Леонард рассеянно ответил.

— Мне любопытно, но ты совсем ничего не рассказываешь.

— В делах же всегда то взлёты, то падения. Пусть сферы с твоей семьей и отличаются, суть от этого не меняется.

«Да уж. Довольно интересная точка зрения», — подумала Аннет, касаясь указательным пальцем кончика подбородка.

— Хм, чтобы по-настоящему отличаться, нужно заниматься порочной индустрией. Например, табачной или алкогольной.

— Разве это дело подходящее? Такие-то сферы.

— Пусть осуждающих людей найдется немало, но масштабы роста и перспективы у них огромны. Нет, если рассчитывать на еще большую маржу, фармацевтика, пожалуй, подойдет даже лучше.

Учитывая, что в периоды тяжелых экономических спадов эти сферы показывают лучшие результаты, сами бизнес-модели она считала вполне неплохими.

Вот только у всех трех отраслей имелся один весомый недостаток — они слишком сильно зависели от контроля королевской семьи.

Даже если сегодня распродать все запасы пивоварни до последней капли, завтра Его Величество король может заявить: «Сократите потребление алкоголя вдвое», — и половину дубовых бочек придется просто вылить.

— Судя по тому, что ты всё ещё тут, значит, у тебя всё в порядке и система налажена.

— Иначе с чего бы мне оставаться здесь?

— И чем же ты таким занят, что всё держится в секрете? Неужели наркотиками приторговываешь?

Коротко усмехнувшись, Леонард слегка качнул бокал с принесенным официантом вином и улыбнулся.

— Разве это на меня похоже?

— Не сказать чтобы.

Поскольку обсуждать свою работу он явно не хотел, Аннет в конце концов отступила.

— Ладно, всякое в жизни бывает, я просто к слову спросила. Между прочим, вино поистине великолепное.

— Мои нынешние чувства — точь-в-точь как это вино.

Аннет, до этого сидевшая с наклоненной набок головой, подняла взгляд, а Леонард, напротив, опустил глаза — и их взгляды встретились.

В этом мимолетном зрительном контакте отчетливо читался определенный оттенок. Ни чистый пастельный свет детских лет, ни лазурь далекого моря, ни серость растерзанных и расколотых на осколки сердечных узелков. Это был красный свет.

После нескольких секунд тишины Аннет опустила бокал и спросила:

— И всё же, почему ты уехал?

— ....

— Ты ведь ушел ни слова не сказав, братец. Хотя Жан мне вкратце кое-что объяснил.

— Я же говорил, что были разные обстоятельства. Тогда всё обстояло именно так. Разве ты не догадываешься?

— Ты ушел действительно потому, что возненавидел нашу семью?

— Ну, это звучит слишком громко. И моя вина тут есть, и...

Тихо усмехнувшись, Леонард первым отвел взгляд. Это было очевидное уклонение от ответа. Чутье Аннет тут же насторожилось. Проводить время приятно — одно дело, но оставлять всё как есть она не собиралась.

— Ты случайно не в долгах?

Кашлянув, Леонард выплюнул вино и с покрасневшим лицом принялся лихорадочно искать салфетку. Аннет бесшумно пододвинула к нему салфетку, залежавшуюся на краю стола.

— Что ты такое говоришь, внезапно?

— До прошлой недели у Маэвы всё валилось из рук и было отвратительное настроение. Она прямо не говорила, что сильно переживает, но я что, Маэву не знаю? Она просто тонул в пучине тревог. Мне ещё с того момента показалось странным, когда ты соврал, будто вернулся в Карре.

Аннет сложила пальцы и украдкой окинула взглядом других гостей. Тут собрались люди, которых по праву можно было назвать высшим обществом; честно говоря, это не совсем то место, куда обычно заходят люди вроде Леонарда.

Молча выслушав её, Леонард посмотрел на неё рассерженным взглядом:

— Ты хочешь сказать, что я пригласил тебя сегодня ради денег? Что после такого ужина я ещё попрошу у тебя взаймы?

Аннет ничего на это не ответила. Даже если бы и так, особого раздражения она бы не испытала. Однако Леонард разозлился сильнее, чем можно было ожидать.

— Прости, но финансовая подушка у меня имеется. Если я до сих пор уходил от прямых ответов, то лишь потому, что чем бы я ни занимался, до масштабов вашего семейного дела мне далеко, и мне не хотелось выглядеть жалко в твоих глазах. Потребуйся мне инвестиции, я бы, пожалуй, ещё заговорил об этом, но приходить к тебе ради выплаты долгов я бы не стал. Напротив, в таком случае я бы и вовсе не показался тебе на глаза. Ты вообще...

— ....

— Ты настолько плохо обо мне думала? Я даже разочарован, Аннет.

В его словах о собственной невиновности не чувствовалось фальши. Тем не менее у неё остался лёгкий осадок, и продолжать разговор дальше казалось странным. К тому же не давало покоя то, как он исчез в направлении гримёрки незадолго до этого.

— Ладно, проехали. Давай закончим на сегодня и разойдёмся.

— Братец.

Внезапный порыв Леонарда резко встать застал Аннет врасплох, и она растерянно окликнула его. Но в этот момент раздался голос:

— Кого я вижу... Мисс... Нелл?

Появился тот самый мужчина.

Зачёсанные назад роскошные каштановые волосы и пальто на трёх пуговицах, украшенное сверкающими, словно опалы, драгоценными камнями, — из-за этого великолепия она не сразу его узнала, но это несомненно был знакомый человек.

— Анри?

Сначала Лайонель, теперь Анри Бьюкенен.

Что за день сегодня такой?

И надо же — Анри, подойдя и приветствуя вовсе не её, а Леонарда, вдруг изумлённо замер, заметив Аннет.

Сидевший напротив Леонард выглядел еще более ошеломленным. Он с неестественной поспешностью поднялся из-за стола и протянул Анри руку. Из-за этого движения Анри на мгновение скрылся из поля зрения Аннет.

— Лорд Бьюкенен, какими судьбами здесь...

— Да неужели? Пришел с семьей пообедать и вдруг заметил знакомое лицо...

Сделав шаг в сторону из-за спины Лелнарда и глядя на Аннет, Анри поинтересовался:

— Мисс Бонель, откуда вы знаете господина Лемуана?

Аннет нахмурилась, переводя взгляд то на Ленарда, то снова на Анри.

Спустя несколько секунд до нее дошло.

……Ах вот как?

Утверждение о том, что фамилия выдает происхождение, верно примерно наполовину. Но даже если нет, само имя несет в себе определенный оттенок.

Делакруа производило религиозное впечатление, заставляя чувствовать человека истово верующим, а Бенуа означало «благословенный», вызывая чистые и светлые ассоциации.

Дюшан создавало предрассудок о принадлежности к среднему классу и выше, поскольку многие носители этой фамилии обладали высоким положением и жили в достатке.

А фамилия Леонарда звучала как Фуше. Говорили, что она означает происхождение от кого-то, кто некогда был охотником.

Маэва как-то раз насмешливо бросила: «Вся в предков», рассказывая, что ее бывший муж зарабатывал на жизнь именно тем, что выслеживал людей с объявленной за них наградой.

— Лемуан?

Если говорить о том, какое ощущение оставляет имя Лемуан, то это честность, традиционность, нечто сакральное.

Неожиданное появление Анри сорвало планы Леонарда, который уже собирался сорваться с места и уйти. Как раз посреди обмена приветствиями принесли заказ.

Аннет, наколов на вилку спаржу, спросила:

— Разве у тебя, братец, среднее имя не другое? И откуда вы знакомы с лордом Анри Бьюкененом?

Леонард стал намного немногословнее.

Как именно Анри узнал Леонарда, оставалось загадкой, но было ясно одно: виделись они далеко не пару раз. Оба выглядели довольно дружелюбно и даже перешучивались, опираясь на понятную лишь им двоим общую предысторию.

Однако странность заключалась в том, что Анри считал Леонарда перспективным бизнесменом, который совсем недавно перебрался в Ленору.

Когда Аннет упомянула, что они с Леонардом знакомы с самого детства, Анри удивленно переспросил: «Неужели вы ездили из Карре аж до Шавиня?»

Судя по всему, он был уверен, что родной город Лелнарда — Шавирь, а не Карре. Хотя, насколько знала Аннет, Ленард перебрался в Карре всего несколько лет назад.

Подозрения росли, но стоило Анри уйти, как Леонард стал намеренно избегать этой темы. Он вел себя словно воришка, который пытается поскорее опустошить тарелку и дать деру.

— Если мне станет любопытно, я ведь могу просто спросить у лорда Анри Бьюкенена, верно? Господин Фуше, сменивший имя на господина Лемуана?

— ……Не надо этого делать.

— Ты ведь не мошенничеством каким-то занимаешься?

Бросив мрачный взгляд, Леонард в конце концов положил столовые приборы по обе стороны тарелки.

— Дело совсем не в этом.

—....

— Я рассказываю тебе всё, чтобы ты ничего себе не напридумывала.

— Угу.

Умирающая от любопытства Аннет чуть опустила подбородок и улыбнулась. Леонард, тяжело вздохнув пару раз, начал объяснять:

— Жить среди вашей семьи — это прекрасно, но не всегда всё безоблачно. Глядя на тебя или Бенедикта, наблюдая за твоей матерью и графом Боннелл, я загорелся мечтой.

— То есть они тебя вдохновили. Мама у нас как раз из таких.

— Верно. Я тоже хотел построить свой собственный бизнес и добиться успеха.

— Так вот почему ты уехал?