Пока Шин Хэ Рян рассказывал мне о случившемся, инженеры команды В что-то говорили Тамаки по-японски, пытаясь успокоить его. Я японского не понимал, поэтому мог лишь предположить, что они его уговаривают.

В основном говорил Сато. Такахаши лишь изредка вставляла несколько слов. А вот Ямасита стоял, крепко сжав губы, и молча сверлил Тамаки взглядом.

Сам Тамаки будто вовсе не слышал, что ему говорят товарищи по команде. Не сводя глаз с людей в порту, он продолжал держать их на мушке.

Даже Сато, чьё лицо обычно оставалось надменно бесстрастным, сейчас впервые натянул мягкую улыбку и говорил спокойным, ласковым голосом. Но в ответ не получал ни слова.

Неужели он сейчас ещё и ругается? Я не понимал ни единого японского слова, поэтому тихо спросил стоявшего рядом Шин Хэ Ряна:

— Что инженеры команды В говорят Тамаки?

Тот быстро ответил, понизив голос:

— Примерно следующее: «Мы столько для тебя сделали, а ты вот так с нами поступаешь? Что ты собираешься делать, когда вернёшься в Японию? Твоя семья знает, что ты творишь? Опусти оружие, давай поговорим. Мы постараемся выполнить всё, чего ты хочешь. Любую проблему можно решить разговором. Скажи, что тебя не устраивает».

Шин Хэ Рян усмехнулся и с лёгкой насмешкой добавил:

— Впервые вижу, чтобы Сато так долго разговаривал с кем-то из своей команды.

Пока внимание Тамаки было приковано к инженерам команды В, Со Джи Хёк, сидевший в кабине «Червя», подал Шин Хэ Ряну какой-то знак рукой. Я не понял его смысла, но это было похоже на: «Готов» или «Могу начинать».

Похоже, в случае необходимости Со Джи Хёк собирался направить робота прямо на Тамаки. Или, наоборот, вывести машину обратно.

Шин Хэ Рян коротко ответил жестом, что-то вроде «Наготове».

Несколько минут Сато без устали говорил, но Тамаки никак не реагировал. И тут один из сотрудников другой команды, который всё это время нервно косился на выход, внезапно перебил его.

По-английски он закричал:

— Я вообще не имею к вам никакого отношения! Выпустите тех, кто ни при чём! А потом хоть разговаривайте между собой, хоть перестреляйте друг друга — мне всё равно!

Это был белый мужчина лет сорока с ярко-рыжими волосами.

Шин Хэ Рян тяжело вздохнул и тихо сказал нам, инженерам команды А:

— Не разговаривайте с Тамаки. Просто молчите и не привлекайте его внимания.

Услышав это, Чон Сан Хён повернулся к Ким Джэ Хи:

— Джэ Хи-хён, вы ведь слышали, что сказал начальник?

Ким Джэ Хи невозмутимо ответил:

— Нет. Не слышал. По-моему, это только ты услышал, Сан Хён.

— Эй!

Чон Сан Хён поспешно зажал ему рот ладонью.

И в следующую секунду Ким Джэ Хи самым бессовестным образом несколько раз лизнул его ладонь.

Чон Сан Хён отпрыгнул так, словно его только что укусил зомби.

Мгновенно отдёрнув руку, он принялся яростно её трясти и завопил:

— А-а-а! Моя рука! Она заражена! Всё кончено!

Едва он успел выкрикнуть это, как Пэк Э Ён без лишних слов впечатала кулак ему в лицо.

Чон Сан Хён, сидевший рядом с Ким Джэ Хи, опрокинулся навзничь. Вокруг сразу стало тихо.

Даже сидевший далеко в кабине Со Джи Хёк застыл с открытым ртом, ошарашенно наблюдая за происходящим.

На мгновение взгляды всех присутствующих обратились в нашу сторону. Но рыжеволосый мужчина орал так громко, что внимание почти сразу снова переключилось на него.

— Я же сказал, что не собираюсь садиться в спасательную капсулу, как те двое! Просто выпусти меня отсюда! Это ваши внутренние разборки! Почему я должен страдать из-за вашей команды?!

Неподалёку от него стоял мужчина азиатской внешности.

Он негромко окликнул его с укором:

— Марк... Марк...

— Что?!

— Да замолчи уже!

Марк раздражённо вспылил:

— С какой стати?! У меня тоже есть права! Не собираюсь сидеть здесь молча! Нужно срочно эвакуироваться! Я хочу убраться из этой чёртовой дыры! Барт! Может, тебе и хочется в это ввязываться, потому что ты азиат, а я не собираюсь погибать из-за чужих проблем!

Лицо азиата мгновенно исказилось.

Стиснув зубы, он зло ответил:

— Я вообще-то родился и вырос в Америке, тупица! Куриные мозги! Тогда продолжай лаять!

После этого он сделал несколько шагов назад, явно стараясь отойти от Марка подальше.

Затем поднял руку и несколько раз указал указательным пальцем на Марка. Потом ткнул большим пальцем себе в грудь и энергично скрестил руки крестом. Он отчаянно пытался объяснить Тамаки:

«Мы с ним никак не связаны!»

Барт занял довольно странное место. Он не подошёл ни к инженерам команды В, ни к инженерам команды А.

Из-под тёмно-синей авиационной куртки виднелся инженерный комбинезон насыщенного синего цвета. Но по этому оттенку невозможно было определить, к какой стране он относится — России, США или Китаю.

Позади Барта стоял ещё один мужчина. Светло-русые, почти каштановые волосы. Лохматая борода. Спутанные волосы.

Он заметно покачивался из стороны в сторону, словно едва держался на ногах. Постояв ещё немного, он наконец тяжело опустился прямо на пол. Из-под старого, изношенного водонепроницаемого плаща мелькал такой же тёмно-синий инженерный комбинезон. Похоже... Этот человек был пьян.

Тем временем Пэк Э Ён забрала платок, которым только что прижимала рану на лбу Ким Джэ Хи, и теперь приложила его к носу Чон Сан Хёна.

Я так и не понял, оказывает она ему первую помощь или просто пытается его задушить.

Мне было трудно определять, из какой страны инженеры, потому что все они носили синюю форму.

Наверное, для них самих оттенки были совершенно разными. Но для человека, который совсем недавно оказался на этой подводной базе, вся форма выглядела просто... синей.

Лишь прожив здесь больше недели, я начал замечать, что оттенки всё-таки отличаются.

Когда же я впервые прибыл на базу, мне казалось, что абсолютно все инженеры ходят в одинаковых синих комбинезонах. К тому же, стоило инженерам закончить смену, как они буквально сдирали с себя рабочие комбинезоны, словно тюремную робу, и сразу переодевались в лёгкую, тёплую и мягкую повседневную одежду.

В инженерских костюмах я видел их разве что в нескольких случаях: когда они сидели в столовой или кафе, словно безжизненные трупы; когда, насквозь промокшие, брели по Центральному сектору, оставляя за собой дорожки воды; или когда, волоча тяжёлый комбинезон по полу душевой, лениво швыряли его в угол.

— К какой стране относятся те инженеры?

— К США.

— И как вы вообще различаете инженеров по форме?

Неужели у них вместо глаз встроен определитель оттенков?

Шин Хэ Рян спокойно ответил:

— Японцы носят фиолетовую форму, мы — тёмно-синюю, остальные — синюю. Если проживёте на базе месяц, сами начнёте различать оттенки.

Значит, разница всё-таки есть. А почему здесь столько разновидностей синего, я и без Со Джи Хёка мог догадаться. Наверняка опять успели переругаться из-за цветов. На этой подводной базе всё всегда именно так.

«Нет уж, — мысленно возразил я Шин Хэ Ряну. — Никогда я этому не научусь. Потому что сегодня же покину это место!»

Тем временем Сато вдруг сорвался на рыжего мужчину по имени Марк.

Натянув жилы на шее, он закричал:

— Мы первые начали разговаривать с Тамаки! Не вмешивайся! Дождись своей очереди!

— Да хоть до посинения с ним потом разговаривайте! Где ты здесь очередь увидел?! Мы вообще сюда раньше вас пришли!

Марк устало провёл рукой по своей начинающей лысеть макушке, тяжело вздохнул и уже спокойнее обратился к Тамаки:

— Послушай... тебя ведь Тамаки зовут? Мне всё равно, перестреляешь ты свою команду или нет. И на спасательную капсулу, как Дэниел, я лезть не собираюсь. Все капсулы можешь оставить себе. Просто выпусти меня отсюда. Ты ведь отпустил горняков. Так отпусти и меня.

Тамаки молча перевёл взгляд на два тела, лежавшие на полу.

Марк нахмурился, яростно почесал шею и продолжил:

— Дженнифер? Да от её нравоучений меня уже тошнило! Каждый день одно и то же: «Не делай этого. Сделай то. Шевелись быстрее. Под водой, алкоголь действует сильнее. Не пей перед работой. Помойся...» Да она ворчала громче моей жены! Я и сам раз пять на дню хотел её пристрелить! Так что, если честно, даже спасибо сказать могу!

Я так и не понял...Это мой английский настолько плохой? Или Марк действительно несёт какую-то несусветную чушь?

Затем он ткнул пальцем в сторону второго погибшего.

— А Дэниел вообще был с приветом. Постоянно вытворял какие-то безумные вещи. Даже если бы ты его не пристрелил, его всё равно когда-нибудь прибил бы кто-нибудь другой. Так что я не собираюсь тебя осуждать за этих двоих. Меня это вообще не касается. Просто отпусти меня отсюда.

Тамаки некоторое время молчал. Потом едва слышно произнёс одну фразу.

Ким Джэ Хи, прижимая ладонь ко лбу, тихо перевёл мне:

— Он спрашивает: «Есть ещё какие-нибудь мнения?»

Я посмотрел на Ким Джэ Хи. Тот лишь криво усмехнулся.

Барт поспешно заговорил:

— Я не разделяю мнение Марка... но спасательная капсула мне тоже не нужна. Просто разреши уйти. Я даже близко не подойду к шлюзу спасательных капсул Северного района.

Мужчина, сидевший позади Барта, так ничего и не сказал. Он лишь достал из кармана маленькую фляжку и сделал ещё один глоток.

Следующим заговорил Шин Хэ Рян.

— Я бы хотел, чтобы сначала эвакуировали раненых. Если это невозможно, тогда пусть хотя бы инженерам команды А разрешат покинуть этот порт.

Сато молча выслушал всех. Потом снова что-то сказал Тамаки по-японски.

Что именно — я не понял. Но Пэк Э Ён, услышав его слова, только недоверчиво усмехнулась. Она едва не зажала Чон Сан Хёну обе ноздри сразу.

Ким Джэ Хи тоже тихо прыснул со смеху.

Лишь Шин Хэ Рян не улыбнулся.

Увидев моё недоумение, он с неловко перевёл:

— Сато сказал: «Если можно, я бы тоже хотел эвакуироваться».

Это Сато сказал? С ума сойти.

Несколько секунд поколебавшись, я сам обратился к Тамаки:

— Как у вас дела с полостью рта? С нашего приёма прошло уже довольно много времени. Как вы себя чувствуете?

Во рту у него тогда было немало язвочек, и я некоторое время переживал из-за этого. Но потом через мой кабинет прошёл целый поток инженеров, у которых почти все зубы были поражены кариесом, и воспоминание о Тамаки постепенно затерялось среди остальных пациентов.

С лёгким чувством профессиональной вины стоматолог наконец задал своему пациенту этот вопрос.