Ночью Юнджэ и Джонгю рано отошли ко сну.

И в эту ночь Юнджэ приснился сон.

Он отчетливо сознавал, что спит, но в то же время окружающий мир ощущался пугающе осязаемым. Чувства были обострены до предела.

«Где я?..»

Открыв глаза, Юнджэ обнаружил себя в месте одновременно бесконечно родном и мучительно далеком.

Уютная спальня. Письменный стол у окна, стул, туалетный столик с зеркалом.

«Мой дом. Нет…»

Взгляд Юнджэ скользнул к женщине, безмятежно спавшей рядом на кровати.

«Наш… дом».

А между ними, свернувшись калачиком под одеялом, тихо посапывала крохотная девочка.

Ынгён и Мин-а.

Те дни, когда они засыпали вместе, согревая друг друга теплом своих тел.

Они снились ему сотни, тысячи раз. Но столь кристально чистого, осознанного сновидения у него не было еще никогда.

Юнджэ медленно приподнялся на локтях. Зная, что это лишь морок, он все равно затаил дыхание, боясь неловким шорохом потревожить их хрупкий покой.

Спящая жена была прекрасна.

А дочурка, унаследовавшая каждую черточку ее лица, казалась прекраснее всего сущего на свете.

Никакие сокровища вселенной, никакие редчайшие камни и величественные пейзажи Изнанки не могли сравниться с этим простым, тихим мгновением.

— Ынгён-а… Мин-а…

Он впервые за долгое время произнес их имена вслух.

Когда они были живы, эти имена срывались с его губ ежеминутно, как дыхание. Он мог повторять их часами напролет, и они никогда не приедались. Каждое слово отзывалось на языке сладким медом абсолютного счастья.

Теперь же простое произнесение этих звуков сдавливало горло спазмом невыносимой боли.

Только потеряв все, он осознал, каким колоссальным благословением обладал.

Дрожащими руками Юнджэ потянулся к ним.

Осторожно, едва дыша. Словно касаясь тончайшего треснувшего хрусталя, готового рассыпаться в пыль от малейшего дуновения.

Кончиками пальцев он провел по нежной щечке спящей Мин-а, а затем бережно сжал прохладную ладонь жены.

— Простите меня…

Юнджэ опустил голову.

Перед глазами все поплыло. Тяжелые горячие слезы обожгли щеки и закапали на простыню. Плечи судорожно затряслись от беззвучных рыданий, рвущихся из груди.

Вся вина лежала на нем.

Будь он тогда дома, он защитил бы их! Не позволил бы отнять их жизни!

А если бы не смог спасти… по крайней мере, умер бы рядом с ними.

— Простите… Умоляю, простите меня…

Он знал, что они не слышат. Но даже во сне, даже в этой иллюзии ему отчаянно хотелось вымолить их прощение.

Пальцы сильнее сжали руку спящей жены.

— Простите… Я так люблю вас.

Зажмурившись, Юнджэ стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу стон. Слезы крупными каплями срывались с подбородка. Зубы выбивали дробь. Он отчаянно молился, чтобы, когда он вновь откроет глаза, они проснулись. Чтобы Ынгён мягко улыбнулась ему, как прежде, и сказала: «Все хорошо, милый. Мы тоже тебя любим».

Чтобы все это оказалось правдой.

Но…

— А… А-а-а!..

Юнджэ в ужасе отдернул руку и отшатнулся назад.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Дикий, нечеловеческий крик разорвал тишину комнаты.

Стоило ему поднять взгляд, как морок рассеялся, обнажив кошмар.

Те, кто только что мирно спали, были мертвы.

Перерезанные глотки, растерзанные тела, застывшие в лужах запекшейся крови.

Чудовищно знакомая картина. Именно такими он нашел их в тот роковой дождливый вечер.

Шур-р-р…

Грохот!

Окружающий мир пошел рябью. Стены спальни растворились во мраке, хлынул ледяной косой ливень, загрохотал гром. Багровые реки крови смешались с дождевыми потоками, заливая все вокруг.

— Юнджэ-я… Пожалуйста… Спаси меня… спаси…

В ушах зазвенел полузадушенный, хриплый голос жены, доносившийся из старой телефонной трубки.

Проклятый сон вытащил на свет самое жуткое, самое кровоточащее воспоминание, которое он годами пытался замуровать в самых темных закоулках души.

— За что… За что?!..

Шлеп.

Юнджэ рухнул на колени прямо в кровавую жижу, слепо глядя перед собой. Внезапно сквозь шум дождя до его слуха донеслись размеренные, неторопливые шаги.

Голова Юнджэ дернулась назад.

В паре шагов от него, окутанный ночной мглой, стоял силуэт в непроницаемо-черных одеждах.

Кап. Кап.

С лезвия длинного кухонного ножа на землю мерно капала алая кровь.

Это он.

Глаза Юнджэ налились кровавым безумием.

— За что… За что-о-о?!

Вскочив на ноги, Юнджэ коршуном метнулся к убийце и намертво вцепился пальцами в его горло.

Хруст!

— Зачем ты убил их?! ЗА ЧТО-О-О?!

— …Попробуй, — донесся едва слышный шепот.

Сила в руках Юнджэ внезапно иссякла. Пальцы одеревенели. Но он отчетливо расслышал насмешливый голос, просочившийся сквозь пелену кошмара:

— Попробуй поймать меня.

Лицо силуэта исказилось в мерзком, торжествующем оскале.