— Нет, это уже ни в какие ворота…

Дейзи знала, что её любят.
Так было в семье. Так было с жителями её поместья. И так было с другом детства. После поступления в Академию это не изменилось.

Многие любили Дейзи, а она делилась полученной любовью с окружающими. Однако эта любовь всегда оставалась лишь своего рода дружбой между приятелями. Это был «Like», а не «Love». Но с того самого момента, как она вступила в клуб икебаны, её судьба изменилась.

«…Я что-то сделала не так?»

Поначалу Дейзи думала, что страдает от излишней самоуверенности. Разве может быть, чтобы не один человек, а все мужчины клуба влюбились в неё? К тому же, разве эти люди — обычные смертные? Начиная с имперского принца и заканчивая принцами великих держав, о которых знала даже она — сельская простушка, — все они влюбились в неё. Разве такое возможно?

— …Почему это правда?

Это было правдой. В иных обстоятельствах она бы этого не узнала, но благодаря стараниям Вайолет, Дейзи, частично преодолевшая проклятие ропана, открыла глаза…

— Ох, ч-что же мне теперь делать?!

К сожалению, в мире существовало изречение древних предков о том, что неведение — благо, и Дейзи наконец-то поняла его истинный смысл.

— ……

Наблюдательность… Дейзи покосилась по сторонам, тайком поглядывая на окружение. Хотя сами они делали вид, что это не так, глупцом нужно было быть, чтобы не заметить происходящего. Однако.

«Лучше бы… вы просто признались!»

Никто… никто из них не признавался Дейзи. В обычное время, когда кто-то пытался подойти, они сдерживали друг друга. Но стоило появиться возможности, как они мямлили и тут же удирали прочь.

— ……

Может, спросить самой, нравятся ли они ей? Дейзи думала об этом сотни и тысячи раз. Но при одной мысли об этом перед глазами вставали последствия (книги, которыми её пичкала Вайолет). Поэтому всё, что оставалось Дейзи, — это не делать ничего особенного. Ей приходилось тщательно проводить черту, обозначая их как всего лишь друзей, и возводить непреодолимые стены, если кто-то пытался зайти дальше.

После того случая она могла бы завести фиктивного возлюбленного и скрыть правду… но так как это могло навредить Адаму Смиту, она раскрыла факт фиктивности отношений, и после этого почувствовала, как атмосфера слегка изменилась. Всё шло по плану, так думала Дейзи. А событием, дошедшим до апогея, стало…

— Ты мне нравишься, Дейзи.

Именно признание Арвена.

— Спасибо. Но…

Дейзи пребывала в замешательстве. Поскольку она всегда была любимицей, именно здесь, в Академии, она впервые осознала, насколько тяжёлым бременем может быть осознание того, что тебя кто-то любит. А уж о способах отвергнуть эту любовь и говорить нечего.

«Помоги, Вайолет…!»

Дейзи крепко зажмурилась и призвала свою внутреннюю — нет, подождите, Борадори! И та прошептала Дейзи:
— Что я говорила о том, что будет, если подарить надежду? Правильно. Именно это!
— Арвен, ты…

Оставим дальнейшие реплики за скобками ради спасения мужской искренности. Достаточно знать, что всё прошло в точности так, как того хотела внутренняя Борадори. Она вырвала сорняк с корнем, чтобы больше никто не смел признаваться и чтобы ростки под названием «любовь» больше никогда не пробились. Проблема была лишь в том, что эта мера оказалась настолько суровой, что другие герои ропана теперь боялись даже думать о признании.

— …… Ха.
— Ч-что случилось?
— Ничего…

Событие, разрушившее это шаткое равновесие, не заставило себя ждать — это был срыв Аслана.

— Кто я… такой?
— Э-э, ну…

Человек сломался. Нет, конечно, герои ропана и раньше показывали себя в плачевном состоянии перед Дейзи, но даже для привыкшей к такому Дейзи Аслан был настолько «сломан», что она лишилась дара речи.

— Я думал, что посвятил мечу всего себя… Неужели моих усилий было недостаточно?
— Такого просто не может быть!

Дейзи знала, что Аслан старался ещё до поступления на факультет фехтования. И, посещая факультет, обучаясь искусству владения клинком, она видела, что Аслан выкладывается по максимуму. Он проводил в тренировочном зале всё время, кроме часов работы в клубе икебаны. Иногда он так усердно махал мечом, что не ходил на ужин и не покидал зал до самой ночи, за что постоянно получал нагоняи от профессоров и ассистентов.

Вот только в этом и была проблема: люди, на которых равнялся Аслан, тоже прикладывали колоссальные усилия. И поэтому…

— Значит… дело в отсутствии таланта?
— ……

После такой серии ударов у Дейзи голова шла кругом. Если сказать холодно, очень холодно, то это и был правильный ответ!

«Что мне делать, Вайолет?!»
— Хм… Жизнь — штука одинокая. Нехорошо постоянно спрашивать совета у других, Дейзи.
«Вайолет?!»

Этот ответ — вопрос, от которого даже внутренний Гигачад — нет, Борадори — готова была отказаться. Это было не то, что можно сказать и без того раздавленному Аслану. Дейзи была полна решимости отвергнуть Аслана, даже если бы он признался, но она хотела лишь отказать в нежелательной любви, а не растоптать человека так, чтобы он не смог подняться. Поэтому, впервые за долгое время, Дейзи начала относиться к Аслану так же, как к остальным. Добрая, нежная — возродился тот самый магический образ героини ропана, который изначально заставил всех героев пасть к её ногам.

— ……
— ……
— ……

Только по отношению к Аслану!

— Нет. Я не того уровня. Да. Может, я на одном уровне с бездомными котами из Академии?
— Уже даже не с людьми сравниваешь?!

Конечно, Аслан был настолько сломлен, что даже такого отношения Дейзи не замечал. В конце концов, если бы уровень его отчаяния был ниже, Дейзи не стала бы вести себя так. Но… так думали только Аслан и Дейзи. Даже первокурсники, у которых ещё оставались чувства к Дейзи, не говоря уже о второкурсниках, смотря на такое поведение Дейзи, начинали думать о своём.

«Если бы я тоже… может, она бы посмотрела на меня?»
«Аслан, везучий гад…»
«Неужели он специально этого добивался? Аслан!»

Те, кто почти никогда не испытывал в жизни отчаяния, не могли сопереживать Аслану. Даже если бы они и сталкивались с подобным, увидев, как Дейзи обращается с ним сейчас, они бы не сдержались. И так отчаяние распространилось по всему клубу икебаны.

— Почему я хуже своих братьев?
— Хм… В последнее время с торговой палатой…
— Ха, сейчас в поместье…
— Чувствую себя словно упёрся в стену… Ах! Аслан! Почему ты вдруг?!

Иногда случалось так, что Эллен ляпал что-то бестактное, и Аслан начинал бушевать, но клуб икебаны начал наполняться всевозможными несчастьями и разочарованиями.

— ……
— ……
— ……

Правда, всё это выглядело настолько наигранно, что Дейзи, Вайолет и Арвен могли лишь лишиться дара речи.

— Почему. Почему вы так смотрите?
— Ничего…

Взгляд Вайолет был немного странным, но Арвен этого не заметил.

* * *

Принц Эллен спустя долгое время попросил совета. Конечно, так как весть об этом я уже получил от Борадори, содержание разговора было примерно предсказуемо. Однако…

— Адам. Что такое отчаяние?

Я даже представить не мог, что услышу от него такую фразу — хочется взять и съездить по физиономии, принц он или кто.

— Подеремся?
— Мы только что дрались.
— Поэтому и подеремся.
— Ты ведь уже проиграл…
— Лезь сюда, ублюдок.

Так состоялся матч-реванш. Естественно, он снова проиграл.

— ……

Почему небеса… почему вы создали меня, Адама Смита, и создали принца Эллена… Ну, герой ропана — это он, так что, наверное, его создали первым.

— В последнее время от Аслана исходит странная атмосфера.

Принц Эллен совершенно проигнорировал меня, изливающего душу небесам, и начал сетовать, хмуря брови.

— Если честно, я думал, что Аслана не сломить.
— В этом я согласен…

Он был тем парнем, который сжимал зубы и принимал вызов, даже когда его называли Мастером поражений. Поскольку он был парнем, которого считали божественным даром Империи, слыша в свой адрес прозвище Малый Святой Меча, он пребывал на огромной высоте, принимая восхищение и зависть окружающих. Как говорится, чем выше гора, тем больнее падать. Когда упал тот, кто занимал среди молодых мечников Империи высшую ступень, только он сам мог знать, какова эта боль. Если бы он был середнячком, он бы даже не пытался бросать вызовы. Зная, что с каждым поражением его имя будут полоскать в сплетнях, он бы старался этого избежать.

Но Аслан принял вызов. Бросил его мне. И Эллену. И после этого он бесконечно бросал вызовы и бесконечно проигрывал всё новым и новым сильным противникам.

Эту смелость я признаю. Будь у него хотя бы половина этой смелости — нет, хотя бы четверть, — он бы давным-давно признался Дейзи.

— Но он сломался. Почему так произошло?
— ……

Это из-за тебя и меня. Неужели он спрашивает, не понимая этого? …Если подумать, Эллен был как раз из тех, кто может этого не понимать.

Ещё до проклятия ропана в оригинале, разве не было сказано, что принцесса Гестия, почувствовав стену перед собой, отложила меч? Я хотя бы вкладываю в свои бои суть «меча поражения», оказывая своего рода сервис, а принц Эллен без всяких церемоний — на полную мощь, на максимуме — расправляется со студентами.

Мол, это проявление уважения к противнику? Гений не понимает посредственностей. Уважение — это хорошо, но наш принц-ублюдок даже не знал, что из-за этого все новички уходят из спорта.

— Хотел бы я… тоже уметь сломаться.
— ……

Впервые я смог понять чувства студентов магического факультета. Я говорил, что если умрешь от магии — это естественная смерть. Разве нельзя сказать, что если умрешь от меча принца Эллена — это тоже естественная смерть? Это уровень, которого многие не могут достичь, как бы ни старались. Я сам не смог бы этого добиться без мучительной жертвы Отца-меча.

Нет, по правде говоря, я и сейчас в довольно ущербном состоянии. Не то чтобы я не трудился, но видеть, как парень, ставший Мастером Меча благодаря чистому таланту, хочет столкнуться со стеной — это нечто.

— Если хочешь, я могу прямо сейчас сломать тебе поясницу…
— Что ты сказал?
— Лезь сюда, ублюдок…

Так моя надежда на то, что я выиграю хотя бы один раз из трёх, была легко проигнорирована, и я псом повержен в прах.

— Ха-а…

Глядя на принца Эллена, который искренне завидовал Аслану, я задумался, сколько ещё продлится этот беспросветный сценарий ропана. Но к счастью или несчастью, это притворство героев ропана, страдающих депрессией, длилось недолго.

И причина была не в том, что Аслан преодолел отчаяние и снова встал на ноги. И не в том, что герои ропана вдруг очнулись и пересмотрели своё поведение. И даже не в том, что разъярённая Дейзи перевернула клуб икебаны и отходила их всех.

Просто…

— Кого, вы сказали, похитили?
— Аслана, Малого Мечного Святого.
— …Какой ещё святой? Просто зовите его Сососо.

Тот самый первопричина, Аслан, был похищен. Парень, который был внуком Мечного Святого и должен был стать следующим поколением Мечного Святого после него. Был похищен не мазоком, и даже не чёрным магом, а какими-то революционерами.

— Пиздец.

Таков средний уровень героев ропана. Честно, я уже даже не знаю, до какой глубины это может дойти.