Дзынь! —
Повсюду разнесся звук бьющегося стекла. Хотя мои глаза ничего не уловили, это было доказательством того, что аура Святой пришла в действие.
Пули, летевшие в меня подобно стае акул, вмиг разлетелись вдребезги. Топорики посыпались на землю. Зрелище тысяч патронов, превращенных в пыль и смешавшихся с летящим снегом, было воистину грандиозным.

— ......

Виновница этого почти чудесного пейзажа — Святая, или, падшая которую я будущем нареку Палачом — безмолвно смотрела на меня.

— Что вы задумали?

Голос Святой звучал почти обыденно. Однако я провел с ней бесчисленное множество лет и намеревался провести еще столько же. Трудно полностью скрыть эмоции от того, чья судьба переплетена с твоей на протяжении тысячелетий.
Святая была в замешательстве.

"Как и ожидалось."

Я кивнул.
С самого начала это нельзя было назвать сражением.

Святая на самом деле не собиралась меня убивать. Она хотела лишь меня усмирить.
Я не мог знать наверняка, что она заготовила для меня. К сожалению, чтение мыслей я освоил только в 554м цикле, а сейчас шел лишь 107й.
Тем не менее, у меня имелись зацепки для догадок.

— Святая.
— Да.
— Пожалуйста, прекратите использовать остановку времени. И отправьте назад пробужденных, которых вы вызвали. В противном случае я немедленно, безо всяких промедлений, покончу с собой.
— ......

Святая заглянула мне в глаза. На мгновение. А может, на вечность. Или, возможно, глядя в мои зрачки, она видела саму себя. Зрачок отразился в зрачке.
Пфух.
Топорик, который держала Святая, утонул в сугробе. С неба продолжал падать мелкий снег. Снежинки ложились на тысячи, десятки тысяч следов, запечатленных на заснеженной земле.
Время шло.

— Прекратилось.

Святая решила так это описать.
Меня поглотило внезапное чувство. Мы оба жили в искаженном потоке времени, что в некотором смысле делало нас сородичами.
Обычно тех, кто живет в знакомых краях, называют земляками, а тех, кто в неизвестных — чужеземцами. Но как насчет времени? Разве для обычных людей мы оба не являемся безнадежными инородцами?

Шел снег. Я думал о том, что это место — край изгнания, на который мир махнул рукой.
По иронии судьбы, в Корее в изгнание обычно отправляли со двора в родные края. Возвращение домой в какой-то момент стало наказанием. [1]
В таком случае, эти расщелины между мирами и были нашей родиной.

— ...Хорошо. Раз, вы не желаете моей смерти, а я не хочу вашей. Значит, мы можем поговорить.
— Согласна.

Между нами было около шести метров.

— Тогда для начала определим наши требования. Я хочу, чтобы вы не ограничивали мою свободу.
— Я в свою очередь надеюсь что вы не станете вмешиваться в мои казни.

Святая говорила.

— Если сейчас произойдет очередная регрессия и начнется 108й цикл, вы, Гробовщик непременно попытаетесь помешать мне стать "такой".
— ......
— Вы ведь не захотите, чтобы я становилась убийцей. Вы хотели бы видеть меня всегда справедливой и безупречной. Но я сама решилась лично приносить боль грешникам. Это мой выбор.
— Поэтому вы пытались меня усмирить?
— Да. Я собиралась удерживать вас взаперти, пока не найду способ удалить конкретные воспоминания. Мир велик, пробужденных много, так что способность управлять памятью наверняка где-то есть. В крайнем случае, я могла бы положиться на Го Юри.

Го Юри не вариант.

— Кстати говоря, вы сказали, что вызвали Го Юри. Она действительно идет сюда?
— Я лгала.

Святая сказала это с привычно бесстрастным лицом.

— То, что я вызвала других пробужденных именем Созвездия, тоже было ложью. Я рассчитывала что вы занервничаете и совершите ошибку. Кроме нас двоих, сюда никто не придет.
— ...Вот оно как.

Боже мой. Это был чистый блеф. С ней действительно нельзя было терять бдительность.
Я перевел дыхание. Затем, убирая меч в ножны, произнес:

— Святая. Я не стану от вас прятать то что вы выбрали вершить самосуд. Ни в следующей итерации, ни в последующей, ни сколько бы раз я ни совершал регрессию.
— ......
— Обещаю. Поэтому, пожалуйста, успокойте свое встревоженное сердце.
— ......
— Я на вашей стороне, даже если вы решите сжечь этот мир дотла.

Воцарилась тишина.
Каждый раз, когда снежинки приземлялись на плечи Святой, раздавался едва слышный звук — тц-ц — словно трескается стекло. Лишь шорох падающего снега и негромкий звук крошащегося стекла раздавались в затихшем мире.

— Как прискорбно.

Среди этих белых и прозрачных звуков голос Святой просочился подобно тени.

— От того, что об этих воспоминаниях, об этом разговоре я в следующей жизни совершенно не вспомню. Того, что воспоминания о шестнадцати годах, проведенных с Гробовщиком, растают без следа, подобно снегу.
— ...Я буду помнить.
— Да.

Святая слегка опустила взгляд.

— От того тем печальнее.
— ......
— Стыдно. Наверняка вам будет куда печальнее чем мне. Но я просто не могла этого вынести. Того, что могут исчезнуть все воспоминания, все дела что совершил человек, и даже смысл его смерти. ...И сам факт того, что всё это должно лежать на плечах одного человека.
— Всё в порядке. Я справлюсь. У меня есть вы, Святая.

Шел снег.
Со звуком тц-ц губы Святой разомкнулись.

— Когда способности пробужденного достигают пика, он становится неотличим от аномалии.

Это был первый раз в моих регрессиях.
И возможно первый раз в истории человечества, когда феномен "Падения" был разъяснен устами самого человека.

— Серьёзно?
— С какого-то момента я стала способна свободно двигаться в замершем мире. И телепатия развилась настолько, что может воспроизводить не только мой голос, но и все звуки, которые помню.

Святая была предельно серьезна. Она осторожно выстраивала слова с размеренной скоростью, чтобы я успевал за её мыслью.

— Сначала я думала, что мои способности просто расцвели. Это был естественный вывод. Но со временем в моей голове поселилась и другая гипотеза.
— И какая?
— Гипотеза о том, что я не расту, а наоборот — теряю саму себя.

Глаза Святой сузились.

— Изначально телепатия передавала только "мой" голос. Но что, если я отделяюсь от собственной плоти? Что, если я всё больше перестаю быть человеком? В таком случае, разве не смогла бы я, воспроизводить множество звуков, а не только лишь человеческий голос?
— Эм... логически это возможно, да. Но разве нельзя истолковать описанный вами феномен просто как расширение границ вашей личности?
— Да. Но между этими двумя вариантами нет большой разницы.

Святая слегка покачала головой.

— ...Очень трудно объяснить это чувство другому человеку. Но присутствуют симптомы, слишком явные, чтобы считать их просто психологической тревогой.
— Что за симптомы?
— Прозрачная аура.

Почему-то в тот момент, она произнесла эти слова, мной тоже овладело некое дурное предчувствие.
Чувство, будто невидимый язык лизнул мой позвоночник — от затылка до самого таза.
Святая смотрела прямо на меня.

— У ауры каждого пробужденного всегда есть собственный цвет. Гробовщик, увидев что у моей ауры нет цвета, истолковал это так: "У ауры Святой прозрачный цвет”.
— ...Верно.
— Но что если это вовсе была не аура?

Святая произнесла это вполголоса. Вероятно, это был вопрос, над которым она сама бесчисленное количество раз размышляла заморозив время.

— Нечто, дающее эффект, схожий с усилением аурой, но не являющееся ею. Вы наверняка не раз видели подобные явления.
— Аномалии...?
— Да. Монстры.

Десять Ног не использовал ауру.
Он просто обладал телом, которое от рождения усилено так, словно на него наложена аура.
Мое сердце забилось чаще. Словно в такт моему пульсу, от всего тела Святой начали доноситься бесконечные звуки: тц-ц, тц-ц.

— Меня всё больше поглощает пустота.
— ......
— И это еще не всё.

Щелк.
Святая щелкнула пальцами.
В тот же миг мой обзор перевернулся.

— ......

Нет, если быть точным, он не перевернулся.
Я словно испытал выход из тела — я стал смотреть "сверху" на самого себя.
Вид от первого лица сменился на вид от третьего лица.

— Святая?

Мои губы зашевелились. Я видел, как шевелятся мои губы.
Это было невероятно странное ощущение.
Я видел свою собственную спину. Если бы я делал силовые упражнения в таком состоянии, я бы мог идеально точно контролировать вес. Однако вид от третьего лица приносил не только преимущества.

— Что это, черт возьми, такое...?

Чувство парения.
В конечном счете, человеческое "я" привязано к телу.
Тело — это самый прямой объект. Если тело теряет эту прямоту и встает "в один ряд" с другими вещами, становясь лишь одним из многих объектов, человеческое "я" тоже теряет якорь и просто дрейфует по волнам безбрежного океана.

— Таким я вижу мир, Гробовщик.

Хруст.
Святая подошла ко мне, ступая по снегу. Я был беспомощен, словно младенец, который еще не научился управлять своим телом.

— Раньше такой обзор открывался только при использовании ясновидения. Но я постепенно привыкла… И теперь дошла до того, что не могу отличить собственное зрение от обзора от третьего лица.

Святая взяла меня за руку.
Я отчетливо почувствовал прикосновение её ладоней, остывших на снегу. Но это ощущение было каким-то "отдаленным".
Как бы это выразить… будто у осязания был цвет? Прикосновение должно чувствоваться максимально близко, на моей коже, но я чувствовал некое расстояние.
Как и говорила Святая, это ощущение было невозможно объяснить другому человеку.
Причудливо.
Странно.
Аномально.

— Думаю, наполовину я уже стала аномалией.
— ......
— Когда вы раскрыли мой секрет, я подумала, что всё пропало. Но сейчас я понимаю: хорошо, что это случилось именно сейчас. Наверное, пройди еще немного времени… я бы потеряла самую важную часть себя.

Святая шептала мне прямо в лицо / монотонно вещала откуда-то издалека.
Святая собрала остатки тепла в своих ладонях и сжала мою руку / Палач приняла позу, словно вознося молитву небесам.

— Если бы я дошла до той стадии, я бы, возможно, могла бы остановить время так, чтобы ваша регрессия не сработала. Нет. Не возможно, я уверена в этом.
— ......
— Я потеряла бы свой цвет, потеряла зрение, потеряла форму и время. Нечто, что лишь взирает на всё свысока. Такая вот аномалия.

Изо рта Святой струился пар / Посреди заснеженного мира тонкой струйкой поднялось хрупкое человеческое тепло.

— Помните, Гробовщик. Эта битва, этот вызов ради спасения мира — это вовсе не игра с бесконечным запасом времени. Бесконечны лишь попытки, но как только вы вступаете на этап, включается "таймер".
— Таймер...
— Этот срок составляет, вероятно, от пятнадцати до двадцати лет. Когда пробужденные не просто привыкают к своим силам, а позволяют силе поглотить себя, они станут близки к абстракции, как и я. Понимаете? Способность пробужденного — это не чистое благословение. Это обоюдоострый меч.

Тц-ц-ц —
Где-то здесь, перед глазами, а может, очень далеко, раздался звук треснувшего стекла.
Только сейчас я пришел к мысли, что это может быть не стекло, а оболочка. Тонкая прозрачная преграда, окружающая Святую как человека.

— В этот раз Гробовщик сосредоточился на моем развитии, и в итоге я стала такой быстрее всех... но в других итерациях всё может быть иначе. Интуиция подсказывает мне: чем мощнее способность пробужденного, тем выше риск. Например... Дан Со Рин из "Самчхона" наверняка тоже не станет исключением.
— ......
— Двадцать лет. Постарайтесь вернуть мир в его изначальную форму до прошествия пятнадцати лет. Пожалуйста, помните, Гробовщик. Ограничение по времени...

Звук бьющегося стекла становился всё отчетливее.
Я понял намерение Святой. Поэтому я притянул её к себе и обнял со спины. Управлять телом в режиме третьего лица было довольно трудно, так что, возможно, я приложил чуть больше силы, чем нужно.
Святая широко распахнула глаза.

— ...Ах.
— Вы собираетесь убить меня. Чтобы регрессия произошла до того, как вы окончательно изменитесь. Но это жадность. Желать нести всё бремя в одиночку.

Послышался тихий вздох / смешок.

— Гробовщик, вы и вправду слишком хорошо меня знаете.
— Пойдемте вместе.
— ......
— Я раньше не упоминал, но на самом деле я мастер по части сохранения рассудка. Бывало, когда я три цикла подряд просто путешествовал по стране, и как то раз даже поработал владельцем круглосуточного магазина.
— Владельцем магазина?
— Да. И вам тоже нужно научиться немного расслабляться.

Я поднял ауру во всем теле.
Треснувшая стеклянная преграда начала окончательно разрушаться. Хррр! Хррр! Чем больше моя аура окутывала нас двоих, тем громче раздавались звуки разрывов.
Шел снег. Билось стекло. Снег падал и падал, но две тени, запечатленные на белом поле, не исчезали.

—...Тепло.

Святая закрыла глаза.

— Почему же человек… человека… будучи человеком...

Дзынь.
Мир безмолвно остановил снегопад.
Таковы были последние слова Святой.

Есть послесловие.
Это послесловие не ограничено какой-то конкретной итерацией.
Потому что в 109-й, 110-й, 111-й… во всех итерациях, где я заключал кровный союз со Святой, эта сцена неизменно повторялась.

— Вот такая вот история.
— ......

Выслушав мой рассказ до конца, Святая задумчиво подперла подбородок. Видимо, глубоко погрузившись в раздумья, она то и дело склоняла голову то в одну, то в другую сторону.

— Это история обо мне, но она не ощущается как моя.
— Вот как?
— Да.

Святая посмотрела мне в лицо. У неё было крайне серьезное выражение.

— Так усердно носиться туда-сюда… это на меня не похоже.
— ......

Вот и всё.
Святая встала и начала кормить рыбок в аквариуме.
Рыбы, которых она заботливо собирала еще до того, как мир стал таким, быстро сплылись на жест хозяйки. Красные, белые, желтые, синие. Создания самых разных цветов сновали в воде.

— Даже если бы я и была загнана в угол психологически, мне трудно понять, зачем нужно карать злодеев анонимно. Стратегия возведения себя в ранг божества, для внушения трепета, эффективна, но это идея того, кто не доверяет другим. Если бы у меня хватило усердия бегать по миру, я бы скорее открыто заявила о своем существовании и своих способностях, и создала бы правительство.
— Хм. Может, вы всё-таки были не настолько усердной?
— Наверное. Как-то всё это... посредственно. Я ведь и стала затворницей именно потому, что не хотела быть посредственной.

Кончик пальца Святой нежно коснулся поверхности воды.
Для рыбок граница мира, поверхность воды, составляющая оболочку их вселенной, слегка заколыхалась. Святая, казалось, наслаждалась этим ощущением.

— Прежде всего, я из 107-го цикла описывала это так, будто падение происходит само собой, стоит способностям пробужденного расцвести. Но это неверный анализ. Ведь есть очевидное опровержение.
— Опровержение?
— Вы, Гробовщик.

Святая говорила.

— Вы уже прожили бесчисленное количество лет регрессируя, и постоянно развивали свои способности. Если бы моя теория была верна, вы бы первым должны были испытать падение. Но раз с вами этого не происходит, значит, падение — это, скорее всего, чисто психологическая проблема.

Чисто психологическая проблема, значит.
Святая оставалась строга к самой себе.

— Но я понимаю, что значили те последние слова.
— Что же они значили?
— То, что человек убивает человека. Убивает, пусть они оба люди. Это горькая правда. И...
— И что?
— ......

Святая мельком оглянулась.
Я моргнул. Словно краб в аквариуме, щелкающий клешнями и вращающий глазами.
В этот момент произошло нечто воистину редкое.
Святая едва заметно улыбнулась.

— Это секрет.

[1]

• 귀향 (Квичхян / 歸鄕): Возвращение в родной город.

• 귀양 (Куи-ян / 歸養): Историческое название ссылки.

Гробовщик использует игру этих слов и их происхождение в корейском языке.