы ведь люди, привыкшие к войне, — бросил Альфонсо и усмехнулся. — Глупые солдаты всего лишь делают то, что умеют лучше всего.

На лице Альфонсо читалась свобода — роскошь, доступная лишь уверенным в своей силе.


Прим. перев.: финал — эхо слов королевы Маргариты из главы 76.

***

Рыцари мигом возвели полноценный воинский стан прямо у стен Сан-Карло. Высокородным воинам и заниматься черновой работой по укреплению лагеря? Для рыцарей Центрального континента, давно отошедших от ремесла войны, это было бы немыслимо.

Но закалённых в боях ветеранов это не смущало. Бои, лагерь, снабжение — всё это часть войны. Ради победы они были способны на что угодно и отлично справлялись с этим.

Немыслимо было и другое. Обыватели и подумать не могли, что увидят законного наследника престола и его славных рыцарей так близко, вживую. Быть может, им выпал единственный шанс за всю жизнь.

Надев самые приличные одежды, они принесли к лагерю принца лучшие кушанья — точно так же, как приносят дары священнику и возносят молитвы Небесному Отцу.

— Пришли почтить Его Высочество, спасшего Йесак!

— Станьте нашим мудрым государем, о принц Этрурии!

— Пусть вся наша семья благоденствует, пусть смоются наши грехи…

В лагерь Альфонсо хлынули дары — свежий хлеб, спелые черешни и шелковица, сочная свинина. Всё это больше напоминало подношения Небесному Отцу, чем походную провизию.

Но не только простолюдины радовались возможности подойти к принцу напрямую.

— Его Высочество Альфонсо у стен Сан-Карло?!

— Дорогой, быстрее! Надо хоть что-то собрать и отправить! Когда ещё люди вроде нас смогут показаться принцу?

— Одеть старшенького в новое да послать с дарами?

— Дурень! Не лезь — упустим такую возможность! Взятку… то есть подарок я сама понесу.

Дворяне один за другим стали появляться в расположении войск с дарами. Сначала пришла столичная мелкая знать. Их подарки были чуть более изысканными, чем дары простолюдинов: украшения с религиозной символикой, памятные вещи.

— Ах, но Его Высочество занят...

Они рассчитывали на аудиенцию в лагере, но увидеться с Альфонсо так и не удалось. Он больше не был тем юным принцем, что терялся в толпе на приёмах у маркизов и не мог отказать из вежливости. Теперь он не тратил время из жалости или благодарности — оно стоило слишком дорого.

Это было и закономерно, и справедливо, так что знать приняла отказ без ропота. Но надежды не оставила.

— Долго ли Его Высочество намерен оставаться здесь?..

— Почему он не спешит во дворец?..

Те, кому отказали в аудиенции, принялись выпытывать, отчего же принц Альфонсо носа не высовывает из палаточного городка. И, конечно же, искали способ встретиться в следующий раз.

— Ваше Высочество, что нам отвечать?

Альфонсо махнул рукой вопрошающим рыцарям — уходите.

— Придумайте что-нибудь.

Разберётесь сами.

Так Бернардино, Манфреди и Элько принялись ломать головы в поисках решения.

Первым подал идею Элько:

— А что, если так... Скоро праздник святого Георгио, покровителя паломников и воинов. Скажем, что ждём этого дня, чтобы войти в Сан-Карло?

Но Манфреди возразил:

— Элько, кто поручится, что мы войдём в город к той дате?

— Да... Если праздник пройдёт, а мы так и останемся торчать в лагере, то вызовем подозрения, — подхватил Бернардино.

Тогда Элько пожал единственным оставшимся плечом:

— Что ж. Тогда попробуйте угадать, чего хочет принц.

Бернардино и Манфреди звали его просто по имени, без церемоний, но тот с обоими держался на «вы», хотя знал их с детства. Так повелось с того момента, как Элько был вынужден сложить меч.

Но за подчёркнутой почтительностью проступала странная уверенность, когда он заговорил о намерениях принца:

— Если бы Его Высочество переживал о том, что подумает король, разве стал бы разбивать лагерь впритык к стенам Сан-Карло?

Бернардино с Манфреди переглянулись. Элько добавил:

— К тому же, если бы он беспокоился о последствиях, вряд ли бросил бы нам: «разберитесь сами». Он бы принял решение и отдал приказ.

— Да кто ты такой, чтобы решать за всех?! — вспылил Манфреди, но Бернардино его остановил.

Манфреди — добряк, но уж больно прямолинеен.

Бернардино предложил компромисс:

— Спросим у Его Высочества, стоит ли так поступать. Если одобрит — сделаем по-твоему, Элько.

Тот склонил голову, скрывая недовольство:

— Хорошо. Схожу и узнаю.

Элько скрылся в шатре Альфонсо и почти сразу вышел. На лице его играла улыбка человека, опьянённого победой.

— Приказал исполнять.

Манфреди стиснул зубы. Бернардино легонько похлопал его по спине:

— Ладно. Скажем, что ждём праздника святого Георгио ради благословения. — Он повернулся к Манфреди. — Договорились?

— Договорились, Дино, — процедил тот сквозь зубы.

***

Ариадна не переставала теребить письмо от «A», полученное несколько дней назад. Это должно было быть письмо от Альфонсо, ведь он всегда писал синими чернилами. Обычно каждая буква, вышедшая из-под его пера, была глубоко вдавлена в бумагу, но здесь нажим был каким-то неровным.

Впрочем, это вряд ли так важно. Может, писал в спешке, а может, был слишком разгневан, чтобы сохранить свой обычный почерк. Учитывая содержание, второе казалось более вероятным.

Ей хотелось перечитать его ещё раз, но развернуть лист она не решалась. На её месте любой бы поступил так же.

Госпоже Ариадне де Маре.

Давно не писал, но молчание всегда имеет причину. Намеревался хранить его до конца, но раз уж возвращаюсь на родину, лучше заранее расставить всё по своим местам. Берусь за перо против воли.

На передовой я узнал о вашем романе и помолвке. Дрожь сотрясала меня от такого невообразимого предательства, когда я не мог сомкнуть глаз.

Вы с моим единокровным братом, да ещё в тот самый момент, когда я был на волосок от смерти... Ариадна де Маре, известная как святая для бедняков, — хуже язычника, отвергшего Небесного Отца.

Как я слышал, ваше обручение кончилось разрывом, однако вы успели вдоволь насладиться обществом моего брата и обрести титул. Примите мои поздравления. Без той помолвки графом стал бы ваш брат, не так ли?

Будучи графиней, вы можете встретить меня в обществе, но помните: не надейтесь зря. Мало кто знает, но у меня есть верная жена. В отличие от вас, она поверила мне с самого начала, рисковала жизнью, чтобы спасти меня, и не изменила до конца.

Когда в Галлико мне грозила смерть, Лариесса де Валуа поставила на кон свою жизнь ради моего спасения. Со временем я понял, какая это жертва. Немногие способны бросить всё ради другого, не думая о выгоде. Это я понял на войне — и глядя на вас.

Не хочу, чтобы из-за вас моя жена тревожилась. Ежели свидимся в Сан-Карло — ведите себя так, словно мы незнакомы. Это моя первая и последняя просьба.

В последний раз пишу это имя,
A.

Ариадна тщательно сложила письмо и спрятала поглубже в ящик стола. Это было наказанием за проступок.

Наказание за проступки… о, за собственные она бы с радостью его приняла. Но сколько раз её наказывали за несделанное? Сколько раз ответственность казалась несоразмерной?..

Она сняла перчатку с левой руки и посмотрела на красные пятна. За несколько лет она привыкла к ним. Шрамы от попыток сбить и стереть пятна поблёкли. Красные точки остались прежними.

Прочитав письмо Альфонсо, Ариадна вновь проверила руку — не прибавилось ли пятен?

Казалось, всё осталось так же. Может, потому что их слишком много, чтобы заметить. Или всё-таки кисть не реагировала, потому что за грехи платит сердце?

Что ж, всё к лучшему.

С такой уродливой рукой о браке или любви она даже мечтать не могла.

Всё просто идёт своим чередом.

Голова всё понимала. Болело лишь сердце.


--------------
Прим. перев.: 188 глава манхвы.