Фу-у-ух, ха-а-а...

Забравшись на самую макушку исполинского дерева, Юнджэ тяжело перевел дух. Ему требовалась передышка. Хотя бы крошечная, мимолетная пауза.

«Приближаются».

Ш-ш-ша-а-ах!

Снизу взметнулись бесчисленные черные силуэты.

Они преследовали его с пугающим упорством. Обличья у них были самыми разными: одни несли за спиной ангельские пернатые крылья, другие щеголяли перепончатыми крыльями демонов, а третьи и вовсе были бескрылыми людьми.

Но объединяло их одно — беспросветная чернота. Бестелесные призраки, от которых после смерти не осталось ничего, кроме изломанных душ.

Впрочем, они даже не смогли упокоиться в загробном мире: пожирая себе подобных, эти несчастные окончательно выродились в омерзительных чудовищ. И эта противоестественная охота наделила их чудовищной силой — каждый не уступал лучшим ранкерам внешнего мира.

Вот только...

Вжих! Хрясь!

Едва твари ринулись на Юнджэ, как их тела разлетелись на куски.

Его меч даже не шелохнулся. Они погибли лишь потому, что по собственной глупости влетели в область заранее рассеченного пространства.

«Элвин, низкий тебе поклон за науку».

Освоив новую технику, Юнджэ слабо улыбнулся.

В отличие от виртуозного контроля маны Бэкчона или непревзойденного фехтования Ким Джинсока, этот навык давался ему с невероятным трудом.

«Разрез пространства» Уокера Элвина.

Сколько Юнджэ ни пытался скопировать его прежде, ничего путного не выходило. Он даже пару раз напрашивался к Элвину в ученики, но в ответ неизменно слышал одно и то же:

— Это просто навык, я использую его интуитивно.

Элвин и сам толком не понимал, как объяснить механику техники. В этом крылась главная особенность классовых способностей: они впечатывались в тело на уровне рефлексов, словно дыхание. А попробуй-ка научи кого-то дышать иначе.

В итоге Юнджэ пришлось доходить до всего своим умом. Но «Разрез пространства» стоил каждой секунды потраченного времени.

«Хоть я пока и применяю его неуклюже...»

Свист! Вжух!

Вспороли-и-ись!

Взмахнув клинком и разрубив очередную волну нахлынувших фантомов, Юнджэ мысленно подытожил:

«...но потенциал у техники поистине безграничный».

Уровень владения навыком все еще оставлял желать лучшего. Однако сама концепция рассечения координат, сохранявшая убойную силу даже спустя время после удара, открывала невообразимый тактический простор. Юнджэ твердо намеревался отшлифовать ее до абсолюта.

У-у-у-о-о-о-о!..

Лес содрогнулся от утробного, леденящего кровь воя.

Юнджэ глянул вниз сквозь сплетение ветвей.

— Опять приперся.

Истинный хозяин этих мертвых чащоб.

Сколько сотен или тысяч призраков пожрала эта тварь, оставалось лишь гадать, но ее исполинская туша превосходила сородичей в несколько раз. Юнджэ сталкивался с ней уже в третий раз.

«Предыдущий Ключ».

Судя по остаткам ангельских крыльев за спиной, когда-то этот фантом вполне мог претендовать на обладание Святым Граалем.

Теперь же он превратился в жалкое чудовище, чью плоть и душу сожрал артефакт, обрекая вечно скитаться по обратной стороне мироздания.

Пат!

Юнджэ сорвался с ветки.

Он заранее активировал «Часовой механизм». Этот противник был не из тех, с кем можно позволить себе малейшую небрежность.

Тик-так.

В замедлившемся потоке времени Юнджэ начал высвобождать скрытую мощь Осколка.

Дз-з-з...

Но энергия воспротивилась, застряв в каналах, словно натолкнулась на непреодолимую стену.

Почуяв неладное, Юнджэ резко отпрянул назад. В то же мгновение фантом выбросил вперед когтистую лапу.

Кр-р-рах!

Пространство со стоном раскололось, и сгусток черной ауры разнес в щепки соседнее вековое древо. Если бы Бэкчон увидел, с какой легкостью превратилось в труху растение, служащее основой для усиленной древесины, у него наверняка отвисла бы челюсть.

«Едва не попался».

Задержись он хоть на долю секунды, и сам уподобился бы этому дереву.

Судорожно выдохнув, Юнджэ вновь вперил взгляд в чудовище. Невозможно предугадать, когда и под каким углом оно нанесет следующий удар.

«Да подчинись же ты наконец!»

С каждым днем контроль над Осколком становился лучше, но обуздать эту силу целиком до сих пор не удавалось. Она вела себя словно капризное дитя: стоило проявить излишнюю настойчивость, и сила наотрез отказывалась повиноваться.

Вот и сейчас: если бы не Осколок Времени, позволивший заглянуть на мгновение вперед, запоздалая реакция стоила бы ему жизни.

Гул-л-л...

Он вновь начал осторожно, по крупицам тянуть энергию.

Взрывной рывок был ему пока не под силу, но дозированное высвобождение вполне удавалось.

«Мана, темная аура... и божественная сила».

Бум-м-м!

Они столкнулись вновь.

Ударная волна разорвала воздух, сметая все на десятки метров вокруг. Одни деревья выворотило с корнем, другие опасно накренились, жалобно скрипя сломанными стволами.

Вжих!

Тело призрака рассекло надвое. Однако и Юнджэ не остался невредим.

Хрусть! Треск!

По всему телу раскрылись неглубокие раны, а руку, сжимавшую рукоять меча, неестественно вывернуло в суставе. Юнджэ скривился от накатившей боли:

— Опять двадцать пять...

Это было не просто больно — это связывало руки в бою. Какая польза от сокрушительной силы, если расплата за нее наступает мгновенно? В таком случае Осколок Силы немногим отличался от навыка «Обратный поток».

«Нужно найти способ избежать отдачи».

Хрясь! Щелк!

Стиснув зубы до скрежета, Юнджэ резким движением вправил вывихнутые кости на место.

Дикая боль обожгла нервы, но за последние годы он привык терпеть. Сдержав стон, он упрямо цеплялся за ускользающую мысль.

В голове лихорадочно крутились теории и расчеты:

«Рассеивать силу? Нет, это лишь приведет к пустому перерасходу. Концентрировать в точке соприкосновения и тут же гасить? Не выйдет, сейчас я физически не способен контролировать Осколок с такой филигранной точностью».

Каждый вариант оказывался тупиковым.

Теория важна не меньше голой практики. Мастерство рождается в горниле бесконечных проб и ошибок. Каким бы величием ни обладал Осколок Силы, результат всегда зависит от того, в чьих руках он находится.

Вся загвоздка крылась в способе применения. Юнджэ отчаянно искал подход, ключ к этому непокорному замку.

— Сила, отдача, бремя... концентрация и рассеивание...

Куда ни кинь — везде клин. Рассеивание не позволяло преодолеть качественный потолок, а Юнджэ метил куда выше.

— Значит, вариант с рассеиванием отметаем сразу...

Юнджэ оглядел искалеченную руку и кровоточащие порезы на предплечьях:

— Да это же в разы опаснее «Обратного потока»!

Тот хотя бы давал отсрочку: последствия настигали лишь спустя время после завершения боя. Осколок же, будучи чужеродной силой, карал тело носителя здесь и сейчас.

Пока он не подчинит его до конца, это самоубийство будет повторяться из раза в раз. А на полную синхронизацию уйдут годы. Может, десятилетия.

Тяжелый вздох сорвался с губ:

— Способ избежать отдачи... способ...

И тут Юнджэ осенило:

«А почему я вообще решил, что отдачу непременно нужно устранять?»

Ведь у него был не только Осколок Силы.

«Осколок Жизни».

В памяти всплыли слова Захара:

«Запомни: даже у силы Осколков есть предел. Имея Осколок Времени, ты не сможешь повернуть время вспять. Владея Осколком Силы, ты не станешь всемогущим, а Осколок Жизни не способен воскрешать мертвых».

Да, их мощь ограничена. Они творят невозможное, но подчиняются жестким законам.

Осколок Времени не дает переписать прошлое и с трудом позволяет вмешиваться в грядущее. Сила Осколка Силы исчерпаема и требует времени на восполнение.

А что до Осколка Жизни?..

«Он не вернет того, кто уже испустил дух, но способен исцелить любую рану, пока теплится хоть искра жизни».

И этого более чем достаточно!

Если тело разрушается под гнетом Осколка Силы, нужно просто непрерывно исцелять его силой Осколка Жизни!

Пусть это не избавит от самого бремени, но нивелирует последствия.

— Придется привыкать к боли. Очень, очень сильно привыкать.

Мгновенная регенерация не притупляет агонию. Идея Юнджэ сводилась к бесконечному циклу: тело ломается — тут же срастается, разрывается в клочья — мгновенно восстанавливается. Логично, эффективно, но чертовски болезненно.

Впрочем, оставалась еще одна загвоздка:

— Выходит...

Горькая усмешка тронула губы мечника:

— ...мне придется научиться управлять всеми Осколками одновременно?

Путь впереди предстоял долгий и тернистый.