После того, как покрытый испариной Харимото-сэнсэй вернулся, таща на себе парту и стул, Асахи Моника по-хозяйски распорядилась отнести их к окну на последний ряд — даже дальше, чем сидела Такатомо Миюки. Возражать никто не стал, так что отныне это место официально закрепилось за новенькой.

Тоби сидел у окна на третьей парте спереди. Чтобы увидеть Асахи, ему нужно было повернуться практически на сто восемьдесят градусов. Особой нужды глазеть не было, но новенькая почему-то жутко приковывала к себе внимание. Впрочем, мальчик интуитивно чувствовал: будешь много смотреть — наживёшь проблем. Чётких причин для этого не было, но в воздухе отчётливо чувствовались надвигавшиеся неприятности.

На первом уроке учитель литературы велел Асахи попросить учебник у кого-нибудь из соседей. Вполне логичное указание для новоприбывшей.

— Не нужно, — отрезала Асахи. — Я вас внимательно слушаю, так что просто ведите урок как обычно.

— ...Хорошо, — учитель уступил на удивление легко. И ведь нельзя сказать, что он был из робкого десятка: обычно довольно прямолинейный и строгий мужчина. Однако Асахи своим поведением будто лишила его всякого сопротивления.

В ней определённо чувствовался какой-то внутренний стержень, скрытая мощь. Не сказать, что она вела себя агрессивно или высокомерно, скорее это было из разряда «в тихом омуте черти водятся». К примеру, даже если не веришь в призраков, ночью на кладбище соваться всё равно не захочешь. Какое-то смутное, зловещее предчувствие. Атмосфера вокруг Асахи была примерно такой же.

Весь первый урок ученики класса 2-3 сидели тише воды, ниже травы. По-любому из-за новенькой. И ладно бы только люди — даже Баку забился в уголок и не отсвечивал. Когда в классе практически никто даже не пытается рассмотреть нового человека — это, пожалуй, уже можно назвать аномалией.

Даже после звонка в классе по-прежнему царила унылая, напряжённая атмосфера, никакой привычной суеты.

Тоби слегка развернулся на стуле и глянул назад.

Лица новенькой не было видно — она уткнулась в парту, устроившись на подушке из собственных рук. Из-за этого наружу торчала только копна её растрёпанных волос.

— Слышь, Тоби, а не она ли там минуту назад пафосно заявляла, что с последнего ряда «весь класс как на ладони»?.. — скептически хмыкнул Баку.

В то же мгновение Тоби показалось, что голова новенькой шевельнулась. Совпадение? Может и нет.

Тем временем Рюко битый час нарезала круги в задней части класса, курсируя туда-сюда. Зная её, можно было даже не гадать: она явно пыталась набраться смелости и заговорить с Асахи. Поболтать-то хочется, но соперник попался непростой, вот девочка и колебалась, никак не решаясь сделать первый шаг.

Для класса это был не первый случай, когда к ним переводился кто-то новый. Из-за своего вечного равнодушия к окружающим Тоби плохо помнил детали, но, кажется, в прошлом такое случалось дважды. И, если верить смутным воспоминаниям, тех ребят сразу же брали в оборот, засыпая вопросами и окружая вниманием.

Будь на месте Асахи обычный человек, вокруг её парты уже стояла бы плотная стена из любопытных одноклассников. Но, поскольку новенькой оказалась Асахи Моника, обстановка в классе больше напоминала поминки.

К парте Тоби подошёл Асамия Шинобу.

— Странно, да? — начал он.

— Что именно?

— У нас с ней иероглиф в фамилии один и тот же.

— «Аса»?

(Прим.ред.: «Аса» (浅) — первый иероглиф в фамилиях Асамия (浅宮) и Асахи (浅緋).)

— Ага, — Шинобу помрачнел. Похоже, новенькая не вызвала у него ни капли симпатии. — Место Мию... То есть Такатомо. Взять вот так и развалиться прямо позади...

Тоби не сразу понял, к чему клонит Асамия, но, поразмыслив, догадался.

Они с госпитализированной Миюки ведь жили по соседству, были друзьями детства. А Асахи бесцеремонно втиснула свою парту прямо за стулом Такатомо. Если Миюки вернётся, ей будет тесно и неудобно сидеть там.

Тоби не думал, что новенькая сделала это со зла. С другой стороны, причин защищать её у него тоже не было. Прими он сейчас сторону Асахи — это могло ранить Шинобу, чего Тоби хотелось меньше всего.

Асамия всем сердцем переживал за Миюки, чего нельзя было сказать о большинстве их одноклассников. Да и о самом Тоби. Он слишком мало знал Такатомо, чтобы искренне о ней беспокоиться.

И всё же поддержать приятеля хотелось. Вот только что сказать в такой ситуации?

«Надеюсь, Такатомо скоро поправится»? Шаблонно и как-то фальшиво. Такие слова язык не поворачивался произнести.

— Прости, Отогири, — Асамия опустил голову и едва слышно извинился. — Что-то я расклеился и разворчался на пустом месте...

— Да ладно, брось, — ответил Тоби.

— А?

— Злиться в такой ситуации — нормально.

Тоби почему-то не смог заставить себя посмотреть Шинобу прямо в глаза. Переведя взгляд в конец класса, он увидел, что Рюко всё еще исполняла свой странный ритуал, качаясь взад-вперёд, как маятник.

— Мне кажется, это вполне оправдано, Асамия.

— ...Спасибо, — Шинобу шмыгнул носом и коротко, вымученно усмехнулся, пытаясь сгладить неловкость. — Но вот кто реально ведёт себя странно, так это Ширатама...

— Ну, тут не поспоришь... — Тоби вынужден был согласиться: Рюко в принципе с прибабахом, а эти её манёвры у парты новенькой выглядели как чистой воды безумие.

— Но она ведь это искренне, от всего сердца пытается.

— Тогда, наверное, мешать ей будет некрасиво.

— Кто знает... О, гляди-ка!..

В этот момент Рюко резко рванула на два шага вперёд, критически сократив дистанцию до Асахи. Неужели решилась? Неужели сейчас заговорит? Но в следующую секунду девочка испуганно отпрянула назад на те же два шага и удручённо опустила плечи, видимо, в пух и прах разочаровавшись в собственной смелости.

Тоби переглянулся с Асамией.

Эх, а ведь была в одном шаге от цели...

— Ну даёт... — выдохнул Шинобу, а Тоби лишь понимающе кивнул:

— Ага...

В течение всех оставшихся утренних перемен Рюко с упорством маньяка продолжала попытки установить контакт с новенькой. Но к моменту, когда закончился четвёртый урок, она так и не продвинулась ни на йоту.

+++ + ++++

Внезапное появление эксцентричной девчонки никак не могло повлиять на привычный уклад жизни Тоби. На обеде он, как обычно, за считанные минуты умял всё, кроме хлеба, и, прихватив с собой коппэ-пан вместе с Баку, поспешил ретироваться из кабинета.

Во внутренний дворик, который до этого был закрыт, теперь снова пускали людей. Но на крышу Тоби идти всё-таки побоялся. Во дворе стояло несколько длинных скамеек без спинок. Устроившись на одной из них и не снимая рюкзака, мальчик принялся жевать свою булку.

— Везёт же тебе, Тоби, а? — завёл свою шарманку Баку. — Наступает полдень — и у тебя уже полная чашка на столе. Ты вообще знаешь, что купаешься в шоколаде, а? В мире миллионы, да что там миллионы — миллиарды таких, как я, которые от голода пухнут, а жратвы найти не могут! Ты хоть понимаешь это, эй?

— ...Какой же ты шумный, честное слово.

— Вовсе нет! У меня нет сил шуметь, я не в форме. Я жутко, нечеловечески голоден! Поэтому я сейчас такой грустный, увядший и несчастный. Из меня буквально все соки выжали, понимаешь? У меня даже орать сил нет, голодный Баку — это тишайшее существо в мире!

— Ага, заметно, какой ты тихий.

Пока Баку разливался соловьём, Тоби уже успел доесть коппэ-пан.

— Вообще-то мой голос сейчас звучит на семьдесят процентов тише обычного!

— Всё равно слишком шумно...

— Ну ладно, тогда я вообще затыкаюсь.

— Сделай уж одолжение.

— Хо-о? Точно? Ты уверен, что хочешь моего молчания? Прямо на все сто? Жалеть потом не будешь?

— Не буду.

— Ой ли?

— Да. Ой ли.

— А вот и врёшь! Тоби, ты стопудово пожалеешь, вот увидишь. Моё слово — закон. Но я ведь не какой-то там бездушный монстр, чтобы заставлять своего партнёра страдать от того, о чём он пожалеет. К тому же молчать — это смертная скука...

— Ну да, сомневаюсь, что ты в принципе способен молчать.

— Ещё как! Раз плюнуть! Могу молчать три дня! Нет, два! Ладно, ну один точно... ну или хотя бы полдня, запросто!

— Что-то быстро ставки падают.

— Вообще-то, пока ты спишь, я всегда молчу, цени это!

— Хм, а ведь верно. Получается, твой предел молчания — это семь часов?

— Ну, восемь я ещё как-нибудь протяну.

— Значит, полдня для тебя — всё-таки непосильная задача...

Почувствовав чьё-то приближение, Тоби резко замолчал. Из здания школы в сторону парковки у внутреннего дворика шёл мужчина в рабочей одежде.

— О, гляди, это ж Хайзаки! — оживился Баку.

— ...Добрый день, — Тоби вежливо кивнул мужчине. На лице Хайзаки застыла странная гримаса — не то натянутая улыбка, не то крайняя степень озадаченности.

Тоби прекрасно знал, что этот человек — далеко не обычный школьный разнорабочий. Он был из тех, кто видит зингаев. И не просто видит — у Хайзаки был собственный зингай, похожий на выдру, которого звали Оруба. Похоже, Хайзаки прилично разбирался во всей этой чертовщине. Он как-то даже сказал Тоби: «Если что — обращайся».

Правда, Тоби до сих пор не понимал, как себя с ним вести. Похоже, сам Хайзаки тоже испытывал определённые сомнения, отчего их общение всегда выходило каким-то половинчатым и неловким.

— Вы что-то хотели? — спросил мальчик.

— ...А, да, ну... В общем, да. Кхм. Тут такое дело... В твой класс сегодня новенькая...

— Перевелась. Утром.

— Вот насчёт этой... новенькой...

Хайзаки скрестил руки на груди и нахмурился:

— Хотя нет, пожалуй, это... ммм...

— Что такое? Совсем крыша съезжать начала? — ехидно прокомментировал Баку.

Рабочий действительно вёл себя крайне подозрительно. А когда у дверей, ведущих во внутренний двор, показался силуэт той самой новенькой, мужчина и вовсе потерял над собой контроль.

Выдавив глухое «ой, блин», Хайзаки так и застыл на месте. Затем судорожно помотал головой и уставился на Тоби. Он явно хотел что-то сказать, но вместо этого просто принялся судорожно растирать руками собственные бёдра. Точь-в-точь как нервно вылизывается испуганный кот в попытках прийти в себя.

Обед ещё не подошёл к концу, а новенькая уже тут как тут. И хотя Тоби, жевавший здесь сухомятку, сам не был образцом для подражания, в голове невольно возник вопрос: зачем она здесь? И почему Асахи целенаправленно и уверенно шагала прямо к ним с Хайзаки?

Кстати о последнем: его реакция тоже была за гранью понимания Тоби. Неужели они знакомы? Девчонка, которая сегодня впервые пришла в школу, и обычный школьный рабочий. Дикое сочетание.

Асахи без лишних церемоний плюхнулась на свободное место на скамейке рядом с Тоби. После чего уставилась на него своими сонными глазами.

— Не против, если я тут посижу?

— ...Вообще-то ты уже села.

— И то верно.

Асахи Моника прикрыла рот ладонью и смачно зевнула. Не убирая руки от лица, она невнятно пробормотала:

— Твоя правда.

— Кхм... — Хайзаки, видимо, собрав всю волю в кулак, расправил грудь и обратился к новенькой: — Послушай, Асахи-сан. Вообще-то сейчас ещё... ну... как бы... время обеда... идёт...

— И почему ты говоришь это только мне? — Асахи упёрлась руками в скамью и смерила Хайзаки таким взглядом, словно перед ней простиралась огромная вонючая куча мусора. — Дяденька.

— ...Ну, предположим, я действительно дяденька. Чисто технически, это факт... — Хайзаки мгновенно сдулся. Удивительный взрослый: то пытается строить из себя авторитет, то сжимается от одного взгляда школьницы.

— Вы её дядя? — решил уточнить Тоби.

Хайзаки удивлённо моргнул, не понимая сути вопроса, а вот Асахи едва заметно и язвительно усмехнулась:

— А что, похоже?

— А-а! Нет, ты не так понял! — до рабочего наконец дошёл смысл вопроса Тоби, и он замахал руками. — Мы не родственники! И даже не седьмая вода на киселе. Я не в этом смысле «дяденька». В смысле, просто какой-то взрослый мужчина. Среднего возраста... Хотя, надеюсь, до полноценных средних лет ещё не дотягиваю...

— Ну, с высоты прекрасных четырнадцати — ещё как дотягиваешь, — парировала Асахи.

В этой девице по имени Асахи Моника было что-то совершенно неуловимое. С одной стороны, она откровенно стебалась над Хайзаки, с другой — в её тоне сквозила какая-то странная фамильярность. Тоби ни за что бы не поверил, что они абсолютно чужие люди. Но кем тогда они друг другу приходились?

И главное — какого чёрта Асахи вообще здесь забыла?

— Школа — максимально дурацкое место, — буркнула Асахи себе под нос. — Совершенно разных детей одного возраста сгоняют в одну кучу и день за днём заставляют делать одно и то же. С точки зрения эффективности это, может, и хорошо, но находиться здесь — просто невыносимо.

Кому адресовались эти слова? Тоби хотелось спросить, но связываться с новенькой не было никакого желания. От неё за версту несло проблемностью.

— Ну... — Хайзаки прочистил горло. — Коллективная деятельность — она, знаешь ли, необходима. В какой-то степени. Мы ведь существа социальные! Homo Sapiens, все дела. Чтобы развить базовые социальные навыки, система образования подходит как нельзя...

— О, смотрите, дяденька пытается толкать умные речи и строить из себя взрослого, — безжалостно перебила Асахи.

— Вообще-то я и есть взрослый! Полноправный член общества, между прочим!..

— Как-то сомнительно.

— Да я уверен! — боевой запал Хайзаки иссяк так же быстро, как и появился. — ...Правда уверен. Я сам зарабатываю на жизнь. И сам себе готовлю, вот.

— О как, дяденька умеет готовить? Неожиданно.

— Я, между прочим, очень даже неплохо справляюсь, если захочу. Могу сообразить чего приличного. Окономияки, например. Или такояки.

— Одно мучное.

— Да потому что я его люблю!

— А ты, Тоби?

Новенькая так резко перевела стрелки, что мальчик чуть было на автомате не начал отвечать. Но вовремя осёкся. Что он вообще собирался ответить? Каков был вопрос? И самое главное — как только что назвала его Асахи Моника?

— ...Тоби? — мальчик удивлённо ткнул пальцем себе в грудь.

Новенькая невозмутимо кивнула:

— Тоби.

— ...Откуда ты знаешь?

— Что именно?

— Ну...

Тоби судорожно соображал. Баку тоже озадаченно пробормотал: «Пу-пу-пу...» — и, если бы у рюкзаков были шеи, мог бы почесать в затылке. Асахи продолжала в упор разглядывать Тоби. Но это был не просто взгляд — она словно сканировала его целиком, подмечая каждую мелочь.

— ...Я ведь не называл своего имени.

— Разве? — лицо Асахи не дрогнуло ни на миллиметр. Абсолютный покерфейс.

Это было дико. Асахи назвала школу странным местом, но сама была в сто крат более странной, чем любая школа в мире.

Прогремел звонок. Обед завершился, уступив место большой обеденной перемене.

— Дяденька, ты тут уже кучу времени прохлаждаешься, — Асахи демонстративно потянулась. — У тебя что, работы совсем нет?

Хайзаки скривился и схватился руками за голову:

— ...Точно. Надо работать.

— Вот-вот, кыш отсюда.

Асахи лениво махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и разнорабочий понуро поплёлся прочь.

Вскоре внутренний дворик заполнился учениками: кто-то болтал, кто-то носился друг за другом. А у дверей школы всё так же топталась девчонка с волосами, собранными в два пучка, — то выйдет, то зайдёт, то снова попятится назад. Что за дикие танцы?

— Милейшая... — начал было Баку, но, вспомнив, что он сейчас всего лишь неодушевлённый рюкзак, лишь глубоко и обреченно вздохнул: — Ха-а-а...

Асахи издала утробный звук, похожий на смешок. Тоби проследил за её взглядом — она смотрела аккурат на топчущуюся у входа Рюко. Закинув ногу на ногу и подавшись вперёд, новенькая лениво подпёрла подбородок кулаком.

— Я точно не называл тебе своего имени, — повторил Тоби.

— Знаю, — ответила Асахи. Она даже не повернула головы, лишь скосила на него свои сонные глаза. — Ты не представлялся мне, Тоби.

+++ + ++++

Полный бред.

В итоге Тоби так и просидел во внутреннем дворике до самого конца перемены. Вот так просто — сидел на одной скамейке бок о бок с этой сумасшедшей. Можно сказать, они провели время вместе. С другой стороны — они абсолютно ничего не делали. И полноценным диалогом это назвать язык не поворачивался. Тоби, конечно, мог бы встать и уйти, но идти ему было особо некуда. Да и внутри тогда шевельнулось какое-то глупое упрямство, даже обида: он же занял эту скамейку первым, так с какой стати должен уступать место Асахи? Если кому и валить отсюда, так это ей.

Но девицу, похоже, такие примитивные понятия, как «застолбить место», вообще не волновали. А может, как раз наоборот — волновали слишком сильно. Судя по всему, эго у неё было размером с дом. Строила из себя пофигистку, а сама, небось, жутко не любила проигрывать.

Впрочем, откуда Тоби знать, что творилось в голове у Асахи Моники? Но из головы она у него не шла. Был один момент, связанный с этой девчонкой, который намертво засел у Тоби в памяти. Проще всего было бы спросить напрямую. Но вдруг он ошибся? Окажется в дураках. Да и Асахи сейчас не выглядела человеком, который готов выложить всю подноготную. Что бы она ни ответила, это запросто могло оказаться очередной ложью.

«Да и плевать, лучше просто забыть», — решил мальчик. Подумаешь, обычная новенькая. Просто с сегодняшнего дня они будут учиться в одном классе. В школе полно ребят, с которыми Тоби за все годы слова не проронил и даже не здоровался. По сути, для него почти весь класс состоял из таких невидимок. Вот и Асахи Моника станет одной из них. Лучше просто держаться от неё подальше.

С этими мыслями Тоби коротал пятый урок, как вдруг посреди тишины Рюко резко, аж со свистом воздуха, подняла руку.

— ...Учитель. Извините, пожалуйста.

— Ширатама-сан? Что случилось? — Учитель истории прервал свои записи на доске и повернулся к классу.

Рюко так и сидела с поднятой рукой, зажмурившись и невнятно мыча.

— Ш-Ширатама-сан?

Стоило учителю сделать шаг в сторону парт, как Рюко резко выставила ладонь вперёд, останавливая его:

— Нет, всё в порядке, правда, всё хорошо!.. Ничего из ряда вон, клянусь, я в полном порядке!..

— Ты уверена?..

— ...Да, просто... мне как-то... не по себе. Кажется, здоровье немного подводит, поэтому... Простите великодушно, можно мне ненадолго покинуть класс и дойти до медпункта?..

— Да, разумеется, иди.

— Я понимаю, что это абсолютно непозволительно с моей стороны, но ситуация безвыходная... Простите... Я так ждала вашего урока, у меня буквально сердце кровью обливается...

— Да брось ты, Ширатама-сан, живо в медпункт. Ребята, кто-нибудь, проводите её.

Учитель окинул класс выжидающим взглядом. Тоби уже практически оторвал пятую точку от стула, как вдруг в голове щёлкнуло: «Серьёзно? Ты пойдёшь? Провожать? Отведёшь Рюко в медпункт? Ты-то?»

— Ни в коем случае! — отчеканила девочка и пулей вскочила с места. — Я не могу вас так обременять. В медпункт я дойду исключительно одна. Сама. Я уже не маленький ребёнок и вышла из того возраста, когда заказывают детский обед!

— ...Э-э, вот как?

Учительница окончательно растерялась. Рюко бодро выкрикнула: «Именно!» — и строевым шагом направилась к выходу.

— Вообще-то, детские обеды и взрослым заказывать никто не запрещает... — едва слышно пробурчал Асамия.

«Надо же, серьёзно?» — мысленно удивился Тоби. Он попытался вспомнить, когда сам в последний раз ел такой детский набор. Воспоминания были туманными и далёкими, но в детстве они с братом иногда выбирались куда-нибудь перекусить. И кажется, тогда брат действительно заказывал для него что-то такое.

Тем временем Рюко уверенным — точнее, чересчур уверенным, прямо-таки армейским — шагом покинула класс.

Баку глухо зарычал:

— Слушай, Тоби, чует моё сердце, с милейшей Рю что-то неладно...

Не будь они сейчас посреди урока, Тоби обязательно бы ответил: «Да, ты прав». И возможно, даже сорвался бы с места вслед за ней.