Дата выхода оригинала: 29.11.23

---

Ариадна совершенно не помнила мужчину, стоявшего перед ней, однако имя «Элько» было ей знакомо.

Но не потому, что этот человек оставил о себе глубокое впечатление. Скорее потому, что принц Альфонсо с отчаянием произнёс это имя перед отбытием в королевство Галлико. Более того, Альфонсо не забыл упомянуть его даже в своём последнем послании.

«Ари, я собираюсь вернуть Элько из плена».

Его имя было на пергаменте, что принц оставил в её спальне в день своего отъезда из Сан-Карло. Иными словами, Элько удостоился упоминания в последнем нежном письме, что написал ей Альфонсо.

«Я не могу просто сидеть сложа руки, когда человек пострадал из-за меня».

Ариадна перечитывала это письмо сотни раз. Забыть это имя было попросту невозможно.

Широко распахнув глаза, она посмотрела на высокого мужчину перед собой.

Честно говоря, её воспоминания о том вечере в покоях королевы Маргариты были размытыми, смутными. Она могла припомнить лишь чувство предельного напряжения и неясные очертания вокруг.

Тогда она мысленно готовилась к социальной смерти, которая должна была последовать сразу за спасением её жизни. Альфонсо крепко сжимал её руку и не отпускал. А королева Маргарита, на удивление, сохраняла полное спокойствие.

И тогда один из рыцарей принца, движимый преданностью Альфонсо, вызвался сдаться властям Галлико вместо него.

Само это событие Ариадна помнила. Ещё бы она его забыла! А вот лицо человека из памяти стёрлось. Всё её внимание в тот момент было приковано к Альфонсо и королеве Маргарите.

Однако теперь, глядя на Элько, она видела всё в ином свете. Это был он. Тот самый человек, за которым Альфонсо отправился, чтобы его спасти.

Ей сразу стало понятно, почему ему позволено передвигаться по дворцу, несмотря на его увечья. Его защищал принц.

Альфонсо… Ты добился того, чего так желал. Твой отъезд разрушил наши отношения, но в конце концов ты спас этого человека.

Ариадна молча смотрела на высокого пепельноволосого мужчину. Сожалений не было. Но какое-то вязкое, тягучее чувство захлестнуло её, и было бы преуменьшением назвать его лёгкой грустью.

Пусть Элько потерял одну руку и ослеп на один глаз, но он был жив. И благодаря его жертве она тоже осталась в живых. Было бы совершенно нормально испытывать к нему благодарность.

С улыбкой Манфреди спросил:

— Графиня де Маре, позволите ли вы представить вам этого человека?

Ариадна внимательно оглядела сгорбленного пепельноволосого мужчину.

Да, благодарность была бы здесь самым естественным чувством. И благодарить его следовало. Альфонсо сумел вернуть этого человека живым — а значит, добился того, чего так отчаянно желал. Стало быть, за принца тоже следовало порадоваться.

Но всё же… что-то было не так.

Чтобы скрыть свои истинные мысли, Ариадна лишь едва заметно улыбнулась.

Приняв её молчание за согласие, Манфреди дружелюбно похлопал товарища по плечу и представил его:

— Это Элько, рыцарь и доверенное лицо принца Альфонсо. В его преданности Его Высочеству невозможно усомниться!

Пепельноволосый мужчина растерянно улыбнулся.

— Меня зовут Элько.

В глубине души Манфреди немного тревожился, представляя графиню де Маре товарищу. Он знал, насколько враждебно тот настроен, и опасался, что Элько не сумеет скрыть свою неприязнь к ней.

Однако оказавшись перед Ариадной де Маре, Элько держался на удивление нормально. Более того — он казался чуть ли не робким.

— Боюсь, вы меня не помните… хотя мы уже встречались раньше…

Заикающийся перед Ариадной Элько напоминал крокодила, пытающегося изобразить дружелюбную гримасу.

На лице Ариадны появилась изысканная светская улыбка. К её манерам не смог бы придраться даже светоч высшего общества.

— Очень рада встрече, синьор Элько.

В её вежливом тоне сквозила холодная отстранённость, которая чётко пресекала любые его попытки приблизиться.

Её «рада встрече» ясно давало понять: она его не помнит. То, что она даже не потрудилась спросить, при каких обстоятельствах они виделись, означало одно — у неё нет ни малейшего желания сближаться.

Элько тоже уловил этот нюанс. Его проигнорировали. Уголки его губ мелко дрогнули, но маску он удержал.

— И для меня честь приветствовать вас, — произнесла Ариадна.

Она одарила его ещё одной безупречной светской улыбкой. А затем повернулась к Манфреди и спросила:

— Не подскажете, где находится Зал Звёзд?

Её слова звучали мягко, но любой человек, знакомый с этикетом столичной аристократии, уловил бы за ними ясный сигнал: «Я хочу уйти».

Этот вопрос застал Манфреди врасплох. И не потому, что он не понял намёка — как-никак, он был третьим сыном из уважаемой дворянской семьи. Просто он уже успел с гордостью заявить: «Чувствуйте себя как дома!», хотя на самом деле Зал Звёзд открывался только личной печатью принца.

— О-о… дверь откроется только с позволения Его Высочества, — замялся Манфреди. — Вообще-то я планировал сначала показать вам сад.

Он так хотел пустить пыль в глаза, а в итоге лишь выставил себя дураком. Пытаясь хоть как-то выполнить просьбу гостьи, он предложил другой вариант:

— Да, тюльпаны, к сожалению, уже отцвели, но зато розы в самом цвету. Не желаете взглянуть?

— В этом нет необходимости, — раздался в галерее тихий голос.

Это был Альфонсо. Он уже переоделся в белое и теперь стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к арке.

Как только Ариадна и её спутники обернулись к нему, принц уверенным шагом сократил расстояние между ними.

— Ваше Высочество.

— Принц Альфонсо.

Манфреди и Элько преклонили колени, официально приветствуя принца. Альфонсо подозрительно оглядел обоих, но на Элько его взгляд задержался дольше.

— Я сам провожу графиню де Маре в Зал Звёзд, — объявил он, протягивая ей правую руку. Ариадна мягко опустила на неё свою левую ладонь.

Рядом с наследником престола — настоящей башней в белых одеждах — стояла высокая, грациозная молодая графиня. Они великолепно смотрелись вместе. Казалось, что их образы сошли с картины.

Элько сам не заметил, как опустил голову. Его губы мелко дрожали.

Альфонсо не обращал внимания на оставшихся позади: он повёл гостью дальше по длинной галерее.

И хотя рука Ариадны лежала на его предплечье, на душе у него было скверно. Альфонсо не сразу понял причину этого тягучего чувства, поэтому мысленно начал искать источник своей тревоги.

Преданность его рыцарей, в особенности Элько, не вызывала сомнений. Ради Альфонсо этот человек пожертвовал рукой, глазом и честью рыцаря. На поле боя в Йесаке он брал на себя всю ту черновую работу, которой остальные брезговали. И то, что армия принца действовала без единого сбоя, было во многом именно его заслугой.

Несмотря на это, вернувшись в столицу, Альфонсо отстранил Элько от управления своим расписанием и передал эти обязанности Бернардино. Тем самым он открыто продемонстрировал своё недоверие.

Но Элько и тогда не высказал ни малейшего недовольства. В преданности ему не было равных.

Однако звериное чутьё нашёптывало: «Не верь. Не спускай с него глаз».

Это было шестое чувство. То самое, что срабатывало на поле боя за долю секунды до удара вражеского клинка.

***

— Ты сказала, во Дворце принца?! — рявкнула герцогиня Рубина.

— Боюсь, что так, Ваша Светлость, — ответила её горничная Дебора, низко опуская голову.

Не в силах совладать с яростью, герцогиня ударила кулаком по столу.

— Лисьи твари! Крысиные выродки! И как только они умудряются прошмыгнуть в любую нору?!

Рубина вовсю готовилась навредить принцу и графине де Маре в отместку за то, что они отняли у неё организацию дебютного бала герцогини Бьянки.

Она была уверена, что сперва они нацелятся на зал в главном королевском дворце Сан-Карло. Изначально она планировала молча всё одобрить, а в самый последний момент, когда бал будет уже на носу, начать выдумывать одну причину за другой и отказать им в предоставлении зала.

Однако эта затея теряла всякий смысл, если принц и графиня с самого начала решили готовить дебют Бьянки в личном дворце Альфонсо. Полномочий Рубины не хватало на то, чтобы в принципе запретить им вход на территорию дворца.

— И что, больше никаких новостей?! — требовательно воскликнула герцогиня.

— Больше ничего конкретного… — нерешительно протянула Дебора, склоняясь ещё ниже.

В последнее время у горничной появился один навык, которым она овладела в совершенстве: в любой непонятной ситуации вперивать взгляд в мыски туфель герцогини и отключаться от реальности.

— Никогда в жизни не видела такой никчёмной идиотки!.. — со скрежетом процедила герцогиня Рубина.

Из-за того, что её служанка была абсолютно некомпетентна, Рубине приходилось самой ломать голову. К счастью, когда дело касалось всяких пакостей, гениальные идеи рождались в её уме без малейших усилий.

— Раз я не могу добраться до места проведения, значит, придётся взяться за гостей.

Конечно, реальный вред, который Рубина могла причинить в данной ситуации, был весьма ограничен.

Сорвать дебютный бал какой-нибудь обычной девушки, главной целью которого был поиск подходящего жениха, для герцогини было проще простого. Достаточно лишь как следует надавить на матерей юношей из благородных семей, чтобы те запретили своим сыновьям появляться на приёме — и дело в шляпе.

Но в случае с Бьянкой этот номер бы не прошёл. Девушек уровня герцогини Таранто в стране было не сыскать, и равной партии для неё здесь попросту не существовало. Если бы местный дворянин умудрился заполучить её в жёны, это стало бы для его семьи таким невероятным триумфом, что даже покойные предки улыбались бы, глядя на него.

— Даже если они не ставят целью срочно выдать её замуж, пустой зал всё равно заставит этих выскочек понервничать.

Уязвлённое эго Рубины не позволяло ей просто сидеть сложа руки.

— Вот пусть и позорятся на балу, куда вообще никто не пришёл.

Герцогиня Рубина железной хваткой держала столичное светское общество, тогда как Бьянка, в конце концов, была всего лишь провинциалкой. Ситуация усугублялась ещё и тем, что будущего мужа для герцогини планировали искать за границей, среди иностранных монархов.

Стоило ей выйти замуж и покинуть страну, как столичные аристократки больше никогда бы её не увидели.

— Уж я покажу им, кто на самом деле заправляет высшим светом.

В идеале слухи о том, что на приёме у Бьянки не было ни души, должны были дойти аж до других государств — с припиской, что виной всему сомнительные моральные качества самой герцогини. А ещё лучше, если люди решат, что зал пустовал из-за организатора, графини де Маре, которая не пользуется в обществе ни малейшим уважением.

— Дебора!

— Да, Ваша Светлость.

— Готовь чаепитие. И тащи пергамент для писем и перья!

— Мне принести пять листов?

— Ты что, совсем тупая? Носишь голову на плечах только для украшения?! Тащи сотню листов!

На глазах у Деборы выступили слёзы.

Но ведь на чаепития обычно приглашают от силы пять-шесть человек… За что вы так со мной?..

— А ещё передай прислуге на кухне, чтобы готовились как следует! Чаепития будут идти десять дней подряд, по три группы гостей каждый день!

— Будет исполнено.

Рубина тяжело вздохнула, раздражённая собственной участью: из-за тупоумия служанки ей приходилось разжёвывать каждую мелочь. Покойная королева Маргарита вряд ли жила в таком напряжении. А вот сама Рубина, хоть и почти добралась до её положения, до сих пор крутилась как белка в колесе, не зная покоя.

— Охо-хо, как же это злит! — взвизгнула Рубина.

Может, всё это из-за того, что она всего лишь любовница, и аристократы втайне ни во что её не ставят? Да нет, непохоже на правду, судя по тому, как они все перед ней пресмыкаются.

Рубина погрузилась в раздумья. Ей позарез нужен был толковый приближённый — пусть не гений, но хотя бы кто-то, способный понимать человеческую речь.


-------------
Прим. перев.: окончание встречи с Элько — 209 глава манхвы.

Отсылки: письмо — глава 162, ночь убийства герцога Мирея — главы 136–142. Элько вызывается поехать в Галлико в главе 139.
Альфонсо действительно одет в белое в обеих версиях текста (흰 예복을 걸친 탑 같은 거구의 왕위계승자 / the towering heir to the throne in a white uniform).