Даже если это Империя. Даже если это мир средневекового фэнтези.
Общественное мнение невозможно игнорировать полностью.

В конце концов, что это за мир? Это место, где потомки королевства, павшего сотни лет назад, на самой заре Империи, до сих пор поднимают восстания. Именно поэтому императорская семья и высшая знать в большинстве своем считались с настроениями народа.

Конечно, иногда появлялись безмозглые аристократы, которые сводили все усилия на нет. Но так или иначе, основной курс Империи неизбежно заключался в том, чтобы оглядываться на толпу. По этой причине там, вопреки ожиданиям от романа в жанре средневекового фэнтези, существовало немало демократических элементов.

Один из самых ярких примеров — свобода вероисповедания. Люди могли верить в кого угодно, если только это не было связано с черной магией и порочными богами. Помимо популярных богини Света и связанных с ней божеств, существовали и забытые древние боги, о которых мало что известно, и те, чье существование находилось под большим вопросом. Никто не препятствовал и народным верованиям, почитающим драконов, определенных животных или монстров, пока те не переходили черту дозволенного.

Именно поэтому было крайне сложно ловить еретиков, поклонявшихся злобным богам — в отличие от черных магов, у них не имелось неопровержимых доказательств. Специфической маны, присущей черной магии, у них не излучалось, а если они не были полными идиотами, то и улик после себя не оставляли.

Так что единственным свидетельством оставались показания других людей. Но поскольку этим часто злоупотребляли, Империя вела себя осторожно. Вайолет не просто так болтала, говоря, что поймать святую порочного бога — задача не из легких.

Существовали лишь примерные характеристики, но о точном местонахождении и речи не шло. Даже если бы удалось выследить её, согласно оригиналу, вплоть до момента финального пробуждения она ничем не отличалась от обычного человека.

— Мы поймали её.

Однако это применимо лишь к обычным людям. К нашим инквизиторам такие стандарты не относились.

Оглядываться на Империю? Наши инквизиторы плевать на это хотели. Свобода вероисповедания? Если нужно, они ворвутся даже в центр народного верования, одобренный Империей. Сопротивление толпы? Они только рады. Чем больше народ сопротивляется, тем больше у них поводов для того, чтобы как следует отлупить их дубинками.

Вот именно. Эти ублюдки просто сумасшедшие.

Поэтому даже предыдущие коррумпированные кардиналы давно оставили попытки подчинить инквизиторов, лишь отправляя их подальше от столицы с приказом истреблять черных магов. Насколько же они были страшны, что люди, привыкшие к тотальной коррупции — те, кто разворовывал бюджеты всех остальных ведомств, — наоборот, только увеличивали финансирование инквизиторов.

— Не возникло ли каких-либо проблем?
— Нет. Мы просто схватили тех, кто связан с ересью.

Видите? По словам дяди Эллен, целый город превратился в ад, но они докладывают так, будто ничего особенного не случилось. По-настоящему пугает то, что они говорят это искренне. Не просто так, даже когда в Академии черные маги начали появляться чуть ли не естественным путем, профессора до последнего сопротивлялись прибытию экспертов-инквизиторов.

— Отлично сработали.

Что ж, меня это не касается. В любом случае, это дела Империи, и в широком смысле всё это идет ей на пользу. Глядишь, к окончанию Академии я получу пару орденов и уйду с почестями.

— Ну что, пойдем глянем?
— Да.

Так, ведомый Мариан, я прибыл в подземную тюрьму инквизиторов. В обычных обстоятельствах посторонним вход был бы закрыт, но после того, как я показал им Великого мазока в подземелье библиотеки, инквизиторы, кажется, начали считать меня почти что своим коллегой.

— М-да…

Святая порочного бога, что предстала передо мной, честно говоря, выглядела жалко. Её черные волосы, в которых местами проскальзывал фиолетовый оттенок, выглядели так, будто она не мылась несколько дней; остекленевшие глаза были лишены всякого света, а губы, сухие, как дно высохшей реки, потрескались так, будто она не пила воды целую вечность. И это не всё — она была настолько худой, что казалось, коснись я её — и она рассыплется.

— ……?

Они что, начали операцию несколько месяцев назад? Как бы то ни было, инквизиторы не могли довести человека до такого состояния за пару дней.

— Вы что, пытали её?
— Нет. Мы ничего не предпринимали, так как её физическое состояние было слишком истощенным.

По мнению экспертов высшего класса в этой области, если бы они хоть пальцем её тронули, она бы тут же отправилась на тот свет.

— ……?

Ну и что это за дела? Пусть порочный бог и является объектом гонений, неужели у них не хватило средств даже на то, чтобы позаботиться о собственной святой?

— Кстати, хочу спросить кое-что, брат.

Пока я ломал голову, Мариан спросила меня с тем же бесстрастным выражением лица.

— Проверка показала, что она вступила в культ всего три дня назад… Неужели она настолько опасна?
— ……?

Да твою ж мать. Почему ты говоришь об этом только сейчас?

* * *

Прошло два дня. Как ни крути, но из-за титула «святая порочного бога» её пришлось держать в подземной тюрьме.

— …

Отчеты по расследованию дела святой, которые накопали инквизиторы, были полны историй, которые невозможно читать без слез.

— Эй, Вайолет.
— Я невиновна!

Вайолет, стоявшая в углу, уткнувшись головой в пол в позе «картина», взывала к справедливости, но я просто читал текст, написанный в документе передо мной.

— Дельмоа Френчиа. Происходит из семьи Френчиа, потомственных священников, сохранявших веру в Святом королевстве, семьи, из которой вышли папа и бесчисленное множество кардиналов.

Причина, по которой представитель рода, когда-то подарившего миру самого Папу, оказалась в жалком облике среди группы почитателей порочного бога, была лишь одна.

— Однако из-за своей непоколебимой веры она выступала против политики предыдущей группы кардиналов и требовала религиозных реформ. В результате против нее выдвинули обвинения в сговоре с черными магами…

Она оказалась жертвой еще до «нормализации» Святого королевства.

— Таким образом, семью Френчиа объявили предателями, важных её членов казнили, некоторые стали рабами в качестве наказания. Дельмоа Френчиа была продана одному из архиепископов, но после весны Святого королевства…

В процессе «нормализации», которую устроила Дейзи, архиепископ-хозяин попытался сбежать, но потерпел неудачу. И, как выяснилось, его имущество и рабы оказались разбросаны по разным местам.

— …Ты вообще работаешь или как?
— Я невиновна!
— Если уж ты попаданка, которая знает оригинал, разве ты не должна была спасти такую девчонку и поставить её на путь истинный?
— Не было такого! В оригинале, конечно, были описания того, как Дельмоа ненавидит Дейзи настолько, что это не поддается пониманию, но! Таких флешбэков про прошлое не было!
— Думаю, они бы всплыли, когда она была бы на пороге смерти…
— Она не умерла! Даже в последних главах, что я читала, Дельмоа всё еще жива!

Вайолет, чья голова, поддерживающая тело, отчаянно моталась из стороны в сторону, выкрикивала свою невиновность.

— Если порассуждать, у нее был нездоровый интерес к Повелителю демонов! Разве она не была на позиции той самой соперницы-злодейки, которая ревнует Дейзи за её «кувыркания» с Повелителем?!
— Ты даже туда решила впихнуть элементы любовного романа?
— Это же ЛОПАН!

Я потерял дар речи от того, с какой уверенностью она это заявила, но, как ни странно, это прозвучало даже правдоподобно.

— И что теперь делать?

Даже учитывая, что я — это я, убивать девчонку, которая пробыла в культе один день лишь ради титула «будущей святой порочного бога», было как-то не по себе. Тем более, когда причина её вступления заключалась в том, что ей предложили хлебушек, а всё её падение из элиты на самое дно — исключительно вина Святого королевства. Неудивительно, что я колебался. Тогда Вайолет, всё еще уткнувшись лицом в пол, осторожно повернула голову и ответила:

— Кстати…
— Ну?
— Поскольку мы спасли её до того, как она стала святой порочного бога…
— …
— Э… это ведь можно считать заслугой?

Я кивнул, так как это была чистая правда.

— В пол головой.
— Я и так в пол!
— Только головой, я сказал.
— …?
— Убери ноги.
— Ты сейчас серьезно?

Это была глупость, но…

* * *

По словам Вайолет, в оригинале святая порочного бога появляется через год и демонстрирует уровень величия, сопоставимый с союзом Сайлэнса и Беля. А значит, если с умом использовать этот актив, всё можно обернуть в свою пользу.

— Не торопись, ешь медленно.

Я напустил на себя доброжелательный вид и начал кормить истощенного ребенка.

— Поразительно, Адам-ним…
— Вот так естественно он превращает врагов в союзников.

Почему-то на лицах инквизиторов, наблюдавших за процессом, читалось умиление, но я помогал бедному ребенку совсем по другой причине.

— Вообще-то, виновато в том, что эта девчонка дошла до такой жизни, Святое королевство.

Я коротко цыкнул языком, и инквизиторы отвели взгляды. Видимо, совесть у них всё же осталась.

— Похоже, возвращаться в Святое королевство… она не хочет.

Стоило мне произнести название «Святое королевство», как она посмотрела на меня таким бесстрастным взглядом, что стало даже не по себе.

— Ну тогда…

Что нужно, чтобы привлечь её на свою сторону?

— У нас есть место, где дают не только трехразовое питание, но и перекусы. Пойдешь?

Видя, как Дельмоа энергично закивала, я получил разрешение от инквизиторов и вынес девчонку на поверхность. Затем я принес её…

— …И что это?
— Дельмоа.
— …

…и поставил перед Вайолет. Вайолет, простояв с ней лицом к лицу добрую минуту, после долгих раздумий спросила меня:

— …И зачем ты принес её мне?
— Поздравляю.
— …?
— Это твоя преемница.

Кодовое имя: Мини-Вайолет. Рождение нового агента Леона.

* * *

#Дневник воспитания Вайолет.

Я была в шоке от этого внезапного требования. Поэтому я начала протестовать.

— Нет, почему именно Я?!
— Я же не могу за ней присматривать.

Я лишилась дара речи. Хотя Дельмоа выглядела на пару лет младше, по лору я помнила, что разница в возрасте с Дейзи практически отсутствовала. Официально точной информации не было, но поговаривали, что разница максимум год-два, либо они вообще ровесницы. Так что слова моего начальника о том, что ему самому этим заниматься не с руки, были не лишены смысла.

— Н-но ты же присматривал за Белем!
— То был домашний питомец.
— Ты что, сейчас прошелся по расовым различиям?!
— Она сама сказала, что ей всё равно.

Я возмутилась, но он легко улизнул от ответа, выдав очередную порцию мусора. Нет, это вообще нормально?

— Н-но… преемница. А спросил ли ты её согласие?
— Она уже согласилась.

Я была в шоке от того, как бесстрастно кивала Дельмоа. Понимает ли этот ребенок, что такое контракт раба? …Если подумать, официально она наверняка и так рабыня, так что понимает лучше меня.

— Нет, ну как бы то ни было…

В голове проносилась куча аргументов.

— …

Если кратко, очнулась я уже в ванной своей комнаты в общежитии, отмывая ребенка.

— Еды…

А потом очнулась, когда уже кормила её едой.

— …

А потом сама не заметила, как мы улеглись спать в одну постель.

— …

Почему всё так сложилось? Я бездумно наблюдала за тем, как Дельмоа доедает завтрак, и, видя, как она ест с аппетитом, даже отдала ей свою порцию.

— Вайолет? Ты что, проспала?

Может, из-за того, что утро выдалось позже обычного, внезапно ворвалась Дейзи, и я лишь моргнула глазами.

— Когда ты вошла?
— Прямо сейчас.
— Как?!

Я ведь точно всегда запираю дверь.

— Я постучала, но когда никто не ответил… я просто открыла дверь и вошла.
— …?

Дейзи, ты хоть понимаешь, что несешь? Я была шокирована тем, как естественно она призналась в незаконном проникновении, причем через запертую дверь, как ни в чем не бывало.

— А это еще кто?

Дейзи проигнорировала мое лицо и подошла к Дельмоа — существу, полной своей противоположности, которое всё еще заталкивало в себя еду. Но тут…
Хлоп!

— …?

Дельмоа впервые за всё время сменила свою бесстрастность на гримасу отвращения, оттолкнула руку Дейзи и продолжила есть.

— Я… я что-то не так сделала?
— Э-э, ну…

Если судить по канону любовных романов, само существование Дейзи для Дельмоа — уже повод для недовольства. Но если я отвечу: «Само твое существование в этом мире её бесит?», Дейзи тут же расплачется. Я посмотрела на Дельмоа, которая дергала меня за рукав, требуя еще еды, и…

— К-кто знает?

Мне ничего не оставалось, кроме как притвориться, что я ничего не понимаю.