Перед ними предстала циклопическая воронка диаметром в несколько сотен метров.

Вся округа была выжжена и перепахана до неузнаваемости: ни клочка травы, ни единого деревца — лунный пейзаж, не имеющий ничего общего с тем, что было здесь пару часов назад.

Кхе, кха!..

Фу-ух… Ха-а…

В самом центре кратера один стоял на ногах, а второй лежал, раскинув руки.

Сплевывая кровь, Ким Джинсок с трудом поднес дрожащую руку к лицу, вытер подбородок и хрипло пробормотал:

— Ха… Я продул…

Странное чувство.

Совсем не то, что два года назад после поражения от Михаила.

Он проиграл, но на душе было на удивление легко. Так вот каково это — когда появляется кто-то сильнее тебя. В конце концов, Михаил даже человеком не был, да и прожил в разы дольше.

— Живой? — спросил Юнджэ.

— А ты убить меня хотел?

— Вижу, язык работает, значит, в порядке.

— Встать не могу. Больше я драться не в состоянии.

— Какое счастье… А я-то боялся, что вы сейчас вскочите и потребуете продолжения банкета. Я ведь тоже пустой.

— Прибедняется он еще…

Джинсок покосился на плюхнувшегося рядом на землю Юнджэ и негромко спросил:

— Зачем ты полез в лоб?

— В смысле?

— Если бы потянул время, победил бы малой кровью. Ты ранил меня, а сам почти не пострадал. Зачем было переть напролом, как баран?

В финальный момент Юнджэ мог разыграть партию куда безопаснее. Джинсок истекал кровью, а у Юнджэ не было ни одной фатальной раны. Затяжной бой на истощение неизбежно привел бы к капитуляции мечника. И тем не менее Юнджэ пошел на прямое лобовое столкновение.

— Ты не из тех, кто принимает глупые решения. В чем причина?

— Ну… — Юнджэ озадаченно почесал затылок. — Мне показалось, что иначе победа будет ненастоящей.

— Ненастоящей?

— Я ведь сказал, что мне нужна уверенность. Тактически я бы и так победил…

— Слишком уж ты самоуверенный.

— Да бросьте. Я же говорил, что вижу будущее. Зная наперед, что произойдет через секунду-две, проиграть в позиционной возне было бы просто позором.

— И что с того?

— Ну… как бы сказать…

Юнджэ замялся, подбирая слова. Вместо него закончил Джинсок:

— Хотел убедиться, что превосходишь меня абсолютно во всем?

— Думаете, поэтому? — искренне удивился Юнджэ, но, подумав мгновение, кивнул: — Наверное, вы правы.

— И к какому выводу пришел?

— В абсолютном объеме и тонком контроле маны мне вас не достать. Мой единственный козырь — коэффициент разгона и чистота. Но благодаря вашему новому мечу мы были примерно на равных.

— Значит, контроль за мной, чистота — за тобой.

— Да. В скорости я быстрее, спасибо «Часовому механизму». Тактику даже не обсуждаем…

— Выходит, единственное, в чем я превзошел тебя — это контроль маны.

— Разница была минимальной.

— Да. Ты прав, — Джинсок заговорил совершенно спокойно: — Придется признать. Ты сильнее меня.

Разрыв был тоньше волоска.

Контроль, плотность, чистота, разгон, скорость и предугадывание. Во всем они шли ноздря в ноздрю.

Особенно в искусстве фехтования и тактике — на самом деле на протяжении всего боя поражался вовсе не Джинсок, а сам Юнджэ.

«Имея абсолютное преимущество видения будущего, я опережал его всего на полшага…»

Стыдно признаться. Хотя правильнее сказать — Ким Джинсок был попросту невероятен.

Зная будущее, Юнджэ готовил контратаки заранее, но раз за разом натыкался на глухую защиту. Джинсок жертвовал мелкими порезами, но смертоносные выпады парировал чисто на звериных рефлексах и интуиции. В тупик заходил скорее сам Юнджэ.

«Никогда не встречал противника, который так быстро меняет предначертанное будущее…»

Если бы не сила Осколка, победить Джинсока было бы невозможно в принципе. Истинное могущество «Небес вне небес» крылось не в цифрах характеристик, а в абсолютном боевом гении.

— …Вам не обидно?

— За что?

— За поражение. Я думал, вы будете рвать и метать.

— Я проигрываю человеку впервые. Думал, что взбешусь, если найдется кто-то сильнее… Наверное, так бы и было. После боя с Михаилом меня действительно колотило. — Джинсок замолчал, глядя в багровое небо. — Но сейчас… странно. Никакой злости.

— Сами не знаете, что чувствуете?

— Наверное… Просто пустота в голове. Нет, постой. Мне даже… немного легко.

— Легко?

— Словно гора с плеч свалилась.

В этот момент оба одновременно повернули головы.

К кратеру приближались сотни людей. Они были слишком измотаны боем, чтобы заметить их раньше, но теперь топот и ауры ощущались отчетливо.

— Сползаются. Ну еще бы, после такого салюта трудно было не заметить. — Джинсок снова перевел взгляд на небо.

Юнджэ тоже запрокинул голову. Небеса пылали багрянцем.

— Красное.

— Некрасиво. Даже на закат не похоже.

— А я и не говорил, что красиво.

— Вот как?

Гул голосов…

По краю гигантской воронки столпились участники. Сверху вниз они растерянно смотрели на двух человек на дне. Внезапно кто-то узнал Джинсока и истошно завопил:

— Это Ким Джинсок!

Площадь взорвалась шепотом и криками. Люди не верили своим глазам: непобедимый мечник лежал в пыли, сплевывая кровь, не в силах подняться!

Юнджэ обвел взглядом верхушку кратера. В первых рядах стояли знакомые лица. Странно, но Джонгю среди них не было.

— Понимаешь ли ты, с каким грузом я жил все эти годы? — негромко спросил Джинсок.

Юнджэ покачал головой.

Каково это — быть сильнейшим? Он никогда об этом не думал. Не мог знать. Джинсок всегда ходил с каменным лицом, никогда не обнажая душу.

— Смешно звучит, но титул «сильнейшего» давит почище могильной плиты. Особенно когда знаешь, зачем нас сюда притащили и что нужно сделать, чтобы выжить… — Взгляд Джинсока скользнул по фигурам Архана, Бэкчона и сотен других людей наверху. — Груз ответственности за их жизни. Он был невыносимо тяжелым. Я не мог позволить себе расслабиться ни на секунду, в груди постоянно все сжималось. То каменное лицо, о котором вечно твердили Архан с Бэкчоном… Наверное, это была просто маска, чтобы не сойти с ума.

— …Много же у вас было мыслей.

— А как иначе? Я ведь был на вершине.

— Хватит умничать. Знаете, как бесят великие, когда начинают хвастаться величием?

— Хвастаться? Вовсе нет, — на губах Джинсока промелькнула редкая, едва уловимая улыбка. Помолчав секунду, он набрал в грудь воздуха.

Собрав последние крохи оставшейся маны, Ким Джинсок звучно, так, чтобы эхо разнесло его слова до самого края кратера, провозгласил:

— Отныне… сильнейший — это ты.