Дата выхода оригинала: 19.11.23

---

Сердце Ариадны словно ухнуло вниз от леденящего ужаса. Лицо её побелело.

Магия дала сбой? Отметины всё ещё видно? Нет. Этого не может быть.

В Этрусском королевстве женщина с физическими недостатками считалась худшей партией. Будь она хоть первой красавицей, хоть родной дочерью короля — её стоимость на брачном рынке стремилась к нулю. Никто не захотел бы на ней жениться.

Эту тайну ни в коем случае нельзя было раскрывать. И уж тем более нельзя было позволить Альфонсо узнать о ней.

Как маленький дикий зверёк, нос к носу столкнувшийся с человеком, Ариадна замерла на месте. А сидевший напротив Альфонсо с потемневшим от гнева лицом вдруг вскочил на ноги и в один шаг оказался возле неё.

Нет. Так не должно быть.

Она инстинктивно спрятала левую руку за спину и попыталась отодвинуться от надвигающегося принца, но упёрлась в спинку дивана. Бежать было некуда.

Альфонсо крепко перехватил её запястье. Поставив одну ногу на край дивана, он навис над Ариадной, которая вжалась в обивку, не в силах вырвать руку из его стальной хватки. Их тела соприкоснулись.

— Неужели твоя мачеха до сих пор!.. — начал было Альфонсо, но на полуслове осёкся, почувствовав, что что-то не так.

Он тоже на миг провалился в прошлое. Лукреция умерла. Она была мертва уже много лет.

Альфонсо высоко поднял руку Ариадны, не ослабляя захвата. Ему казалось, что её кожа слишком холодная — но на самом деле он просто не осознавал, насколько горячей от эмоций стала его собственная ладонь.

Тогда он спросил уже гораздо тише:

— Что у тебя с рукой?

В этот момент Ариадна тоже поняла: что-то не так. Альфонсо держал не её уродливую левую кисть. Он касался правой.

— С рукой?..

Она с запозданием посмотрела на запястье, зажатое в его ладони. На обеих её руках виднелись царапины: когда карета перевернулась, Ариадна попыталась закрыть лицо руками. А может, она неудачно оперлась на них при падении. Но всё её тело ныло от ушибов, и она не сразу сообразила, из-за чего Альфонсо так взвился.

Она присмотрелась к правой руке: от безымянного пальца и до самого локтя тянулись тусклые жёлто-фиолетовые синяки.

— Несколько дней назад с моей каретой произошёл несчастный случай… — объяснила Ариадна.

Лицо Альфонсо потемнело ещё больше.

Она поспешно добавила:

— Ничего серьёзного... Ваше Высочество.

Альфонсо сжал её запястье ещё сильнее. Трудно было сказать наверняка, что стало тому виной: её попытка преуменьшить серьёзность случившегося или та дистанция, которую она пыталась между ними выстроить. Как бы там ни было, от боли в руке Ариадна непроизвольно поморщилась.

— Ах… — не сдержавшись, выдохнула она. Это было похоже на тихий стон.

Альфонсо немедленно ослабил хватку. Впрочем, отпускать её он не собирался. Он лишь слегка повернул её запястье, словно собирался поцеловать тыльную сторону кисти, и внимательно осмотрел раны.

— С каких это пор «ничего серьёзного» оставляет на пассажирах такие увечья?

Воин, известный своей немногословностью, выдал за один раз столько слов, сколько обычно не произносил и за целый день, попутно тщательно изучая её руку.

— Эти травмы остались от того, что ты пыталась на что-то опереться всем весом... Это не просто царапины.

Он хотел было проверить мышцы с внутренней стороны её руки, но вовремя остановился, опасаясь снова причинить ей боль.

Вместо этого он констатировал:

— Cильнее всего у тебя пострадала не кисть, а локоть.

Казалось, он был готов не просто расследовать аварию, но и в мельчайших деталях восстановить картину происшествия. Ариадна сдалась и призналась:

— Карета… перевернулась.

Глаза Альфонсо расширились.

— Она опрокинулась набок, — продолжала девушка.

— Да как подчинённые графини де Маре вообще смеют настолько халатно относиться к безопасности своей госпожи?! — взревел Альфонсо.

От человека, который отродясь не повышал голоса, этот крик звучал по-настоящему пугающе.

Они всё ещё были на диване, вплотную прижавшись друг к другу. Дыхание Альфонсо участилось, пульс забился быстрее, и этот жар передался и ей. Мужчина, находившийся от неё в считанных дити, был в самой настоящей ярости.

— Альфонсо, пожалуйста, не надо.

Ариадна инстинктивно обратилась к принцу по имени, пытаясь унять его гнев. Она попыталась заглянуть ему в глаза, подавшись вперёд так, что её тело почти вплотную прижалось к его голени. Атласное платье аристократки и кожаный сапог воина беззвучно скользнули друг о друга.

— Мои люди сделали всё возможное, — произнесла Ариадна. Голос её звучал умоляюще, успокаивающе, почти напевно. — Просто это не последствия чьей-то оплошности. Такое было очень сложно предотвратить.

Альфонсо помрачнел ещё сильнее.

— Хочешь сказать, это не просто случайность?

— Думаю… кто-то целенаправленно охотится за мной.

Лицо его исказилось.

— И такое. Уже. Было. Раньше? — каждое слово он чеканил остро и резко, словно стаккато, не скрывая силу своей ярости. — Кто-то. Охотится. За тобой?

В его серо-голубых глазах, казалось, вот-вот вспыхнет настоящий огонь.

— Но я не знаю кто.

Ариадна хотела отмахнуться, но не смогла: Альфонсо крепко сжал её запястье и не собирался отпускать. От этой стальной хватки ей стало не по себе, но она пребывала в смятении и никак не могла понять, что же именно было не так.

Раз уж Альфонсо так взбешён тем, что на неё кто-то покушался, Ариадна решила, что лучше всего будет предложить быстрое решение проблемы.

— Я скоро его найду. И сама со всем разберусь.

Пожалуйста, не злись. Мне страшно видеть тебя в гневе.

Эти слова она проглотила. Но лучше бы она произнесла их вслух.

— Сама… Разберёшься? — голос Альфонсо опустился ещё на тон ниже.

Атмосфера стала по-настоящему давящей. Ариадна была опытным политиком и на официальных приёмах легко играла людьми куда более опасными, чем принц, но сейчас она совершенно не могла понять, что делать с этим напряжением.

Это не была ни публичная, ни сугубо личная встреча. Она не могла ни осадить принца словами «не твоё дело», ни выставить его за дверь, задев за больное, как легко проделала бы это с королём Лео III.

Окончательно растерявшись, Ариадна почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Пожалуйста, не злись.

Она никак не могла взять в толк, почему Альфонсо так свирепствует, стоя перед ней. Её карета перевернулась, на неё кто-то покушался — разве не следовало сначала пожалеть её? Сказать, что ей, наверное, пришлось нелегко? Разве он не должен был утешать её, а не злиться?

— Да я!.. — Альфонсо готов был взорваться, но в этот самый миг дверь гостиной распахнулась.

— Прошу прощения за задержку!

В комнату вошёл помощник, неся перед собой целую гору бумаг. Стопка была настолько высокой, что закрывала лицо и возвышалась над макушкой, а на её вершине покоились образец ярко-жёлтой клетчатой ткани и маленькая игрушка в виде цыплёнка.

— Вот образец ткани, который больше всего нравится герцогине Бьянке, но нам нужно отдельно уточнить, захочет ли она использовать этот же стиль для украшения бальной залы... Ой!

Помощник лишь с запозданием уловил повисшее в воздухе странное напряжение. Он осторожно выглянул из-за кипы бумаг.

— Надеюсь, ничего не случилось?

Принц и графиня сидели по разные стороны стола — точно так же, как и в самом начале. Их лица казались слегка раскрасневшимися, но в остальном ничего не изменилось. И всё же что-то явно было не так.

— А?

Присмотревшись, помощник понял: принц Альфонсо и графиня де Маре поменялись местами. Изначально принц сидел у окна, а графиня — у камина, но теперь всё было ровно наоборот.

— Надо же, Ваше Высочество уступили место даме, чтобы укрыть её от яркого солнца. Какое невероятное благородство.

Пошатываясь, помощник сгрузил бумаги на край чайного столика. Ему и в голову не могло прийти, как всё было на самом деле: когда принц бросился к своему креслу, графиня, заслышав шаги в коридоре, в панике сбежала на диван у окна.

У него не было шансов узнать правду.

— Что же вы сразу не сказали? Я бы просто задёрнул шторы, — помощник подошёл к окну и задвинул портьеры. Яркий свет, заливавший комнату, тут же смягчился до приятного полумрака. — Ну что ж, продолжим наше обсуждение?

***

Вплоть до самого выхода из Палаццо Карло он вёл себя совершенно естественно. Доложил, что ему необходимо уладить дела за пределами дворца, расписался в книге посещений и зашагал прочь прямо в официальной форме рыцаря.

Но стоило ему покинуть дворцовую территорию, как Элько тут же накинул на себя грубый коричневый плащ — самый обычный, из тех, что так любят простолюдины. Эта одежда скрывала и давно потерянную руку, и пустую глазницу, превращая его в ничем не примечательного человека из толпы.

Элько был единственным человеком с увечьем в королевском дворце, и потому всегда находился на виду. Зато здесь, на улице, он мог вздохнуть свободнее.

Соблюдая предельную осторожность, чтобы никто не увязался за ним, он добрался до дома из красного кирпича на окраине Кастель-Лабико. Снаружи он выглядел как самое обычное жилище человека среднего достатка.

Когда Элько поднялся на второй этаж, его радушно встретил хозяин — лысый монах средних лет с красным носом.

— Проходи, проходи, — добродушно поприветствовал он гостя.

Но на этом всё радушие и закончилось. Как только они оказались в комнате, монах тщательно задёрнул шторы, и его поведение резко изменилось. В голосе зазвучало раздражение, а произношение отчётливо выдавало иностранный акцент:

— За тобой точно не было хвоста?

— Да за кого ты меня принимаешь?

— За кого принимаю? За недоноска, который даже одну бабу не смог убрать.

Монах набил трубку табаком и закурил, даже не подумав поделиться с Элько.

— Ответ на доклад ещё не пришёл, но наверху будут крайне разочарованы.

— И на ком, интересно, вина за провал? — огрызнулся Элько. Он был раздражён ничуть не меньше. — Если бы кое-какие придурки просто выполнили свою работу с первого раза, нам бы не пришлось сейчас ломать голову, как незаметно прикончить эту змеюку. Она и без того уже насторожилась. Если бы вы, идиоты, не влезли, мы бы убрали её за один раз! Ты хоть понимаешь, насколько усилилась охрана её дома после той первой неудачной попытки?

Монаху нечего было на это ответить, поэтому он лишь молча попыхивал своей трубкой. На первый взгляд он казался самым обычным клириком низшего ранга из Сан-Карло, но если присмотреться повнимательнее, проступали подозрительные детали.

Его одеяние отличалось от тех, что носили в Этрусском королевстве: ремень был завязан иначе, а подкладка пошита из другой ткани. Да и вообще, в будний день типичный клирик должен был выполнять свои обязанности — будь то помощь в подготовке к мессе, работа на принадлежащих монастырю землях или безмолвная медитация в келье.

Во всём королевстве не нашлось бы ни одного рядового священнослужителя, который мог бы позволить себе в будний день вот так просто сидеть и бездельничать.

— И что теперь делать будешь? — процедил монах сквозь зубы, выпуская облако дыма. — Как ответишь, если эта девка снова попытается приблизиться к принцу?

От одной только мысли, что Ариадна де Маре может хоть слово сказать принцу, Элько содрогнулся. Тут уже речь пойдёт не об ответственности — он попросту лишится головы. Поэтому он больше всех на свете жаждал её смерти.

— Надо подумать.

— Подумать? Ха! А у тебя, похоже, нервы железные.

— Да из-за кого я сейчас в таком дерьме оказался?! — рявкнул Элько, окончательно сорвавшись. — Ты принёс ту вещь?

Поскольку монах не ответил, Элько настойчиво повторил:

— Ту самую вещь, о которой я просил.


--------------
Прим. перев.: поскольку новелла — не обычная проза, а настоящий литературный киносценарий, автор профессионально работает со звуком — важным компонентом сцены. Здесь она использовала музыкальную антитезу (противопоставление), чтобы показать разницу в тоне речи Альфонсо и Ариадны.

Мелодичная кантилена и плавное легато звучит в самой реплике Ариадны, она говорит «умоляюще, успокаивающе, почти напевно». В оригинале это три очень певучих слова: 사정하듯, 달래듯, 노래하듯 (sajeonghadeut, dallaedeut, nolaehadeut) — «словно умоляя, словно успокаивая, словно напевая». Альфонсо же, напротив, чеканит каждое слово отдельным предложением. Далее автор прямо использует слово «стаккато» (스타카토로) в обороте 스타카토로 딱딱 떨어지는 — резко, отрывисто, словно отдельными ударами. 딱딱 (ttakttak) — звукоподражание резким ударам. Обычного «отрывисто сказал» здесь недостаточно: в переводе восстановлен ритм оригинала.