Защитить покои герцога не сложно, поскольку этот старый замок построен с расчетом на сражение. В случае вражеского вторжения покои герцога должны защищаться в течении определенного времени, в течении которого он смог бы сбежать или, в качестве альтернативы, совершить самоубийство. Кроме лестницы, расположенной в центре замка, других способов попасть в покои Албана нет. Эта лестница достаточно широкая, чтобы двое взрослых мужчин могли идти бок о бок. Кроме того, подъем затрудняет то, что она спиральная. Защита входа на лестницу помешает кому-либо приблизиться к комнате, где находятся Энн и Албан.

Шалль стоит в этом месте с мечом в руке. Он медленно закрывает глаза, ему становится не по себе. Энн находится в комнате, которую он защищает, и это хорошо. Проблема заключается в Албане. Этот одержимый навязчивой идеей мужчина может причинить ей вред, поддавшись импульсу. По правде говоря, Шалль не хочет оставлять их вдвоем, но Энн желает закончить работу. Она это делает не ради награды в тысячу кресс или престижа. От этого зависит ее собственная гордость и упорство ремесленника.

— Она дура..

Но Энн — это Энн. С этим ничего нельзя поделать. Если таково ее желание, Шалль намерен его исполнить.

За пределами коридора слышны голоса бегущих солдат. Они скоро придут.

— Вон там! Это та лестница! — подает голос один из них.

Открыв глаза, Шалль видит пятерых мужчин, спешащих к нему. Помещение наполняет звон кольчуг.

— Стоять, — командует он, поднимая меч.

Заметив фигуру Шалля, они останавливаются.

— Фея-воин герцога Филакса? — солдаты обмениваются взглядами, они выглядят озадаченно. — Фей, отойди в сторону. Даже если в данный момент ты защищаешь своего хозяина, это бесполезно. Мы заключим его под стражу, это неизбежно.

— К сожалению, у меня нет хозяина, — после этих слов Шалля, взгляды воинов становятся еще более озадаченными. — Хоть у меня и нет приказа, я никого не пропущу.

Очевидно, почувствовав сильную волю Шалля, пятеро солдат достают свои мечи. Шалль также готовится к предстоящему сражению.

— Эй, подожди, подожди, — за спинами солдат раздается голос.

Из темного коридора появляется Хью, у него в руке лампа. Позади него следует Салим с окровавленным мечом. Солдат шокирует появление Хью.

— Виконт Серебряного Сахара? Почему Вы здесь? Разве Вы не должны были ожидать с Эрлом Даунингом?

— Я собирался так сделать, но сказал Эрлу Даунингу, что хочу пойти лично, раз уж моего старого друга схватят. Он разрешил. Я прорвался сквозь бой верхом на лошади Салима и прибыл сюда. Кстати, вам следует отказаться от сражения с ним. Все пятеро будут убиты, — говоря это, Хью ровняется с солдатами. — Я слышал от Салима, что ты ушел один, чтобы спасти Энн, но почему ты защищаешь Албана, Шалль?

— Я не защищаю его, просто выигрываю время. Я не дам тебе пройти.

— Теперь, когда дело зашло так далеко, у Албана нет возможности сбежать. Я хочу поскорее увидеть его и увезти отсюда целым и невредимым. Это всё. Дай мне пройти, Шалль. Чем дольше он будет сопротивляться, тем в более невыгодном положении он будет.

— Извини, я не могу тебя пропустить.

— Почему?

— Необходимо время. Это то, чего она желает.

— Она? Ты говоришь об Энн? Я не знаю, что она задумала, но, во всяком случае, дай мне пройти.

— Я отказываюсь.

— Ты ведь не забыл, не так ли? — Хью разочарованно щелкает языком. — Твое крыло у меня.

Хью пристально смотрит на Шалля, одновременно осторожно роясь во внутреннем нагрудном кармане. Шалль чувствует, как мурашки пробегают по его спине лишь от мысли о том, что его крыло хотят повредить.

— Если ты хочешь это сделать, давай, — Шалль ухмыляется.

— Я твой хозяин.

— У меня нет хозяина, — еще раз повторяет Шалль.

Их сильные взгляды встречаются.

☼☼☼

— Глаза серебряного цвета, создающие ощущение блеска, верно?

Энн насыпает горсть серебряного сахара в маленькую кастрюльку. Она подносит ее к камину и держит донышко над пламенем.

— Что ты собираешься сделать? — бормочет Албан, пораженный настроем Энн. Он не может скрыть удивление и замешательство от того, что даже после наступления солдат, Энн заявила, что продолжит делать кондитерское изделие.

— Я создам серебряный цвет.

Серебряный сахар начинает таять внутри разогретой кастрюли. Он превращается в густую прозрачную жидкость и бурлит.

— Отлично.

Энн снимает кастрюлю с огня и направляется к каменной столешнице. Она сразу же выливает расплавленный серебряный сахар на рабочую поверхность и, охладив пальцы в воде, прикасается ими к густой растекающейся жидкости серебряного цвета.

— Горячо! — Энн мгновенно отдергивает руку.

Но она еще раз охлаждает пальцы и разделяет уже немного затвердевшую серебристо-сахарную жидкость на две части. Каждая из них размером примерно с ноготь большого пальца. Серебряный сахар напоминает по текстуре желе. Энн раскладывает обе его части на каменном столе.

При плавлении серебряного сахара, его свойства меняются, зато после, при охлаждении, он становится очень твердым и прозрачным, как стекло. Энн катает серебряный сахар в ладонях, он превращается в два шарика, словно сделанных из хрусталя. Она берет один из них кончиками пальцев и подносит к лампе. Оранжевый свет ослепительно преломляется. Пристально посмотрев на него, Энн кивает.

— Да, всё получилось.

Энн подносит руку к лицу сахарной скульптуры. В ней уже сделаны вмятины на месте глаз, они раскрашены в серый оттенок. Внутрь них Энн вкладывает только что сделанные сферы. Она добавляет веки и делает ресницы, которые накладывает одну за другой, задержав дыхание и переплетая их кончиками пальцев. После чего Энн берет иглу и разделяет их, делая еще тоньше.

Энн неосознанно молится в глубине души о том, чтобы скульптура получилась. Она молит кончики своих пальцев, чтобы под ними появилась именно та форма, которую желает Албан.

— Это… — шепчет он, невольно вставая.

Пока Энн доделывает ресницы, пот, струящийся с ее лба, застилает ее глаза, но у нее нет возможности, чтобы его вытереть. В сложившейся ситуации время имеет вес золота, она продолжает работать, как есть.

Албан медленно приближается к сахарной скульптуре. Внезапно Энн останавливает движение иглы. Некий инстинкт подсказывает ей, что работа завершена. Должно быть, этого достаточно. Опустив руки, Энн осматривает сахарную скульптуру целиком. Серебристые глаза смотрят на нее сверху вниз.

— Кристина… — шепчет Албан.

— Эта сахарная скульптура соответствует ожиданиям Вашей Светлости? — облегченно улыбается Энн.

— Это она, — бормочет он, не отрывая своих глаз от кондитерского изделия в виде феи в натуральную величину.

Она велика для сахарной скульптуры, но благодаря тому, что фигура феи спокойно приспосабливается к обстановке, ее размер не бросается в глаза.

Бледно-голубой цвет волос кажется мимолетным, как будто может исчезнуть в любой момент, но, всё же, глядя на него, можно различить шелковистые струящиеся пряди волос. Губы феи нежно улыбаются, серые глаза поразительно чисты. Скорее всего, она всегда смиренно оставалась рядом с Албаном и одаривала его мягким взглядом. Вероятно, именно такой и была эта женщина. Энн отчасти понимает это.

— Я смогла выполнить эту работу. Хвала небесам, — с облегчением вздыхает Энн.

— Ремесленница… — Албан смотрит на нее и некоторое время молчит. — Я не расслышал твое имя.

— Хэлфорд. Меня зовут Энн Хэлфорд.

— Хэлфорд, верно? — повторяет он для подтверждения, после чего возвращает взгляд к скульптуре. — Это… это то, что я хотел, Хэлфорд. Это ирония судьбы. Чем дольше я смотрю на нее, тем лучше понимаю. Как сказал тот фей, из этой простой скульптуры не может родиться жизнь, наполненная любовью… Но… Я так этого хотел… Кажется, мое желание было столь сильно, что я не мог его вынести… Я хотел увидеть ее.

Одержимость исчезает с лица Албана, который говорит спокойно. Пусть этот молодой человек умный и обладает благородным статусом, он находится в неудачном положении. Несомненно, даже когда он одержимо искал кондитера, способного сделать эту сахарную скульптуру, глубоко в сердце он, должно быть, понимал то, что говорит сейчас. Разрываясь между разумом и чувствами, он страдал.

Если бы герцог был человеком, у которого не было бы ничего, кроме одержимости, сейчас он пришел бы в восторг. Он получает то, чего так сильно желал, но его выражение лица печальное. Энн чувствует, как ей становится сложно дышать из-за этого зрелища. Синий цвет безумия, который исходит от Албана, на самом деле является цветом печали и отчаяния, а не безумия.

— Какой бы глупой не была эта мысль, я хотел этого. Просто хотел.

— Не похоже, чтобы кто-то мог опровергнуть Ваши слова, — невольно говорит Энн, Албан медленно поворачивает к ней голову. — Феи рождаются из энергии предмета под взглядом живого существа. Если этим самым предметом будет сама леди Кристина, возможно, если Ваша Светлость продолжит пристально смотреть на него, в конце концов, что-то произойдет. Никто не может доказать, что это не случится.

При этих словах Албан внезапно улыбается.

— Даже если это просто утешения, твои слова приятны. Действительно, эта сахарная скульптура и есть сама Кристина. Она столь похожа, что заставляет меня чувствовать, что не будет странным, если действительно что-то произойдет… Хэлфорд.

— Да?

— Вон на том столе лежит кожаная сумка. В ней тысяча крессов. Забери ее.

— Вы уверены?

— Таков был наш договор. Ты можешь забрать ее и пойти туда, где находится твой фей. Иди.

Энн берет в руки кожаную сумку, как ей и было сказало. Она довольно тяжелая. Звук монет, бьющихся друг о друга внутри, без сомнения, принадлежит золоту.

— Тогда я принимаю её, — Энн быстро склоняет голову и уже собирается выйти за дверь.

— Хэлфорд.

Ее окликают как раз в тот момент, когда она уже собирается выйти. Когда Энн оборачивается, Албан улыбается. Хоть выражение его лица нежное, оно выглядит так, словно он может в любой момент расплакаться.

— Ты… величайший кондитер по серебряному сахару.

Энн улыбается в ответ, желая, чтобы отныне молодой человек, стоящий перед ней, получит хотя бы малейшую возможность быть спасенным.

— Большое спасибо Вам.

☼☼☼

Хью и Шалль напряженно смотрят друг на друга.

Хью с легко сжимает руку, засунутую в карман его пальто. Почувствовав дискомфорт в теле, Шалль морщится, ожидая последующих действий Хью, но дискомфорт внезапно исчезает. Хью смотрит на лестницу поверх плеча Шалля.

— Энн?

Услышав тихий голос Хью, Шалль оборачивается. Энн спускается по тускло освещенной лестнице, крепко прижимая к себе кожаную сумку обеими руками. Возможно, из-за усталости ее походка ненадежная и шаткая. Узнав стоящего там Шалля, Энн нежно улыбается.

— Шалль… Что? Хью?

Как только Энн говорит это, ее нога соскальзывает со ступени, и с коротким вскриком она падает.

— Энн!

Шалль оказывается быстрее крика Хью. Он опускает меч из своей руки и подхватывает тело Энн, когда она начинает падать. Шалль стойко ловит ее, даже не шелохнувшись. Как только он убеждается, что Энн в его руках, он переводит свое дыхание и смотрит на нее сверху вниз. Кажется, Энн находится в шоке, вызванном падением, поэтому просто смотрит на Шалля круглыми глазами.

— Шалль. С-спасибо.

Обычно именно в такие моменты он говорит несколько нелестных слов о ее беспечности, но Шалль молчит из-за ощущения облегчения, вызванного благополучным возвращением Энн. Шалль молча опускает ее на пол и крепко прижимает к своей груди.

— Шалль? — Энн в замешательстве зовет его.

Хью подходит к ним.

— Ты не ушиблась, Энн?

— Это действительно ты, Хью? Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, всё ещё будучи прижатой к груди Шалля.

— В силу различных обстоятельств, я прибыл, чтобы взять герцога Филакса под стражу. Он наверху.

— Да, он там. Вместе с кондитерским изделием, — довольно отвечает Энн.

— Кондитерское изделие? Что ты изготовила?

— Это сахарная скульптура леди Кристины.

— Понимаю, — всего на мгновение на лице Хью появляется страдальческое выражение.

— Похоже, Его Светлость готов. Пожалуйста, не будь грубым, Хью.

— Я виконт Серебряного Сахара, — пожимает плечами Хью, — так что я не буду делать ничего грубого. Можешь не сомневаться.

После этого Хью поворачивается к Салиму и пятерым солдатам, стоявшим позади него.

— Вы слышали? Никаких грубостей. Один из вас, выйдите наружу и сообщите Эрлу Даунингу, что герцог Филакса задержан и можно остановить сражение. Салим, веди оставшихся четверых в покои наверху. Ты должен знать, где они находятся. Я подойду позже.

Один из солдат убегает к выходу из замка. Салим же поднимается по лестнице в сопровождении оставшихся. Проводив их взглядом, Хью достает из внутреннего нагрудного кармана маленький кожаный мешочек, в котором находится крыло Шалля.

— Я возвращаю это.

— Это… Шалля, — удивленно спрашивает Энн. — Почему ты?..

— Я позаимствовал это у Шалля, но несмотря на это, он совершенно не хочет меня слушаться. Так что мне оно не нужно. Вот.

Хью небрежно бросает мешочек Шаллю, тот ловит его одной рукой.

— Я заставлю тебя заплатить за это.

— Эй! — восклицает Хью, услышав слова Шалля. — Как же так? Я вернул твое крыло. Я сделал тоже самое, что и Энн, так почему же ей это сошло с рук, а я должен платить? Это несправедливо! — Хью ухмыляется и поднимается по лестнице.

Наконец, становится тихо. Энн лишь в этот момент осознает, что все это время Шалль крепко прижимает ее к своей груди.

— Ах!.. Почему, я!..

Энн вздрагивает и шевелится, пытаясь вырваться, но Шалль ей этого не позволяет. Он вкладывает в свои объятия еще больше силы. Очевидно, почувствовав это, Энн прекращает сопротивляться.

— Шалль? — ее лицо мгновенно краснеет, но Шаллю всё равно, он продолжает обнимать ее. — Что случилось? Ой, точно. Я получила тысячу крессов. Они здесь.

Шалль чувствует легко движение кожанной сумки, которую Энн все еще прижимает к своей груди.

— Ты меня слышишь, Шалль?

— Постой так еще некоторое время.

— Но… — у Энн взволнованный голос, но не смотря на это, Шалль крепко обнимает ее. Энн послушно опускает глаза и перестает двигаться. — Хорошо…

— Ты дурочка. Отныне не заставляй меня так волноваться.

— Прости, но я… Я кондитер по серебряному сахару, но…. Прости меня.

— Энн, — Шалль тихо шепчет ее имя.

— Во второй раз, — так же тихо отвечает она.

— Ты о чем?

— Ты называешь меня “пугалом”, “идиоткой”, “тупицей” или “дурой”, но никогда не обращаешься ко мне по имени. Так что это второй раз.

При этих словах Шалль удивляется.

— Ты ведешь счет подобных вещей? Зачем?

— Потому что я чувствую себя счастливой, когда ты зовешь меня по имени.

“Действительно?!” — Шалль испытывает легкий шок. Если такие тривиальные вещи могут сделать ее счастливой или опечалить, не удивительно, что он не может понять ее странного поведения. Он серьезно не понимает людей. Особенно, даже в большей степени, чем Лиз, Шалль не понимает Энн. Действия Лиз он хотя бы мог предугадать, а действия Энн — нет. Он не может ее понять, потому что даже зная, что замок окружен солдатами, она продолжала делать сахарную скульптуру для Албана. В тот момент она заявила о своем желании с выражением сильной воли в глазах. Шалль никогда не видел ни одной девушки с таким решительным взглядом. Энн полна сюрпризов и загадок, но по какой-то причине Шаллю это не неприятно. Ему даже кажется, что это забавно. Он чувствует себя странно.

Сейчас в глубине души Шалль решает с этого момента чаще называть Энн по имени.

— Шалль, — смущенно шепчет она, — я хочу, чтобы мы были вместе. Прямо с этого момента, хорошо?

Вместо ответа Шалль прижимает Энн к себе еще крепче. Он все еще не понимает, почему чувствует облегчение, заключив эту девушку в объятия. Тело, которое он обнимает, теплое, словно в его объятиях находится что-то слабое и нежное.

☼☼☼

Албана, герцога Филакса, задержал виконт Серебряного Сахара Хью Меркьюри и отправил в Льюистон под присмотром Эрла Даунинга.

Месяц спустя двоюродный брат короля Эдмунда II, Джон Блэк, вновь удостоился титула герцога Филакса.

Предполагалось, что Албану грозила смертная казнь, но он остался всё тем же интеллектуальным и спокойным молодым человеком, как и всегда. Даже после взятия под стражу, он самостоятельно заявил, что это было ожидаемо, поскольку он пренебрег своим обязательством. Его похвальное покладистое поведение, кажется, тронуло даже Эрла Даунинга, который был готов уничтожить дом Албанов. Король, который изначально симпатизировал Албану, конечно же, не желал сурового наказания для него.

В конце концов, Албана лишили его статуса и приговорили к домашнему аресту в небольшом замке на окраине Уэстхолла под присмотром Эрла Даунинга. О его личных нуждах стали заботиться феи, из-за беспокойства о том, что если это будет человеческая женщина, Албан сможет продлить свой род. Его родословная должна прерваться после его смерти. Дому Албанов придет конец. Герцог стал пожизненным заключенным.

Кондитерское изделие, которое он специально заказал, было установлено в его покоях. Говорят, что он проводит свое время, неустанно разглядывая его каждый день. Герцог Филакса смог выжить, даже несмотря на то, что в его замок были направлены войска. Люди говорят, что ему так сильно повезло, потому что он заполучил чудесную сахарную скульптуру, принесшую ему невообразимую удачу. Естественно, в этих рассказах также упоминается имя кондитера, изготовившего её.

☼☼☼

— Тетушка, здравствуйте!

Энн открывает дверь гостиницы “Флюгер ветра”, расположенной на западной окраине Льюистона. Глаза хозяйки, подающей еду гостям, загораются блеском.

— Юная мисс, это ты?! Ты точно сделала это! — хозяйка одним движением ставит тарелку с едой на стол посетителя и подбегает к Энн. Она крепко обнимает ее.

— Тетушка? Что это? Что Вы подразумеваете под “сделала это”?

— Ходят слухи о том, что была сделала сахарная скульптура, удовлетворившая герцога Филакса, и благодаря ней он получил великолепную удачу. И кондитера, изготовившего эту скульптуру, зовут Энн Хэлфорд!

— Действительно? — удивленно переспрашивает Энн.

Похоже, слухи дошли до Льюистона быстрей, чем она сама. Покинув замок, Энн провела три дня в Филаксе и, как только она почувствовала себя лучше, вернулась обратно в Льюистон. Она решила забронировать комнату в гостинице на зиму, где они с Мифрилом и Шаллем приятно проведут конец года. Средствами для этого послужит тысяча кресс, которые она получила от Албана.

И хоть денег у Энн стало предостаточно, у нее не получается избавиться от мышления бедняка, поэтому она решила, что ей нужно дешевое и безопасное место, которое соответствует ее положению. Именно поэтому она выбрала “Флюгер ветра”.

Хозяйка отпускает Энн и улыбается Шаллю и Мифрилу, стоящим у нее за спиной.

— Вас двоих я тоже рада видеть.

После слов хозяйки, обедавшие гости, кажется, проявляют интерес к Энн.

— Так Вы и есть тот самый кондитер по серебряному сахару? — спрашивает мужчина, похожий на почтальона, из-за соседнего столика. — Вы, конечно, молоды. Сколько берете за работу?

— Ну, за самые большие и изысканные скульптуры — два кресса.

— Хм, это относительно умеренная цена. У меня скоро родится ребенок. Возможно, Вы сможете сделать торжественное кондитерское изделие?

— Да, неприменно!

— Тебе, наверное, стоит отказаться от того, чтобы она сделала для тебя сахарную скульптуру, — раздается не веселый голос из угла помещения.

Оглянувшись, Энн видит, что там сидят те самые юноши из мастерской Редклиффа. Джонас также находится среди них. Как только Энн встречается с ним взглядом, Джонас сразу же отводит глаза.

— Эта девушка соблазнила виконда Серебряного Сахара. Только таким же образом она могла понравится герцогу Филакса. Верно, Джонас?

— Ах, да… — отвечает Джонас с неподвижным взглядом. — Но, это…

— Что такое? Говори ясней. Хотя, что касается Джонаса, мы все видели и можем гарантировать, что герцог Филакса признал его.

— Но даже если она соблазнила герцога Филакса, если бы сахарная скульптура, сделанная ею, была плоха, она бы не принесла ему удачу, верно? — говорит женщина, сидевшая за соседним столом. По видимому, она торговка.

— Это верно. Сахарная скульптура, которую эта девочка сделала для герцога Филакса, подарила ему невероятно щедрое отношение. Это огромная удача. Значит эта сахарная скульптура была хороша, — соглашается хозяйка. — Даже вы, ребята, признаете, что эта девочка сделала ту сахарную скульптуру, не так ли?

После этих слов юноши теряются, не находя слов. Джонас все больше и больше нервничает.

Внезапно молодой человек, сидящий за соседним столиком с ними, резко подает голос.

— Хватит вести себя так грубо. Своими словами вы наносите ущерб репутации фракции Редклиффа.

Недовольные ремесленники обращают свои взгляды на него. Как только молодой человек встает и смотрит на них, они удивленно перешептываются между собой.

— Кит.. Это ты. Так еще и в таком месте… — бормочет Джонас.

Тот, кого он называл Китом, медленно осматривает Джонаса и остальных.

— Я иногда прихожу сюда пообедать, ты не знал? Все вы, покиньте это место немедленно. Я не хочу, чтобы вы ставили меня и нашу мастерскую в неловкое положение.

— Но, Кит! Эта девушка действительно… — один из юношей повышает голос, пытаясь возразить, но другой из них прикладывает палец ко рту.

— Молчи, пока ты меня не расстроил, — тихо говорит Кит.

Молодые люди замолкают. Они обмениваются взглядами и поднимаются со своих мест.

— Хорошо, Кит. Если ты так говоришь, мы уйдем.

— Рад это слышать.

Молодые люди направляются в сторону выхода, где стоит Энн. Стараясь не обращать на нее внимания, они прощаются с хозяйкой таверны. Только Джонас поднимает глаза на Энн, проходя мимо, и как только он встречает ее взгляд, сразу же смотрит куда-то в сторону. Кэти, следующая за ним, смотрит на Энн, как на врага, после чего также покидает помещение.

После ухода ремесленников Кит кладет на стол щедрую сумму денег.

— Извините, что они подняли шум. Я тоже пойду, — он обращается к хозяйке.

Молодой человек медленно направляется к выходу и останавливается перед Энн. У него светло-каштановые волосы и темно-синие глаза с пурпурным оттенком. На вид он благоразумен, у него сдержанное выражение лица. Одет он в драпированное тонкое пальто длиной до колен.

— Мои коллеги были грубы. Простите их.

— Нет, ничего страшного. Меня это не беспокоит.

С легкой улыбкой на губах, молодой человек откланивается. Энн наклоняет голову, провожая его взглядом. Он тоже из фракции Редклиффа?

Хозяйка кладет руку на плечо Энн, которая все еще смотрит на вход, и расплывается в улыбке.

— А теперь еще раз добро пожаловать. Ты здесь, чтобы переночевать? Или хочешь отобедать?

Обернувшись, Энн берет себя в руки и улыбается.

— И то, и то. Жилье и еда.

— Ура! Теплая еда! Энн, Шалль фен Шалль, давайте посидим здесь. Около кухни всегда лучшие места!

Мифрил направляется в сторону стола, находящегося в дальнем конце зала. Он подпрыгивает от счастья. Несмотря на то, что он не чувствует холод, он всегда заботится о том, чтобы выбрать самое теплое место в помещении ради Энн. Это делает ее счастливой.

Кстати, Энн также рада и тому, как хозяйка “Флюгера ветра” заботится о феях. Она поприветствовала их. Это означает, что в этом заведении владелец признает, что феи могут обедать вместе с людьми. Поступая таким образом, она сообщает об этом остальным гостям, и если у кого-то с этим есть проблемы, у них нет другого выбора, кроме как уйти.

— Интересно, что нам следует заказать? Но сначала я выпью немного теплого сильно сладкого вина. Это главный напиток зимы, так что он мне просто необходим! — Мифрил присаживается на стол и с интересом рассматривает доску на стене, на которой написано меню.

— Пойдем тоже, Шалль. Я голодна. Хочу фирменный фасолевый суп и хлеб с грецкими орехами. А еще немного курицы, приготовленной на огне с травами. И, может быть, еще какой-нибудь десерт, — Энн направляется к столу, потирая живот.

— Ты планируешь так много съесть? — изумленно спрашивает Шалль.

— Ну, я голодна. Разве это неправильно? Ах, точно. Что, если я растолстею?

— Независимо от того, сколько съест пугало, оно, вероятно, не станет намного больше. Поторопись и присаживайся, Энн.

— Опять пугало… Но…

Чувствуя себя немного неуютно, Энн садится за стол и внимательно смотрит на Шалля. В течении последних нескольких дней она собирается задать ему вопрос, поскольку кое-что кажется ей странным. Заметив ее пристальный взгляд, Шалль хмурится.

— Что такое? У тебя странное лицо.

— Слушай, Шалль. То, что произошло сейчас. Последние три дня ты иногда называешь меня по имени. Почему?

Энн очень радует то, что Шалль называет ее по имени, но она всё равно испытывает дискомфорт. То, что Шаллю хочется звать ее по имени кажется таким странным, что Энн не может этого вынести.

— Ты сама сказала, что тебя радует, когда я зову тебя по имени, нет? Так что я намерен приложить усилия.

— Значит, то, что ты называл меня “пугалом” и “идиоткой”, было не для того, чтобы намеренно меня позлить?! Сейчас ты меня назвал пугалом неосознанно?! — удивленно переспрашивает Энн.

— Ты думаешь, я настолько язвительный?... — у Шалля сложное выражение лица.

— Значит, ты это делаешь не со зла…

Получается, что оскорбления присущи Шаллю по его природе. Энн потрясает этот факт.

Из кухни доносятся ароматы фасолевого супа, подогретого вина и жареного мяса. Запах еды вкупе с теплом плиты вызывают чувство облегчения. Мифрил с восторгом принюхивается к запаху готовящейся пищи.

Шалль, кажется, находит забавным то, что его считают грубым до глубины души. Он опускает взгляд и издает смешок. Глядя на его длинные опущенные ресницы, пока он улыбается, Энн чувствует себя невероятно счастливой. Она рада тому, что он перед ее глазами. Она рада тому, что он улыбается. Ее светлые чувства к Шаллю продолжают жить в ее сердце, но она больше не испытывает никакой нервозности. Шалль здесь вместе с ней — этого уже достаточно. Мифрил тоже с ней. Думая об этом, Энн чувствует спокойствие и удовлетворение. Она тоже улыбается.

Какое-то время они втроем будут счастливы.

☼☼☼

Послесловие.

Всем привет. Я Микава Мири.

К счастью, я смогла написать продолжение “Сказки о серебряном яблоке”. В конце предыдущего тома я подумала: “Энн стала счастливой! Это всё, что имеет значение!”, но, сочиняя продолжение, я внезапно пришла в себя. Энн упустила свой шанс стать мастером серебряного сахара. И у нее нет никакого имущества. Не смотря на это, ей приходится содержать двух фей. Как жестоко так поступать с пятнадцатилетним подростком…

Авававава. Это плохо!

Я представила сюжет, который начинается год спустя, но я не уверена, что она дожила бы до этого момента. Так мошенничать нельзя. Я решила для себя, что не могу торопиться и быстро уйти из этого момента. Тем не менее, действие этой истории происходит почти через два месяца после окончания предыдущего тома. Кроме этого, я написала еще одну короткую историю для “The Beans VOL.15” незадолго до выхода этой книги. Ее действия происходят через три дня после окончания предыдущего тома. Там Энн встречает мастера серебряного сахара господина Кота, который дарит Энн накидку, в которой она ходит. Там также появляется маленький фей размером с Мифрила. И, подождите. Этот рассказ также включает в себя мангу с четырьмя панелями, нарисованную Аки-самой, и цветную иллюстрацию с Шаллем. Они чудесные. Так что, пожалуйста, купите его. И на этот раз я действительно доставила редактору-саме много хлопот. Тем не менее, я бесконечно благодарна им за то, что с ними всегда комфортно общаться. Пожалуйста, продолжайте заботиться обо мне.

И Аки-сама. От Энн, нарисованной Аки-самой, у меня сжимается грудь. А от Шалля кружится голова. Мифрил вызывает у меня желание держать его у себя в кармане. Большое спасибо. Мне невероятно повезло, что у меня есть Ваши иллюстрации.

Я также получила много писем. Все эти ободряющие слова и впечатления делают меня по-настоящему счастливой. Итак, я от всего сердца желаю, чтобы вам понравилось читать этот том. Именно благодаря читателям я смогла написала продолжение. Я очень глубоко благодарна всем.

Что ж, я буду рада снова увидеть вас.

— Микава Мири