Дата выхода оригинала: 17.01.24

---

Горько усмехнувшись, Ариадна произнесла:

— Оставьте, Ваше Высочество. Горько не вино, а моя собственная некомпетентность.

Мимо как раз проходил слуга с подносом. Ариадна взяла два бокала и один протянула Альфонсо; тот нехотя его принял. Она улыбнулась ему одними глазами. Интуиция подсказывала: стоит сделать принца своим соучастником по выпивке, и это наверняка остановит его нравоучения.

— Пей в меру. Ты пьяна, — заявил он.

Кажется, ошиблась.

Почти уже сдавшись, она подняла бокал, предлагая тост. На этот раз он не отказался.

— Расскажите же, Ваше Высочество…

Раздался чистый хрустальный звон. Один бокал устремился навстречу другому с пылом, второй — с явной неохотой.

Ариадна залпом осушила вино и слизнула с губ алые фруктовые капли.

— Как вам удалось укротить столичную знать, от которой никогда не знаешь, чего ожидать, и согнать их всех сюда, словно стадо ручных овец? — продолжила она.

Ариадна гордилась тем, что видит всю подноготную светского общества. И то, что Рубина нанесла ей такой удар исподтишка, больно задело её самолюбие.

Ни о чём другом она думать уже не могла.

На каком этапе я ошиблась? Что упустила? И как нужно было поступить, чтобы справиться лучше?

Альфонсо настороженно ждал, о чём же она спросит, и теперь, услышав вопрос, резко выдохнул. Спало не столько напряжение, сколько нетерпеливое ожидание с лёгкой примесью тревоги.

— Только не разочаруйтесь, графиня де Маре. История скучнее некуда, — ответил он чуть отрывистым тоном.

Принц тоже пригубил свой бокал. Сладковатое фруктовое вино для юных дебютанток совершенно ему не нравилось.

Однако девушки, пригубившие это вино, с того же дня втягивались в хитросплетения светских интриг, где невозможно было отыскать ни капли сладости. В каком-то смысле это был самый горький напиток на свете.

— Я просто воспользовался методом, который обычно используют члены королевской семьи.

Добиваться своего, не прибегая к интригам, могли лишь сильные мира сего. Метод, с помощью которого принц Альфонсо согнал столичную знать на бал Бьянки, оказался прост. Как только он оценил обстановку, немедленно направился в резиденцию маркиза Гуальтьери, негласного предводителя крупных феодалов. И вызвал он не жену маркиза, а его самого.

— Моя дорогая троюродная сестра оказалась в затруднительном положении: впереди дебют, а почти никто не ответил согласием на её приглашение, — заявил Альфонсо. — Как её опекуну, мне тоже совестно смотреть людям в глаза. Поэтому прошу вас, маркиз: возьмитесь за это дело и приложите все усилия, чтобы решить проблему.

Едва принц вернулся из Йесака, как маркиз Гуальтьери тут же встретился с ним и слёзно просил снизить в своих владениях земельный налог и подушную подать, а таможенные пошлины и дорожные сборы для купцов, наоборот, повысить. Поскольку реформа налогообложения пока не входила в компетенцию принца, эта просьба фактически была завуалированной клятвой верности: делясь своими планами, маркиз предлагал встать на сторону будущего монарха.

Однако в тот раз принц Альфонсо чётко провёл черту. Он заявил, что не может продолжать подобный разговор, поскольку рассуждения о следующем правлении нарушают долг верности Его Величеству.

Прим. перев.: глава 290.

Но сегодня принц поручил ему первое дело. Маркиз Гуальтьери решил, что наконец-то получил ответ на свою давнюю просьбу о создании фракции… ну или, по крайней мере, что ответ будет зависеть от его действий.

Они дважды, а то и трижды обменялись крепкими рукопожатиями. А затем маркиз пришёл в ужас, узнав, что даже его собственная жена не собирается присутствовать на балу, за который отвечает принц.

Сразу после ухода Альфонсо маркиз ворвался в спальню с криком:

— Дорогая, что это ещё за новости?! Ты не идёшь на приём дома Таранто? Я же ясно сказал, что мы идём! Ты что, хочешь увидеть, как мы разоримся?!

А дальше всё прошло как по нотам. Выслушав от мужа лекцию о взлётах и падениях рода, долге хозяйки дома и наличии головы на плечах, маркиза Гуальтьери, не имея времени даже отправить письмо, тут же велела подать экипаж и лично объехала всех знакомых дам по соседству. А маркиз, не решаясь полагаться только на жену, сам нанёс визиты в пару самых важных семейств.

Благородные дома, удостоившиеся визита четы Гуальтьери, в свою очередь снаряжали экипажи и отправлялись навещать уже своих знакомых.

В итоге дом Гуальтьери и несколько знатных родов, которые маркиз посетил лично, вынуждены были выбирать: встать на сторону законного принца или на сторону королевской фаворитки. Для остальных же светских дам вопрос стоял иначе: поддержать маркизу Гуальтьери или герцогиню Рубину.

Как только чаша весов склонилась в одну сторону, всё стало проще простого. Те, у кого вообще не было никаких связей, просто придерживались общего правила: если следовать за толпой, то уж на среднем уровне точно удержишься.

Стоило поручить дело маркизу Гуальтьери, как всё решилось в мгновение ока. Для верности Альфонсо в день бала лично явился в резиденцию маркиза и попросту притащил супругов с собой. Но маркиз был счастлив: он воспринял даже это как знак того, что член королевской семьи считает его своим приближённым.

Подобное было под силу лишь тому, кто обладал властью по праву рождения. Иными словами, Ариадне это было недоступно от природы.

— Я просто продавил маркиза Гуальтьери своей властью, — вкратце объяснил Альфонсо.

Выслушав всё до конца, Ариадна молча подозвала слугу, взяла новый бокал и точно так же осушила его залпом.

Альфонсо был немало озадачен. Разве всё не разрешилось как нельзя лучше? Так почему Ариадна до сих пор злится?

Она же, даже услышав о том, что принц решил проблему благодаря своему положению, продолжала корить себя за некомпетентность.

Лучше бы я заранее воспользовалась титулом графини и прибрала к рукам войска... Неужели одного лишь золота недостаточно, чтобы расширить своё влияние?

В нынешних политических реалиях Центрального континента это было, разумеется, невозможно. Ариадна была всего-навсего незамужней девицей, которая в награду за подделку свидетельства о рождении получила вместо отца жалкий графский титул без единого клочка земли. Шансов на то, что ей доверят военные полномочия, не было ни при каких обстоятельствах. Так что все её терзания были бессмысленны.

Глядя на Ариадну, которая молча вливала в себя бокал за бокалом, Альфонсо решил, что её пора останавливать. Он не сомневался, что она уже изрядно пьяна. И то, что Ариадна — обычно суровая, словно зимний северный ветер — в ответ на его упрёки улыбнулась ему одними глазами, лишь укрепляло его уверенность.

— Пройдёмся? — предложил Альфонсо.

Ему казалось, что Ариадну просто необходимо увести подальше от бального зала, где вино текло рекой. Тем более что его венценосный отец с налитыми кровью глазами уже вовсю рыскал по залу, гоняясь за женскими юбками.

— Ну да… — кивнула она.

Причин принять его предложение хватало, но одной из них определённо была ревность. В тот момент, когда Альфонсо вежливо протянул руку Бьянке, Ариадна почувствовала, как заколотилось её сердце, хоть разум и твердил, до чего это нелепо.

Безумной любви в её жизни было уже предостаточно. Если бы где-то проводился конкурс ослепших от любви дураков, она наверняка заняла бы призовое место — с её-то опытом, когда она без памяти влюбилась в мужчину и отдала за него собственную жизнь.

Разница заключалась лишь в том, что тогда её голова и сердце были заодно. Она так отчаянно желала заполучить Чезаре, так была им одержима, что её стремление владеть им безраздельно казалось и логичным, и абсолютно оправданным. Её любовь к Чезаре была вполне закономерной… за исключением одной-единственной проблемы: он не отвечал ей взаимностью.

А вот теперь у неё имелись все мыслимые причины сказать «нет». Мужчина, стоявший перед ней, был женат. Он не мог пообещать ей ничего, кроме дороги прямиком в ад — участи тайной женщины короля. Это был отравленный кубок, к которому нельзя было даже прикасаться.

И всё же, стоило ей лишь посмотреть на него, как сердце начинало выпрыгивать из груди. Чувства, душевные порывы, инстинкты — всё внутри бушевало. Ариадна отчаянно хотела понять: что же это за щекочущее чувство, волнами накатывающее откуда-то из самой глубины естества?..

Альфонсо предложил Ариадне руку. Это была та самая крепкая, широкая ладонь, которую он недавно подавал Бьянке.

— Идёмте, Ваше Сиятельство?

При виде этого жеста её охватило непередаваемое чувство удовлетворения. Ариадна без лишних слов опустила руку в перчатке на его предплечье мягким движением.

Они поднялись с дивана в углу второго этажа и неспешно пошли рядом. Столичный особняк герцога Таранто выглядел грубовато, но зато мог похвастаться прекрасным хвойным парком, сохранившим первозданную красоту природы.

Уводя Ариадну к винтовой лестнице, которой почти никто не пользовался, Альфонсо вдруг горько усмехнулся, словно о чём-то вспомнив:

— А ведь если подумать, мы с вами ни разу не были партнёрами на балу.

Их первым совместным балом стал дебют Ариадны, но тогда место её партнёра по Королевскому указу занял Чезаре. За ним последовал бал Весеннего фестиваля, но тогда партнёршей Альфонсо стала великая герцогиня Лариесса. И хотя сегодня обстоятельства были несколько иными, Альфонсо всё равно пришлось сопровождать Бьянку.

Как бы пылко они ни шептали о своей щемящей любви, какие бы печальные серенады ни пели и как бы ни прятались в саду ради тайных свиданий — место официального партнёра Ариадны Альфонсо никогда не доставалось.

— Вы совершенно правы. И сегодня, Ваше Высочество, вы тоже её не сопровождаете, — раздался холодный, рассудительный голос.

То же правило действовало и в обратную сторону: официальное место рядом с Ариадной оставалось недоступным для Альфонсо. Сегодня рядом с графиней де Маре стоял молодой мужчина с серебряными волосами.

— Не соблаговолите ли вы уступить место, чтобы я мог провести время со своей партнёршей?

Перед ними предстал Рафаэль де Бальтазар. Его слова звучали безукоризненно вежливо, но голос был пропитан откровенной насмешкой.