DIMANCHE [1]

[1] (франц.): «воскресенье».

Впервые он столкнулся с тем, что называют тестом, всего в шесть лет.

У этого теста было много названий, но суть сводилась к одному: проверить, насколько хорошо человек способен вписаться в общество и насколько он умнее прочих — быстрее ли считает, быстрее ли схватывает язык.

Лицо матери, крепко державшей его за руку, светилось ожиданием; отец не подавал виду, но, насколько он помнил, выражение у него было почти таким же.

Теперь, оглядываясь назад, он понимал: тест был вовсе не трудным. Вопросов оказалось много, но он решал их без раздумий и ни разу не спросил себя, зачем вписывать столько ответов.

Просто делал то, что лежало перед ним.

Так рассуждал и так решал До Чжэ Гён — в свои неполные шесть лет.

Разумеется, результат теста вышел ни обычным, ни нормальным.

«В таком возрасте — и такой склад ума… Что ребёнок незаурядный, сомнений нет. Но вам придётся очень внимательно следить, чтобы он не сделался слишком чувствительным. И обязательно, регулярно проходите психологическое обследование.»

«…То есть вы хотите сказать, что он гений? Наш Чжэ Гён — особенный мальчик. Я так и знала.»

«Люди порой так это и называют. Но привычные представления об учебных способностях и то, по каким меркам судим мы, — вещи разные, госпожа.»

Осторожные опасения того, кто проводил тест, очень скоро обернулись явью. То, что другим приходилось разбирать по десять раз, Чжэ Гён схватывал с одного простого объяснения — и умел находить лазейки в устройстве общества и закона.

Смышлёный — или, вернее, изворотливый.

Имей он интерес к учёбе, его причислили бы к тем, кого зовут гениями, — но До Чжэ Гён был не из таких.

Всё, чего он желал, доставалось ему до того легко, что он снова и снова ломал это на самом пике. Ничто иное не могло заменить ему подобного удовольствия.

Кропотливо складывать блоки, соединять их, доводить постройку до конца он мог лишь ради одного… чтобы потом её обрушить. Так он считал.

По крайней мере, до того как покинул Корею и впервые в жизни оказался на краю.

Чжэ Гён, лениво откинувшийся в шезлонге и вытянувший ноги, коротко втянул воздух и открыл глаза.

Тень от зонта наполовину падала ему на лицо.

А, задремал. Он протёр глаза и с сухим лицом огляделся.

Похоже, дожидаясь ушедшую Соль Ип, он и задремал — неудобно, прямо в шезлонге. Потянувшись, он скользнул в подступавший к самым ногам бассейн, будто всем телом погружаясь в него.

Холодная вода остудила разогретую солнцем кожу. Не настолько ледяная, чтобы в голове зазвенело, но чтобы прогнать сон — вполне.

Что же за сон…

Кажется, что-то ему снилось, но толком не вспоминалось. Сны у него бывали яркими, однако стоило проснуться — и за десять секунд они стирались без следа. Потому он и спал где угодно, и даже на поле боя, под градом пуль, не сходил с ума.

Переплыв бассейн, он вынырнул у противоположного края и резко тряхнул прилипшими к голове волосами.

Просторный личный бассейн, полуденное солнце, приторная, будто посыпанная сахаром, классическая музыка, что лилась откуда-то.

Столь непродуктивно и в одиночестве он проводил время лишь потому, что Соль Ип отправилась за покупками с Чхве Ён Со.

Узнав, что Чхве Ён Со была Каней и что ради того, чтобы бесследно исчезнуть, ей пришлось обмануть даже её, Соль Ип теперь не желала отходить от этой женщины ни на шаг.

И, что бесило, Чхве Ён Со управлялась с Ю Соль Ип на удивление ловко. Она то делилась с ней секретами, то обращалась как с ребёнком и заставляла смеяться. А когда время от времени встречалась с ним взглядом — до чего же коварной была её усмешка.

Эти двое частенько перечисляли какие-то странные рецепты, а потом объявляли, что съездят в корейский магазин, и уходили из виллы.

Как-то раз устроили вечеринку с самгёпсалем [2], приготовили странный жареный рис, а ещё попробовали токпокки — до того острые, что язык сводило от боли.

[2] корейское блюдо — обжаренная на гриле свиная грудинка, которую обычно заворачивают в листья салата. 

Вот и сегодня Чхве Ён Со, считай, похитила Соль Ип и увезла её прочь из курорта. Он и сам собирался было увязаться следом, но как назло подоспевшее сообщение вынудило его остаться на месте.

— Эй, Роуэн.

Он смахнул с мокрого лица воду; совсем рядом раздался голос Мок Чу Ёна. Он повернул голову на звук — и его встретил знакомый, желанный… нет, сейчас скорее порядком докучливый Логан Валентайн.

Его приёмный отец, основатель «Валентайн Дэй» и воротила в мире ЧВК. Не было такого оборонного предприятия, которого не коснулась бы рука Логана Валентайна; его влияние дотягивалось и до наёмников, и до государственных структур.

Вдобавок Логан, лицом напоминавший Роберта Де Ниро в его лучшие годы, замахал рукой с преувеличенным радушием.

Мок Чу Ён, пристроившийся на краю шезлонга и грызший орешки, усмехнулся и поднялся, а Чжэ Гён выбрался из воды.

— Что у вас со вкусом в одежде? Нынешней зазнобе такой стиль по душе?

Логан был не в привычном дорогом костюме, а в гавайской рубашке и карго-шортах — от него так и веяло гиковатым видом.

В ответ на воркотню, которую Чжэ Гён вывалил на него, едва увидев, Логан заткнул уши и шутливо поморщился.

— Единственный сынок натворил дел, а сам, слышу, преспокойно разъезжает по курортам — вот и заглянул, раз оказался поблизости. И чем тебе не угодила эта одежда? Отпуск на то и отпуск, чтобы одеваться ярко.

С этими словами Логан слегка оттянул свою пёструю рубашку, будто хвастаясь. Чжэ Гён сухо усмехнулся и уловил у входа в виллу с бассейном присутствие чужих.

Это были телохранители Логана. Стоило представить, как они с серьёзными лицами охраняют пятидесятилетнего дядьку в гавайской рубашке, — и невольно вырвался тяжёлый вздох.

— Давайте начистоту, Логан. Я же пару дней назад закончил дезинфекцию — неужели опять завелись? И чего это в последнее время развелось столько паразитов? Наш старик, что ли, хватку теряет? Или… вы уже пришли взыскать с меня долг?

— Какие меж нами долги. Обидно такое слышать.

— Вы ведь впервые вот так являетесь. Тем более — посреди моего отпуска.

Чжэ Гён ловко ушёл от солнца, забрался под перголу и сел под потолочным вентилятором. Сверху на него хлынул на удивление прохладный поток воздуха.

— Ты во всём прав, и оправдываться мне нечем.

Вошедший следом Логан наискосок от него плюхнулся на ротанговый диван и, вынув из ведёрка со льдом бутылку пива, откупорил её.

Тем временем Мок Чу Ён благоразумно улизнул. Знал, стало быть, что Логан явился не просто от избытка свободного времени.

Предатель хренов.

— А где твоя девушка?

— Я думал, вы и так знаете. Вы же приставили к ней человека.

Он не стал скрывать неудовольствия из-за того, что Логан решил приставить к Соль Ип соглядатая.

Логан жадно, глоток за глотком, отпил холодного пива и поморщился от резкой газировки.

— Это я по служебной части выясняю. А спрашиваю о личном. Ты ведь до сих пор от одних корейцев морщился, а тут вдруг сбежал по любви со Стойкой из офиса. На моём месте тебе разве не было бы любопытно?

Побег по любви, надо же. Когда он в последний раз слышал подобные слова — и вспомнить не мог.

Но Логан был не так уж и неправ.

И то, что, покидая Корею, он под влиянием порыва взял с собой Ю Соль Ип, и то, что удерживал её при себе под предлогом Чхве Ён Со, — по его меркам всё это и вправду стоило назвать «побегом по любви».

Чем дольше он пережёвывал эти слова, тем больше они ему нравились, и Чжэ Гён насмешливо вздёрнул бровь.

— И что же вам любопытно?

— Те возможности, что ты себе присвоил. Слыхал я, ты уговорился так: восстановят корейский офис — снова туда устроишься. Но на восстановление офиса уйдёт года три-четыре, не меньше, а ты… За это время, ясное дело, уведёшь Стойку. Или посадишь вместо неё подставное лицо.

Чутьё у него всё такое же острое.

Чжэ Гён неспешно опустил веки и ответил на вопрос.

— А… Наполовину верно, наполовину нет. Я ведь подумываю прибрать корейский офис к рукам.

— Да брось ты. Тут из головного офиса KURO вышли на связь, и предложение вполне неплохое. Знаешь ведь, кто в головном офисе KURO отвечает за безопасность?

— Знаю. Эта женщина.

Пусть слава её и в прошлом, но не знать ONE «Валентайн Дэй», Ли Ха-ну, попросту немыслимо. Он помнил её тем отчётливее, что она была кореянкой. Впрочем, по разным причинам их пути до сих пор не пересекались.

Если такая женщина связалась с Логаном лично, это означало одно из трёх: либо она поручает «Валентайн Дэй» работу, либо просит помощи, либо расплачивается по договору о том, чтобы замять нынешнее происшествие.

— Даже боязно, что вы сейчас скажете.

Чжэ Гён с недовольным лицом ждал, что скажет Логан.

Логан поставил пустую бутылку, раскинул руки по спинке дивана и придал лицу довольно серьёзное выражение.

— В Калифорнии кое-что стряслось. Дело такое, что кого попало не пошлёшь: нужен человек из «номеров», способный действовать втайне. Саманта в этом деле тоже на передний план выйти не может, так что понадобилась… Стойка, которая её заменит. Стойка, что сейчас как раз отстранена от дел и свободна. Точнее сказать — нужен контролёр, о существовании которого никто не знает.

Контролёр, значит.

Чжэ Гён вздёрнул подбородок и слегка стиснул зубы. Провёл языком по влажной нижней губе, медленно потёр висок у брови и переспросил.

— То есть… вам нужна помощь моей милой?