По площади Дакмьюма вдвое превосходил Мельн. Статус «города», а не обычной «деревни», обязывал его иметь внушительные размеры.

Вот только численность коренного населения и осевших здесь участников едва дотягивала до четверти от мельнского показателя. Для столь огромной территории людей здесь было ничтожно мало.

Причина лежала на поверхности: любой участник, обладающий хотя бы крупицей здравого смысла, старался держаться от Дакмьюма как можно дальше.

— Ну и жуть… Мороз по коже, — пробормотал Джонгю, сгружая вещи на пол в только что снятой комнате.

Пока они шли от портала до гостиницы, ни один из них не проронил ни слова.

Конечно, и Мельн нельзя было назвать шумным мегаполисом, однако там то и дело встречались люди, мирно беседующие на улицах или весело выпивающие в тавернах. Здесь же царило гнетущее безмолвие. Редкие встречные прохожие вызывали не облегчение, а неподдельный страх.

— Ладно бы просто безлюдный город, но это уже перебор. Как может быть настолько пусто даже в жилом здании?

Выбранная ими гостиница считалась самой крупной в округе: пять этажей, внушительный номерной фонд. И тем не менее как снаружи, так и внутри стояла мертвая тишина. Складывалось ощущение, будто они очутились в призрачном склепе.

— Ни один человек в здравом уме не станет бесцельно слоняться по здешним улицам. И уж тем более никто не будет шуметь. Если, конечно, жизнь дорога, — невозмутимо отозвался Юнджэ.

От такого хладнокровия Джонгю передернуло.

— Хочешь сказать… все, кого мы видели по пути, — убийцы?

— Не все, но многие. Да и вообще, маньяки здесь ни для кого не в диковинку.

Лицо парня стремительно бледнело. «Убийцы не в диковинку» — в голове это укладывалось с трудом.

— Черт… до чего же мерзко, — дрожащим голосом выдавил он.

— Страшно?

— Еще как! До смерти! — Джонгю сокрушенно покачал головой, после чего перевел взгляд на напарника, небрежно бросившего дорожную сумку в угол. — Слушай, хён, так зачем мы вообще сюда приперлись? У тебя ведь наверняка есть причина?

— …Есть.

— Это как-то связано с тем, что произошло тогда?

Джонгю был поверхностно знаком с прошлым Юнджэ, поэтому его догадка возникла не на пустом месте. Юнджэ и не собирался ничего скрывать: раз уж парень последовал за ним в это пекло, он имел право знать правду.

— Да, ты прав. Это напрямую связано с тем днем.

— Неужели… — Джонгю запнулся, боясь озвучить собственную мысль.

Юнджэ закончил фразу за него:

— Этот ублюдок может быть здесь.

— Ублюдок?..

Юнджэ коротко кивнул, воскрешая в памяти строчки из дневника:

«Этот ублюдок был здесь».

Эта запись открылась в дневнике совершенно обособленно, далеко впереди остальных страниц. Юнджэ долго ломал голову над тем, кого его будущее «я» называло «этим ублюдком». Лишь недавно разрозненные кусочки головоломки сложились в единую картину благодаря более поздним заметкам.

«Число участников, живущих в Изнанке мира, исчисляется сотнями миллионов.

Возможно, их столько же, сколько людей на Земле.

Но поверить в то, что такое чудовищное количество людей бесследно исчезает, и никто в реальном мире этого не замечает, было попросту невозможно.

Истинную причину я осознал лишь после того, как ступил на землю Дакмьюма».

— Тебе никогда не казалось это странным? — негромко спросил Юнджэ.

— А? Что именно?

— Все эти участники, застрявшие в Изнанке мира… Исчезли сотни, тысячи, сотни миллионов людей. Почему же в нашем мире никто не забил тревогу?

Джонгю медленно кивнул:

— Ну… если подумать, это и правда дико.

Его самого не раз посещали подобные мысли. Во время Туториала казалось, будто в эту мясорубку угодила лишь горстка несчастных. Но постепенно открывалось страшное: масштабы призыва в Изнанку мира превосходили любое воображение.

На Земле даже пропажа десятка человек становится центральной новостью во всех СМИ. А в одном только Мельне обитало население небольшого земного городка! Если сложить все поселения Изнанки, цифры получались запредельными. Мир на Земле должен был сойти с ума от паники, но ничего подобного не происходило.

Ответ на эту загадку Юнджэ нашел на пожелтевших страницах дневника.

— Их просто забывают. Точнее… они стираются.

— В каком смысле?

— В том мире, откуда мы пришли, нашего существования больше нет.

«В Дакмьюме мне довелось повстречать самых разных личностей.

Среди них были маньяки, повергавшие в ужас целые государства, безумные хирурги и мясники. Большинство из них бахвалилось своими кровавыми подвигами.

Но ни об одном из них в том мире, где жил я, никогда не слышали».

— Стоит человеку переступить порог Изнанки мира… как любые воспоминания, записи и малейшие следы его пребывания на Земле бесследно исчезают.

«Я встретил двух участников.

Они оказались родными братьями. Невероятная редкость — попасть в Изнанку мира вместе с кровным родственником.

Но до того, как перенестись сюда, младший брат даже не подозревал о существовании старшего. Всю жизнь он считал себя единственным ребенком в семье.

Ни родители, ни дальняя родня — никто не помнил о первенце. В семейных альбомах не сохранилось ни единой его фотографии».

— Вот так… нас попросту вычеркивают. Будто нас никогда и не было на белом свете.

«Младший брат не помнил старшего ровно до тех пор, пока случайно не столкнулся с ним нос к носу здесь, в Изнанке мира.

Возможно, и я… забыл кого-то точно так же».

— Горькая ирония, правда? Ты жил, дышал, существовал — а потом тебя словно ластиком стерли из реальности.

Услышав это, Джонгю замер как громом пораженный. Его затрясло мелкой дрожью.

— П-погоди… А как же мои младшие? Братишка и сестренка?..

— Они не станут плакать по тебе. Но и помнить тебя не будут.

— Не будут помнить?.. И никаких следов того, что я был их старшим братом?..

— Никаких.

— Ха…

Джонгю без сил рухнул на пол. На его лице отразилась целая буря эмоций: шок сменялся растерянностью, затем — глухой, щемящей болью.

— Я даже… даже не знаю, радоваться этому или плакать…

С одной стороны, мысль о том, что оставшиеся без присмотра дети не убиваются от горя из-за пропажи брата, приносила облегчение. С другой — осознание того, что память о тебе стерта подчистую, а твои родные остались одни в пустом мире, разрывало сердце на части.

Джонгю долго сидел, спрятав лицо в ладонях, пока до него наконец не дошел весь подтекст сказанного. Он резко вскинул голову:

— Но какая связь между этим и нашим прибытием в Дакмьюм? И кто этот «ублюдок», о котором ты говорил?

— Как называют этот город?

— Ну… Городом Убийц… — парень осекся, и его лицо окаменело. — Не может быть…

— Пока это лишь догадка, — Юнджэ стиснул зубы так, что послышался сухой хруст. — Но тварь, вырезавшая мою семью… скорее всего, здесь.

Семью Юнджэ хладнокровно убили.

Виновника так и не нашли. Это была чудовищная серия расправ, унесшая жизни более десятка человек, но преступник словно растворился в воздухе, не оставив ни единой зацепки.

В век развитой криминалистики и цифрового контроля такое казалось фантастикой. Подобное было почти невозможно.

Если только…

Что, если убийца, как и они, внезапно провалился в Изнанку мира?

И в тот же миг исчезли все отпечатки его пальцев, улики, показания свидетелей, мотивы — само воспоминание о его преступлениях?

Тогда пазл складывался идеально.

— Прошло чуть больше полугода. Моя семья стала его последней бойней, после чего кровавый след оборвался.

Прекратилась череда смертей, сводившая полицию с ума.

— А массовый призыв участников в Изнанку мира как раз совпал по времени с тем моментом, когда этот выродок залег на дно.

— Думаешь, он действительно в этом городе?

— Весьма вероятно.

Юнджэ ответил уклончиво, но внутри пылала абсолютная уверенность. В этом проклятом измерении скрывается палач его самых дорогих людей. И «тот ублюдок», упомянутый на страницах дневника, — вне всяких сомнений, именно он.