— Урргх... — желудок снова громко заурчал.

Голод сводил Саманте живот судорогами. Боль была мучительной. Она всхлипнула, опустила голову и вновь вгрызлась в сырую землю, пытаясь хоть чем-то наполнить себя. Она всё больше тосковала по временам под защитой драконицы, даже если приходилось терпеть притеснения и издевательства со стороны Гароса. Это было всё равно лучше, чем нынешние скитания на грани выживания, где пищей служит только грязь и гнилые листья.

— Может, мне стоит всё-таки попросить Гароса приютить меня? — промелькнуло у неё в голове.

Хоть ей и не хотелось признавать этого, она прекрасно понимала — Гарос умнее, сильнее и, скорее всего, уже живёт намного лучше, чем она.

— Даже если придётся полностью подчиняться ему, пусть будет так. Я всё равно не люблю думать слишком много, — проворчала она про себя.

Саманта больше не хотела скитаться. Но упрямая гордость и уязвлённое достоинство не давали ей сделать первый шаг.

— Нет! Я же красная драконица. Моя судьба — вершина мира, а не грязь и страх! Я не позволю дикой пустоши поставить меня на колени! Не дам Гаросу повода смеяться надо мной!

Она стиснула челюсть, поднялась из грязи и стряхнула мысли о возвращении к брату. Сейчас была важнее пища. Настоящая пища, а не мох и кора.

Сделав глубокий вдох, Саманта, пошатываясь, двинулась сквозь пелену дождя.

...

Жаркое солнце сменило ливень над Тисовыми холмами. Воздух снова наполнился знойной духотой, испарения поднимались над влажной землёй. Там, где вода застаивалась, образовывались лужи с радужной плёнкой. Сломанные ветви елей лежали в грязи, сочась смолой цвета янтаря.

Гарос развалился на наклонной скале. Солнечные лучи играли на его чешуе, делая её будто золочёной. Он раскинул крылья и полуприкрыл глаза, наслаждаясь теплом.

Для Гароса это была редкая передышка. Обычно он придерживался строгой дисциплины, но понимал важность отдыха. Пока тело отдыхает, разум растёт, так он считал.

Прошедшая неделя ливня стала для него возможностью: он часами тренировался под дождём и громом, активируя артефакт, заряжая его и снова испытывая. Когда энергия кончалась, то он вызывал молнии. Когда тело уставало — делал паузу. Но в остальном не останавливался. Дожди здесь бывали редко, и упускать такой шанс было бы глупо.

После стольких тренировок его буферная чешуя буквально обгорела и облезла. Новая ещё не успела отрасти, и теперь его туловище покрывали тёмно-красные, вмятые, потрескавшиеся чешуйки, словно после долгой и кровавой битвы.

Он чувствовал, что сопротивление молнии явно возросло. А под чешуёй в мышцах иногда пробегала лёгкая дрожь — будто вспышка тока, как предвестие грядущих изменений.

Хвост лениво мотался со скалы, пока он поворачивался на бок, подставляя солнцу живот.

До самого полудня он не двигался, даже на охоту не пошёл. Сегодня был день отдыха, а Моберу он поручил добычу.

— Ещё немного полежу, — зевнул Гарос, прикрывая глаза.

Вдруг его ноздри дрогнули. Ветер донёс знакомый запах. Он распахнул чёрные зрачки.

В воздухе витал след Саманты.

...

Тем временем Саманта, спотыкаясь и хромая, неслась по размытой пустоши. Её раненое крыло почти волочилось по земле, а в нём торчали несколько отравленных стрел. Она пыталась взмахнуть ими, чтобы взлететь, но тело не слушалось. Крыло не держало вес, а сил не хватало даже на отрыв от земли.

За ней, по пятам, мчалась орда гоблинов — волчьи наездники, десятки серых волков, чьи лапы шлёпали по грязи, не замедляясь ни на миг. Они стремительно сокращали расстояние.

Саманта скрипнула клыками, её взгляд упал на лесистые холмы впереди. Там мог быть Гарос. Там была её последняя надежда.

— Ещё немного... почти пришла... Пожалуйста, пусть он ещё там. Пусть простит мою глупость и грубость... — выдохнула она.

Даже если придётся пасть ниц и покорно служить ему — она согласна. Вся боль, голод и унижения последних дней научили её: гордость не спасает от смерти. Раньше она была наивна.

И в наставлениях драконицы, и в записях древних предков ясно говорилось: молодым драконам в одиночку выжить почти невозможно. Но вместе с кровью в них рождалась самоуверенность. Без испытаний и страха каждый считал себя будущим властелином. *

Но то, чему не учит род, преподносит пустошь.

Первый же день ливня пробудил в ней мысль вернуться к брату. Но она сопротивлялась. Не хотела признавать поражение.

Она пыталась охотиться под дождём, надеясь набраться сил, залечить раны, вернуть форму. Но каждый раз терпела неудачу.

Животные пустошей были осторожны и опытны. Даже глупый шакал чувствовал, где опасность. С её ранами и неумением прятаться или выслеживать — всё заканчивалось провалом.

Если бы не упорство и сила драконьей плоти, она бы уже умерла.

Проелась до коры и глины и тогда поняла, что одной ей не выжить.

К несчастью, за ней с самого начала шёл след. Те самые гоблины, которые когда-то хотели сделать из неё алхимический ингредиент, наконец снова вышли на её след.

И вот теперь за гей велась погоня.

— Дистанция подходящая. Лучники, готовьтесь! — раздался крик одного из гоблинов, сидящего верхом на огромном сером волке.

Несколько гоблинов натянули арбалеты и луки из железного дерева. Стрелы были с выгравированными рунами и ядом.

Свист! Свист! Свист!

Три стрелы прорезали воздух, как жало ос. Саманта уловила опасность, резко перекатилась, и две стрелы вонзились в землю. Но третья впилась ей в заднюю лапу. Противобронебойное острие пробило чешую и вошло глубоко, дрожа в ране и звеня.

Боль была резкая, но не смертельная. Гораздо хуже — яд. Он моментально начал растекаться по венам.

Если бы она была здорова — это не было бы проблемой. Но сейчас яд бил по слабому телу, и каждый шаг становился пыткой.

Силы убывали. Каждое движение давалось тяжелее. Холмы, такие близкие, вдруг стали далёкими.

— Если бы мне дали ещё один шанс...

Она бы вцепилась в ногу Гароса и не отпустила. А не строила из себя героиню. И не пыталась выжить одна.

Теперь она знала цену гордости.

---

(П.П) * Тут имеется ввиду наследие драконов. Эдакая энциклопедия с информацией от предков, которая передается младшим поколениям при их рождении.