---

— Если так пойдёт и дальше, заведения дела не избежать... — бурчал себе под нос Хайзаки Ицуя.

Разумеется, этим утром он, как обычно, вовремя пришёл на работу. В подсобке царил идеальный порядок, на полу не было ни соринки. С лейкой в руках Хайзаки был готов в любой момент приступить к выполнению обязанностей. Подготовился безупречно.

— И что мне делать? Ну и встрял же… — Он опустился на складной стул. — Нет, не время рассиживаться… — И тут же вскочил на ноги.

— Ну и дела. Ну и ну. Попал так попал. И надо же было... «Сделаю всё, что в моих силах», ага, как же! «Положитесь на меня». И как у меня только язык повернулся такое ляпнуть? Решил, понимаешь, покрасоваться. Вот чёрт! Вечно я пытаюсь строить из себя крутого. Хотя ни разу не крутой. Это моя худшая черта. Слишком много на себя взял, а в итоге даже с начальником связаться не могу...

Хайзаки принялся нарезать круги по каморке. Из-под верстака высунулась мордочка Орубы — похожего на куницу зингая и по совместительству напарника Хайзаки.

— Может, уже того?.. Прийти и прямо сказать, что хочу вернуться в Отдел? Вдруг сработает?.. Поклонюсь в ноги, поумоляю: «Пожалуйста, возьмите меня обратно». Хм, хотя вряд ли. Вернуться... Справлюсь ли вообще? Меня ведь потому и перевели в общий сектор, что на оперативной работе я стал бесполезен. Считай, клеймо поставили. В общий сектор, ну надо же!

Он с грохотом опустил лейку на стол, отчего Оруба тут же шмыгнул обратно в укрытие.

— А-а-а!.. — Хайзаки вцепился обеими руками в волосы и взъерошил их. — Да не создан я для него! Все эти согласования, переговоры... Начальник ведь знал это, когда переводил меня. Наверняка хотел, чтобы я сам уволился. Проще говоря, меня наполовину списали в утиль. Что такой неудачник, как я, вообще может сделать? А ведь надо что-то предпринять. Я обязан защитить детей. У них впереди вся жизнь. Но как? Ну и встрял же я...

Хайзаки упёрся руками в стол и закивал сам себе. Продолжая кивать, он без конца бормотал под нос: «Я знаю, знаю, всё я понимаю».

— Ладно, толку от этого нытья ноль. Если бы проблемы решались одними переживаниями, всё бы уже давно наладилось. Сперва работа. Надо работать. Именно. Я добросовестный работник, так что буду любезен исполнять свои обязанности.

С этими словами он снова потянулся к лейке. В этот самый миг лежавший на столе смартфон бешено завибрировал.

— О-у-а-ах! — Хайзаки отпрянул, схватившись за сердце. — Н-н... напугал-то как! Да что ж такое… Уже с телефоном общаюсь? Ну да, орать на технику — последнее дело. Звонок?.. Кому я понадобился так рано?..

Вместо лейки Хайзаки взял смартфон и увидел высветившийся на экране незнакомый номер. В голове не всплыло ни одной идеи, кто это мог быть. С замиранием сердца Хайзаки принял вызов.

— ...Да-да?

— О, Хайзаки-кун? — раздался мужской голос. Не сказать чтобы молодой.

— Да... это я... но… вы?..

— Это я, я.

Голос звучал до того шутливо и неопределенно, что Хайзаки на автомате сморозил глупость:

— Яя?

— Чего?

— ...Ой, простите. Э-э… «Я» — это кто?..

— Это Кудо. Узнал?

— Н-начальни-и-ик?!

— Ну, у тебя нет никаких оснований называть меня начальником. Теперь-то уж точно, да-а.

Эта шутливая, слегка издевательская манера речи определённо принадлежала тому самому человеку. Кудо. Начальник административного сектора в Отделе по противодействию особым инцидентам при кабинете министров. Кудо Кэйки.

Для Хайзаки Ицуи он был бывшим боссом.

— Я наслышан о тебе, Хайзаки-ку-у-ун, — протянул Кудо. Хайзаки прямо-таки воочию представил, как этот мужчина с лошадиным лицом ковыряет мизинцем левой руки в ухе и ехидно ухмыляется. — Прекрасно устроился на новой работе, как я погляжу?

— ...Ну, в общем... да.

— Говорят, в средней школе теперь трудишься? А я-то грешным делом думал, что ты, например, в хосты подашься. Если уж менять сферу деятельности, то я ставки делал именно на это направление.

(Прим.ред.: японские хосты — молодые, обаятельные мужчины, работающие в хост-клубах. Главная задача каждого хоста — развлекать посетительниц-женщин за столиком, оказывать им знаки внимания, поддерживать приятную беседу, наливать напитки и создавать иллюзию романтического свидания.)

— В х-хосты?.. Ну что вы, я уже далеко не в том возрасте...

— Да ты что. Если уж ты у нас «не в том возрасте», то что тогда делать мне? Вот есть в тебе эта черта, Хайзаки-кун. Вроде и обходительный, и язык подвешен, а порой бываешь на удивление бестактным.

— ...Простите.

— Да шучу я, шучу. Вот вроде кажешься легкомысленным, но в душе у тебя сидит какая-то странная, неуместная серьёзность.

— Значит, вот какого вы обо мне мнения...

— Ты о неуместной серьёзности? О да, всегда так думал. В самом плохом смысле.

— В плохом смысле...

— Да говорю же, шутка! Юмор — это важно, разве нет? Как считаешь? А?

Кудо был чиновником, окончившим Токийский университет, но при этом никогда не важничал, вёл себя шутовски и как-то неуловимо легко. Он был не из тех, кто повышает голос на подчинённых.

Вот только по Отделу упорно ходили слухи, что в гневе этот человек страшен. Мастер закулисных интриг и тайных махинаций, он не прощал никого, кто посягал на его территорию. А поскольку он был холост и совершенно не интересовался карьерным ростом, это делало его ещё более опасным типом. Хайзаки не раз доводилось слышать подобные разговоры.

Скрытный и скользкий, как нуэ. Он казался дружелюбным и располагающим к себе, но оставлял стойкое ощущение, что за всю жизнь не произнес ни слова правды. С самого первого дня знакомства и вплоть до ухода из Отдела Хайзаки на атомном уровне не переносил Кудо.

(Прим.ред.: нуэ — японский ёкай-химера: голова обезьяны, туловище енотовидной собаки, лапы тигра и змея вместо хвоста. По преданиям, летает в виде чёрного облака и приносит болезни.)

— Э-э, Кудо-сан... Так по какому вы вопросу?

— Ах, точно-точно, — из трубки донеслось знакомое «м-ху-ху». Хайзаки ненавидел этот смешок. Более того, он его откровенно бесил. Кудо, скорее всего, прекрасно знал, какое раздражение вызывает у собеседника, и делал это намеренно. — Я ведь звоню вовсе не для того, чтобы предаваться воспоминаниям о былых временах. Я не настолько богат свободным временем. Да и ты, полагаю, тоже? Новая жизнь. Трудишься в поте лица. Должен быть весьма занят, разве нет?

— ...Ну, предположим.

— В таком случае, Хайзаки-ку-у-ун… не делай глупостей.

Голос Кудо в один миг похолодел. Перемена была едва заметной: наверняка на лице чиновника по-прежнему блуждала дежурная ухмылка. Но у Хайзаки перехватило дыхание. Ощущение было такое, словно ему к самому зрачку приставили лезвие.

— Послушай меня. То, что случилось с ней, стало для нас огромным ударом. Не только для тебя. Для всех. Ты с этим не справился. Что ж, бывает. У меня и в мыслях не было тебя винить. Но ты сумел найти другую работу и перестроить свою жизнь заново. Это достойно восхищения. Я искренне рад за тебя. И очень прошу, продолжай в том же духе. Я всей душой за тебя болею. А потому, Хайзаки-кун, будь добр, не суй нос в наши дела. Это, знаешь ли, уже не территория мирных граждан. Тебе ведь не нужно это разжёвывать, сам всё понимаешь, а?

— ...Но они же ученики средней школы, — Хайзаки сам поразился тому, что смог возразить. Ему захотелось похвалить себя. Правда, сразу после затошнило от собственной слабости — как же это жалко, радоваться такой мелочи. Возможно, его мысли отдавали юношеским максимализмом и были слишком наивными, но он не сомневался, что прав. — Они ещё дети. Мы, взрослые, должны защищать их...

— Я же сказал, это не твоя забота, Хайзаки-кун, — с нажимом перебил его Кудо. — Или ты что-то задумал? Хочешь снова стать Выдрой?

Хайзаки облизал губы. Затем прикусил нижнюю.

Что это значило? Кудо предлагал ему вернуться? Или просто издевался? И чего хотел сам Хайзаки? Если это помогло бы защитить детей, он был готов вернуться в Отдел. Хоть сейчас. Но хватит ли духу? Или он в глубине души считал, что не потянет?

— Если честно, — продолжил Кудо, — у нас всё по-старому, и нытьём делу не поможешь, но бюджеты таки не резиновые. И даже если бы деньги лились рекой, люди с нужными способностями всё равно на дороге не валяются.

— У вас не хватает людей?

— Ситуация, когда мы готовы принять любую помощь, ничуть не изменилась с тех пор, как ты ушёл. Так что, если горишь желанием... Если чувствуешь, что это твоё заветное призвание, я не скажу, что мы отклоним твою кандидатуру. На худой конец, вариант с внештатным сотрудником тоже вполне имеет право на жизнь.

— ...Мне нужно… — Это было всё, что Хайзаки сумел из себя выдавить. Ещё не закончив фразу, он уже разочаровался в собственной нерешительности, но изменить ответ не хватило смелости. — ...мне нужно подумать. Можно?

— Разумеется.

Судя по тону Кудо, он именно этого и ожидал. Хайзаки Ицуя не был настолько отважным человеком, чтобы прямо здесь и сейчас выпалить: «Я согласен». Его ответ просчитали наперёд.

— Ах, точно. Чуть не забыл сказать самое главное. Наш Отдел не может безучастно смотреть на эту череду инцидентов, так что мы уже принимаем меры.

— Э? Что? Какие ещё меры?..

— «Как взрослый, я хочу защитить будущее детей» — святые слова, святые! Ой, время, время. Мне пора на совещание. Всего хорошего-о!

— Погодите, н-начальник!..

— Пока-пока-а-а.

Кудо бесцеремонно повесил трубку.

— Да ты... издеваешься... надо мной... тварь!..

Хайзаки замахнулся смартфоном. До смерти хотелось швырнуть его со всей силы об пол и разнести вдребезги.

— Нет… Телефон не виноват… — Кое-как совладав с собой, он медленно опустил правую руку, сжимающую гаджет. — К тому же, если разобью, придётся тратиться на новый. А гарантийный срок уже вышел. Да даже если бы и не вышел, ремонт всё равно платный...

Хайзаки глубоко вздохнул. Он пытался успокоиться, но волна подступавшего раздражения никак не унималась.

— Какая же сволочь этот начальник Кудо. Никогда не даёт сбить себя с толку. Интересно, этот человек вообще хоть раз в жизни терял самообладание? В итоге наговорил что хотел и слился. «Принимаем меры», значит? Решили дать делу официальный ход? Но что они...

Кто-то постучал в дверь каморки. Учителя или некоторые ученики порой заглядывали к разнорабочему, если возникало какое-то дело. Хайзаки уже собирался крикнуть «Войдите!», но дверь распахнулась с такой силой, что он от неожиданности пискнул: «Ик!..» — и выронил смартфон из рук.

— Ой!

Хайзаки в панике подобрал телефон. При беглом осмотре заметных царапин не обнаружилось. Целый, значит. Облегчённо выдохнув, мужчина перевёл взгляд на дверь. В проёме стояла девушка.

— ...Э?

Ей было явно не за двадцать. Скорее, подросток. Первая половина подросткового возраста, девочка ещё. Ученица этой школы? Нет, лицо незнакомое. Да и формы на ней не было. Обычная гражданская одежда: футболка с принтом «THA ZEN». Не «THE ZEN», а именно «THA ZEN».

Причёска у девочки выглядела так, словно она только что встала с постели. Впрочем, учитывая полное отсутствие следов расчёски, причёской это назвать было сложно. На шее висели наушники. Взгляд, скользнувший по Хайзаки, казался заспанным. Или, скорее, в нём читалось откровенное презрение.

Войдя в каморку, она закрыла за собой дверь и стянула наушники на шею.

— Утро.

Хайзаки на мгновение даже не понял, что она там пробурчала. Наверное, это было «доброе утро». Могла бы и погромче сказать.

— Э-э... Доброе... утро. Подскажите... вы к кому?..

Девочка шевельнула губами, что-то произнося. Хм? Что? Ничего не понятно. Ни звука не разобрать. «Да говори ты громче!» Но, поскольку заявлять такое при первой встрече было неловко, Хайзаки просто приставил ладонь к уху рупором и переспросил:

— Повторите, пожалуйста, вы к кому?..

Девочка закатила глаза. Хотя нет, не закатила — просто перевела взгляд в потолок. И одновременно с этим шумно выдохнула: «Ха-а».

Хайзаки прямо-таки физически услышал её мысленный стон: «Как же лень». Или, возможно, «Ну и нудятина». А может: «Как же бесит». Когда имеешь дело со средними классами, от них порой веет подобными флюидами. Хайзаки обычно утешал себя тем, что это просто пубертатный период и юношеский максимализм, но каждый раз всё равно задевал.

— Я новенькая, — на этот раз голос прозвучал достаточно громко. Для девочки он был довольно низким, с лёгкой хрипотцой. — Всё вышло внезапно, поэтому форму мне ещё не пошили.

— ...Новенькая. А, ну тогда понятно... — Хайзаки озадаченно почесал затылок. Да ничего не понятно. Это вообще-то подсобное помещение. — Послушай, если тебе нужна учительская, то...

— Тебе разве не сказали? — новенькая указала пальцем на смартфон в руке Хайзаки. — От начальника Кудо.

— Нет? Ничего... не говорили. Начальник? Кудо... Погоди, откуда. — Хайзаки вытаращил глаза. — О-откуда ты... почему ты знаешь имя начальника административного сектора Отдела?!

— Хочешь спросить, откуда это известно какому-то ребёнку, да? — Девочка подошла к верстаку. Провела пальцами по поверхности — видимо, проверяя, нет ли пыли, — и небрежно привалилась бедром к краю. — А сам как думаешь, дяденька?

— «Дяденька…» — Хайзаки передёрнуло.

Когда тебя постоянно окружают школьники, обращение «дяденька» слышишь сплошь и рядом. Действительно, с точки зрения учеников средней школы, Хайзаки со всех сторон выглядел как самый настоящий дядька. Он и сам это прекрасно понимал. Но всё же, когда тебе так прямо тыкают этим в лицо, становится немного тоскливо.

— ...Неужели ты... имеешь отношение к Отделу? Серьёзно? Да ладно...

— А нормально тебе вот так просто разбрасываться словом «Отдел»? — Девочка слегка пожала плечами. — Нас же обычно называют «Цветочной лавкой», разве нет?

— ...Ну да, верно.

Хайзаки поймал себя на том, что незаметно перешёл на вежливый тон. Он притворно кашлянул.

— Но ты ведь... ученица средней школы, так?

— Прекрасные четырнадцать лет. — Новенькая без тени веселья хмыкнула и издала короткий смешок. — Как раз для работы в «Цветочной лавке», да?

— ...Когда я... когда я там служил, детей к полевой работе не допускали. Да что там полевая, даже в общем секторе или на обработке информации не было ни одного несовершеннолетнего...

— Вот до какой степени у них кадровый голод. Да и к тому же, на подобных этой школе объектах детям, как выразился дяденька, действовать куда проще.

— Действовать?.. Что именно ты собираешься делать?

— Моника.

— ...Э?

— Асахи Моника, — девочка кончиками пальцев вывела в воздухе пять иероглифов своего имени. — Фамилия вымышленная, первая попавшаяся.

— Моника-сан...

— Сразу по имени? Как фамильярно.

— И-извини.

— Да ладно, забей.

— Так всё-таки можно?.. — тихонько пробормотал Хайзаки.

Губы Асахи Моники на мгновение тронула едва заметная улыбка. Однако она тут же вернула себе прежнее отрешённое выражение лица.

— Суть задания сказать не могу. Дяденька у нас теперь лицо постороннее.

— ...Тогда зачем пришла?

— Поздороваться.

Моника оттолкнулась от стола и направилась к выходу.

Хайзаки поник. На душе возникло такое паршивое чувство, что ничего кроме «понятно» говорить не хотелось. С другой стороны, взрослому мужчине выдавать унылое «понятно» перед школьницей, пусть даже и из Отдела, было совсем уж несолидно.

— Ах, и ещё... — Моника обернулась у самой двери. — Начальник тебе наверняка уже говорил, но я на всякий случай повторю.

— ...Что именно?

Взрослому мужику лепетать перед школьницей: «Что именно?» — тоже так себе зрелище. Ничем не лучше унылого «понятно». Хайзаки окончательно в себе разочаровался.

— Если не собираешься помогать, то хотя бы не путайся под ногами, дяденька.

Ему показалось, или последнее слово она выделила с особенным нажимом?

Моника вышла из каморки и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Значит, дяденька только путается под ногами...

Хайзаки бросил смартфон на верстак. Он вовсе не собирался делать это с силой, но гаджет довольно громко шмякнулся о дерево. И надо же было так случиться, что упал экраном вниз. Хайзаки с замиранием сердца перевернул его. По дисплею пошла едва заметная трещина.

— Да вы издеваетесь...