Захар в очередной раз распахнул пространственные врата.

Он делал это с завидной регулярностью — ровно раз в месяц. И сейчас, как и прежде, Юнджэ не спешил выходить наружу. Однако из глубины разлома тянуло отчетливым дыханием Осколка. С каждым разом эта аура становилась все более плотной и упорядоченной.

«Медленно, но верно».

Хотя «медленно» — понятие относительное.

Напротив, парень прогрессировал с пугающей быстротой. Захар и помыслить не мог, что синхронизация с первородными силами может идти такими темпами.

«Он в разы быстрее меня».

Захар прекрасно помнил свойства этой мощи: не обуздай он ее в свое время, не видать бы ему Грааля. Но у него самого на это ушло больше десяти лет!

На этом фоне успехи Юнджэ казались сущей чертовщиной.

«Сколько, он говорил, прошло с момента призыва? Пять лет?»

Они шли одной тропой, но юноша преодолевал ее семимильными шагами. Захар за всю свою безмерно долгую жизнь не встречал столь одаренных существ. Причем врожденный гений в нем идеально сочетался с фанатичным упорством.

Поразительный юноша.

Обычно одаренные люди, уповая на свой талант, со временем неизбежно расслаблялись и почивали на лаврах.

Но не Юнджэ. Вся его непоколебимая воля держалась на одном-единственном стержне:

«Неужели все это... лишь ради того, чтобы вновь увидеть семью?»

Захару искренне хотелось поддержать его. Да что там — в глубине души он уже давно болел за этого упрямца. Если человеком движет столь отчаянная, кристально чистая цель, она обязана воплотиться в жизнь.

И в этот момент...

— Опять гости, — пробормотал Захар, поворачиваясь к выходу из святилища.

Поколебавшись секунду, он захлопнул разлом. Судя по всему, сегодня Юнджэ наружу не выйдет.

Шаг, шаг...

Неспешной поступью Захар направился встречать визитера.

У подножия исполинской лестницы застыла сгорбленная фигура глубокого старика.

— Давно не виделись, о Владыка.

Старик почтительно склонил голову.

С лица Захара сошло всякое выражение.

«Сколько же сотен лет прошло с нашей последней встречи?..»

Ш-ш-ух.

Перед стариком соткалась красноволосая драконица — Мара. Едва появившись, она тут же опустилась на колени:

— Приветствую вас, старейшина.

— Подними взор, дитя. Дай хоть поглядеть на тебя после стольких веков.

Старик, чей возраст невозможно было определить даже на глаз — то ли сто лет, то ли десять тысяч, — тоже был драконом. Причем из тех древнейших созданий, что топтали твердь задолго до появления Мары на свет. Та не смела поднять глаз, благоговейно замерев перед предком.

— Ты изрядно выросла. Сколько минуло со дня нашей последней встречи? Веков пять?

— Кажется, мы не виделись с того самого дня, как объявился нынешний Владыка.

— С тех самых пор?.. Время летит незаметно. Когда сидишь затворником в этой глуши, счет годам теряется сам собой.

Старик добродушно усмехнулся, поглаживая жидкую седую бородку. Выглядел он безобидным дедушкой, но Мару от одного его присутствия пробирала крупная дрожь.

Прикрыв глаза, словно предаваясь воспоминаниям, старейшина наконец спросил:

— Так зачем ты искала меня?

— Я обязана доложить о происшествии чрезвычайной важности.

— И о чем же?

— Человек, собравший все Осколки... встретился с Захаром. С нашим... нынешним Владыкой.

Само слово «Владыка» давалось Маре с трудом. Мысль о том, что они, высшие существа, обязаны пресмыкаться перед смертным лишь потому, что тот завладел Граалем, вызывала у нее глухой протест.

Словно прочитав ее мысли, старик негромко произнес:

— Он тебе не по нраву, верно?

— ...Никак нет.

— Полно лукавить. Я прекрасно знаю, что и ты, и многие наши сородичи недовольны нынешним порядком вещей. Мои уши открыты миру, разве могу я не слышать ваш ропот?

Мара вздрогнула. Неужели старейшина способен улавливать слова за тысячи ли отсюда? Похоже, он и впрямь слышит каждый вздох своих соплеменников.

Она впервые удостоилась аудиенции наедине с предком — прежде он никого не подпускал к своей хижине.

— Я понимаю ваше недовольство, дети мои. Но смиритесь и проявите терпение. Таков установленный порядок.

— ...Слушаюсь. Но как нам поступить с тем человеком? Оставить его в покое?

— Ты про смертного, что навестил Владыку?

— Именно.

— И чего же ты хочешь? Убить его?

— Я считаю его смертельно опасным.

Мара решила выложить все начистоту. Она впервые осмелилась прямо взглянуть в глаза патриарха — признак предельной решимости.

— Это мнение разделяют многие драконы. Его идеи несут нам гибель.

— Гибель? В чем же она заключается?

— Он... сотрет нас в порошок.

У нее не было рациональных доказательств. Лишь слепая, животная уверенность. Но Мара видела человека своими глазами и знала, о чем говорит.

«Его взгляд...»

То, как он смотрел на нее и Галлиана.

В этих глазах плескалась неприкрытая, ледяная враждебность. Кем бы ни были драконы, для него они оставались врагами.

Мара задрожала всем телом. Всю дорогу, пока она вела его к святилищу, ее не отпускал первобытный ужас. Казалось, он может вонзить клинок в ее спину в любую секунду. Никогда прежде, с самого момента своего рождения, она не испытывала такого страха за собственную жизнь.

— Он презирает нас до глубины души.

Услышав ее твердый голос, старик вновь прикрыл глаза. Почуяв, что старейшина колеблется, драконица поспешила добавить:

— Старейшина Гаон!

— Я размышляю.

Спокойный, тихий голос заставил ее мгновенно прикусить язык. В этой мягкости сквозила несокрушимая властность. Мара покорно склонила голову.

Спустя долгую паузу старик заговорил:

— Проблема в преемнике. Кто займет его место?

— Разве после его смерти Осколки не вернутся в исходные точки сами собой?

— Дело в Ключе. Нужен новый достойный кандидат...

Старик на миг задумался, а затем едва заметно кивнул:

— Впрочем, есть у меня на примете один...

Он тяжело поднялся на ноги. Суставы, веками не знавшие движения, глухо щелкнули, вставая на место.

— Вы собираетесь вмешаться лично?

— Придется. Похоже, в этой эпохе мне еще предстоит сыграть свою роль.

Сотни лет он провел в неподвижности, уподобившись мертвому камню. Но если колесо судьбы дало крен, старейшина больше не мог оставаться безучастным зрителем.