Богиня битв Лерайе.

Ее суть заключалась в непрерывном исцелении, мгновенной регенерации и нечеловеческой физической мощи, превращавшей любое сражение в кровавую бойню.

Но самым отвратительным ее качеством было именно восстановление.

Пока ей не снесли голову или не уничтожили сердце одним ударом, она могла наплевать на любую защиту. Полагаясь на свое бессмертное тело, Лерайе раз за разом бросалась в самоубийственные размены.

— Фу-ух...

Лерайе стояла, с ног до головы перепачканная собственной и чужой кровью.

Напротив нее замер Элвин — на нем не было ни единой царапины.

Контраст между ними бросался в глаза.

И все же по факту они оба оставались невредимы.

— Устал? Уже? — с искренним разочарованием протянула демоница.

По вискам Элвина катился пот. Бой на пределе возможностей требовал колоссального расхода маны.

Лерайе не хотелось, чтобы все заканчивалось так быстро. Сражаться с мечником такого уровня доставляло ей истинное наслаждение.

— Ну давай еще! Еще немного!

— ...Нет, — Элвин привычным жестом зачесал назад упавшую на лоб прядь волос и холодно произнес: — Пожалуй, пора закругляться.

— Уже?

— Сколько бы я ни рубил тебе руки и ноги, сколько бы ни распарывал брюхо до самых кишок — ты просто срастаешься заново, — Элвин криво и зло усмехнулся. — А я-то, наивный, думал, что у всего есть предел. Рассчитывал, что если нашинковать тебя раз сто, регенерация захлебнется... Но, видимо, ошибся.

— Ага, ошибся.

— Шея, сердце, голова.

Улыбка на лице Лерайе мгновенно увяла.

— Три главных уязвимых места человека, — продолжал Элвин ровным тоном. — И, судя по твоим повадкам, у демонов анатомия не сильно отличается. В отличие от остального тела, эти три точки ты бережешь как зеницу ока.

— И что с того?

— В «камень, ножницы, бумага» мне обычно не везет...

Элвин поочередно указал кончиком меча на ее горло, переносицу и грудь:

— ...но вот снести хотя бы одну из этих трех мишеней у меня точно силенок хватит.