У кого-то срок годности истек на день-два, а у кого-то — на три года.

С сегодняшнего дня этот паршивец Ёнъён полностью лишился моего доверия.

[Я ему правду говорю, а он ещё и ворчит.]

Я благополучно проигнорировал его бубнёж.

Раз уж я проделал такой путь, было бы глупо уйти просто так.

Я сошелся в схватке с Берсерком. Пусть он и выглядел так, будто безмятежно отдыхает в кемпинге, я прекрасно понимал, что без дела он не сидел.

И действительно, этот бой принес мне немало удовольствия.

Но, возможно, благодаря Хегвансимо, я почувствовал, как даже мысленные приказы самому себе превращаются в прочную связь и воплощаются в реальную силу.

Хотя я лишился «Формирования форса» и «Тезера», когда получил «Иммунитет ко всем ядам» и «Хегвансимо», контролировать энергию стало гораздо легче, а её мощь возросла вдвое.

[И почему этот злобный человек такой сильный?]

Ёнъён кружил рядом и всячески мне докучал, но это ничуть не помешало мне как следует разукрасить Берсерка.

Он знатно пострадал, так что я лично побрызгал на него восстанавливающим зельем.

— Эй, ты как, в порядке? — спросил я.

— После того как меня так отделали, я просто не могу быть в порядке, — прохрипел он.

Со стоном поднявшись на ноги, он посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

Что за взгляд? С чего это он смотрит на меня как на идиота?

— Ты что, думал, я пришел только ради того, чтобы побить тебя?

— А разве нет?

— Вообще-то нет.

— Тогда зачем ты меня искал?

«Мне просто было любопытно, считает ли тебя Ёнъён сумасшедшим.»

Конечно, не только ради этого.

Разумеется, у меня была и другая цель.

Именно она и была настоящей причиной моего визита к Берсерку.

— Не хочешь завязать со злодейством?

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею в виду. Не хочешь перестать быть злодеем Берсерком и вернуться к нормальной жизни в качестве обычного гражданина Ли Гванджина?

На мой взгляд, Берсерк стал злодеем лишь потому, что слишком любил свободу.

Теперь, когда он стал сверхчеловеком, ему вполне можно позволить такую степень свободы.

Да и на злодея он, честно говоря, не особо похож.

— Никогда об этом не думал. Могу я спросить, почему ты заговорил об этом?

— Потому что не вижу ничего хорошего в том, что ты вечно где-то скитаешься. Да и мне лень каждый раз тебя разыскивать.

Говорят, сейчас Берсерк силен настолько, что может на равных сражаться с кем-то из 12 Зодиаков Лиги. С такими способностями он станет отличным подчиненным, которого можно будет использовать в своих целях.

[О! В твоих последних словах искренности было раз в семь больше!]

— Почему-то мне кажется, что твоя последняя фраза была самой искренней.

Надо же, спелись — оба раскусили мои мысли. Что ж, достаточно просто не признавать этого.

— Думай как хочешь.

— Я и сам стал злодеем отчасти по принуждению, так что вернуться к нормальной жизни было бы здорово. Но для меня это невозможно.

— Почему?

— Это я убил южнокорейского сверхчеловека Ким Ёнхвана, Красную змею. Как думаешь, может ли злодей, убивший сверхчеловека, вернуться на государственную службу? Как бы ты ни пытался отмыть мою репутацию, есть вещи возможные, а есть абсолютно нереальные.

Когда-то я и сам так думал.

Но если поразмыслить, это не такая уж большая проблема.

— И почему же нельзя?

— Что?

Зачем все усложнять?

Нужно просто идти напролом.

Если бы Ким Ёнхван был праведным сверхчеловеком, это могло бы стать обузой, но на деле он был лишь жадным старикашкой, который до самого конца цеплялся за власть.

— Ким Ёнхван все равно был бездарным сверхчеловеком, которого интересовали только деньги. Какие могут быть проблемы из-за убийства этого насквозь коррумпированного старика?

— Но ведь люди, связанные с ним...

— А они тебе вообще соперники?

— Конечно нет.

— Ну так если они начнут путаться под ногами, просто перебей их всех.

В конце концов, те, кто водился с этим жадным стариком, наверняка заслуживают смерти.

— К тому же тебе необязательно с ними связываться. Я предлагаю тебе поступить на службу государству и работать со мной.

—...

[Ого, а этот злобный человек умеет заговаривать зубы.]

Игнорируя комментарии Ёнъёна, я ждал ответа Берсерка.

Сначала он выглядел озадаченным, но затем, видимо, осознав логику моих слов, кивнул.

— А ведь и правда. В твоих словах есть смысл.

— Я не требую ответа прямо сейчас. Подумай хорошенько.

— Хорошо. Но ты кое в чем ошибаешься.

— В чем же?

— В том, что работа с тобой может оказаться куда более кошмарной, чем жизнь злодея.

[Ого! В точку!]

—...

Он что, напрашивается на еще один раунд?

Почувствовав, как мой взгляд стал ледяным, Берсерк поспешил добавить:

— Конечно, пока не попробуешь — не узнаешь. Да и шансы на то, что это окажется лучше моей нынешней жизни, весьма велики. Я серьезно обдумаю твое предложение.

— Ладно, буду ждать хороших новостей. А теперь мне пора.

Я выполнил все, ради чего пришел. К тому же теперь я точно знал, что все бредни Ёнъёна о том, какой я злобный или сумасшедший — полная чушь, так что впредь буду просто пропускать его слова мимо ушей.

[Да я же чистую правду говорю, основываясь на том, что вижу! Я вообще хотел сказать, что твой срок годности истек пять лет назад, но решил пощадить твои чувства и сократил до трех!]

* * *

— Я стараюсь приспособиться к охоте. Каждый день вспоминаю твои советы, братик.

У Чон Дахён все шло гладко. Хотя она и говорила, что ей тяжело справляться со своими обязанностями в команде «Адских гончих», она очень быстро приспосабливалась к сражениям с магическими зверями.

Она всегда выкладывалась на полную, поэтому и прогрессировала стремительно. Но главное — я разглядел в ней огромный потенциал, когда она предложила детальный план по использованию материнского инстинкта магических зверей.

Навыки охоты Чон Дахён будут расти не по дням, а по часам.

— Постарайся как следует, я в тебя верю. Если возникнут вопросы, звони в любое время.

— Да, спасибо большое!

И Чон Дахён, и Ли Сехи, и Юнхи — все они усердно трудились, каждая в своей сфере.

Охота в районе Кэсона продвигалась на удивление успешно: сейчас гильдии объединили усилия и прокладывали путь к Пхеньяну. В каком-то смысле директор Чон Джухо оказался отрезан от остальных, но и эта проблема скоро должна решиться.

Закончив разговор, я направился в лабораторию к Джеймсу Риду.

— Джунхо! Привет! Чертовски давно не виделись!

— Как продвигаются исследования?

— Как раз хотел тебе позвонить, у меня тут чертовски крутые результаты! Подожди секунду!

Джеймс Рид подошел к столу в углу лаборатории и принес мне флакон.

— Это улучшенная версия «Пенты»! Мне удалось полностью убрать наркотический эффект, сохранив при этом стимулирующие свойства.

— Серьезно?

Что ж, проверим, насколько хорош результат.

Я взял флакон, открыл крышку и тут же активировал «Иммунитет ко всем ядам.»

Пши-и-ик!

Как только активировался «Иммунитет ко всем ядам», содержимое флакона начало обугливаться и испаряться.

Это было прямым доказательством того, что наркотические вещества все еще присутствовали в составе.

Оказывается, я могу анализировать состав, даже не принимая препарат внутрь.

Что ж, я открыл для себя еще один способ применения этого дара.

«Иммунитет ко всем ядам» словно зашевелился внутри меня, выпрашивая похвалу.

— Наркотические вещества все еще здесь.

— Не может быть!

— Концентрация стала ниже, чем раньше. Но наркотический эффект все еще присутствует.

— Черт, полный провал!

Мрачно уставившись в пространство, Джеймс Рид тяжело вздохнул. Тем не менее, для столь короткого срока это был отличный прогресс. Если подождать еще немного, он наверняка добьется нужного мне результата.

— Но ты хорошо постарался, так что я дам тебе Буст.

— Серьезно? Спасибо!

— Но с одним условием: ты не будешь исследовать его в одиночку. Тебе придется поделиться данными с лабораторией гильдии «Синсон.»

— Мне без разницы! Я и так чертовски доволен!

Какой непритязательный парень. Должно быть, именно сочетание этого неуемного любопытства и выдающегося ума сотворило нынешнего Мачомена.

Говорили, что он без вылазок сидит в лаборатории, но, судя по его внушительным мускулам, упорства ему не занимать.

— И еще, Джунхо, сейчас в мире творится что-то неладное.

— А когда угроза со стороны магических зверей была незначительной?

— Дело не в них.

— А в чем?

— Даже не знаю, стоит ли мне об этом говорить...

Джолламэн явно что-то пронюхал из США.

— В США что-то замышляют. И для тебя, Джунхо, это может обернуться чертовски большими неприятностями.

— С чего бы мне беспокоиться из-за каких-то решений США?

— Поверь, повод есть. Это же США.

По-моему, его гордость за собственную страну слегка зашкаливает. Пусть США и остаются сильнейшей державой в мире, из-за их децентрализованной системы им будет крайне сложно оказать на меня прямое давление.

— Речь не о принуждении. Никто и не думает, что тебя можно заставить что-то сделать силой! Я говорю о культурном влиянии.

Похоже, он имел в виду, что США задают мировые стандарты.

Что-то вроде очередного тренда. Мне достаточно просто проигнорировать его, и все.

Иногда мне кажется, что слишком многие думают, будто я стану следовать за толпой.

— Я приму это к сведению.

— Твоя вечная безмятежность когда-нибудь тебя погубит, Джунхо.

Соглашаешься с ним — он ворчит, не обращаешь внимания — тоже ворчит. И как ему угодить?

— И насчет Кристин.

— Анны Кристин?

— Она чертовски расстроена тем, что не смогла произвести на тебя никакого впечатления. Может, навестишь ее и подбодришь?

Я примерно понимал, из-за чего именно она расстроилась.

Но я совершенно не понимал, почему именно я должен идти ее утешать.

Я спросил об этом с искренним недоумением:

— С какой стати?

— А?

— Я ей не парень, чтобы утешать по любому поводу.

Она ведь не ребенок, у которого отобрали конфету.

—...

— Разочарование в себе нужно преодолевать самостоятельно, только так человек становится сильнее. Так что не забивай себе голову и просто наблюдай со стороны.

В конце концов, каждый должен уметь справляться со своими трудностями сам.

— Л-ладно, я понял.

Джеймс Рид растерянно кивнул.

* * *

За всю свою жизнь Чин Седжон ни разу не думала, что когда-нибудь окажется в Чхонвадэ.

Однако этот момент настал гораздо быстрее, чем она могла себе представить.

— Ох, как же я волнуюсь.

Человеком, который ее вызвал, был сам президент.

Хотя ее начальник Чхве Джунхо часто виделся с главой государства, из-за чего эта должность казалась ей чем-то привычным, перспектива личной встречи один на один заставляла ее сердце бешено колотиться.

— Можете проходить.

Строгий этикет и формальности лишний раз напоминали о том, что это резиденция главы государства.

Войдя в кабинет президента, Чин Седжон наконец увидела его.

При первой встрече президент показался ей... как бы это сказать, дружелюбным дедушкой по соседству. Или, учитывая, что он был старше ее отца, скорее дядей.

Заметив, как Чин Седжон застыла от волнения, президент тепло улыбнулся ей.

— Рад встрече, руководитель команды Чин Седжон. Я Чон Ханчхоль.

— Д-да! Рада знакомству! Я Чин Седжон!

— Не нужно так нервничать, присаживайтесь.

— Да!

Несмотря на мягкую внешность, от него исходила неоспоримая аура величия. Все-таки он был президентом.

— Как вам ваша нынешняя работа? Ведь это совершенно новая для вас сфера.

— Сверхчеловек Чхве Джунхо относится ко мне с большим уважением, так что я работаю с огромным удовольствием.

— Рад это слышать.

Но зачем президент вызвал ее?

Пока она терялась в догадках, президент заговорил:

— Я пригласил вас сегодня, руководитель команды Чин, потому что вы поддерживаете сверхчеловека Чхве Джунхо весьма необычным и интересным способом.

«Откуда он узнал?» — у нее внутри все похолодело.

Неужели она сделала что-то не так?

Чин Седжон инстинктивно вжала голову в плечи и робко посмотрела на него.

— Я совершила какую-то ошибку?

— В любом деле порой приходится балансировать на грани. У меня нет намерения вмешиваться в ваши методы работы, так что можете не беспокоиться.

— Да, спасибо вам.

— На самом деле я хотел бы попросить у вас совета.

— Какого рода совета?

Президент просит совета у нее?

Она была искренне удивлена.

Но после его следующих слов выражение ее лица мгновенно изменилось.

— Это касается сверхчеловека Чхве Джунхо.

— Я... я могу ответить на большинство вопросов, но если дело касается конфиденциальной информации, боюсь, я не смогу ничего рассказать.

— Об этом можете не переживать, ничего подобного я не спрошу.

Президент только собирался продолжить, как в кабинет торопливым шагом вошел секретарь и что-то прошептал ему на ухо.

—...

Лицо президента помрачнело, и Чин Седжон тоже невольно напряглась.

Похоже, случилось что-то серьезное.

— Прошу прощения. Поступил срочный доклад. Пожалуй, вам, руководитель команды Чин, тоже необходимо об этом знать.

— Мне?

Все вопросы отпали, когда она увидела документы, принесенные секретарем.

В них говорилось, что США совместно со Всемирной ассоциацией сверхлюдей планируют учредить Уровень 9.

* * *

«Плохо дело.»

Президент мысленно выругался.

То, чего он так опасался, все-таки произошло.

США и Всемирную ассоциацию сверхлюдей можно было считать единым целым.

И то, что в список кандидатов на присвоение Уровня 9 вошли Десять сверхлюдей и Чхве Джунхо, было тому прямым доказательством.

Он вызвал Чин Седжон именно потому, что предвидел подобное развитие событий, но действия США оказались слишком стремительными.

Президент протянул документы Чин Седжон.

— Собственно, именно в этом вопросе я и хотел прибегнуть к вашей помощи.

Чин Седжон была экспертом по продвижению айдолов. То, что выдающийся визуальный арт-директор занялась имиджем Чхве Джунхо, само по себе было беспрецедентным случаем.

Однако результаты ее работы превзошли все ожидания.

Общественное мнение о Чхве Джунхо изменилось настолько кардинально, что его репутацию можно было смело разделить на периоды «до» и «после» прихода Чин Седжон.

Советники президента выступали против того, чтобы приглашать в Чхонвадэ какого-то специалиста по айдолам, но глава государства верил в ее талант.

—...Это неизбежно приведет к проблемам, — вздохнула Чин Седжон, дочитав документы.

Она сокрушенно покачала головой.

— Именно об этом мы и беспокоились.

— Да, как вы и сказали, проблемы обязательно возникнут. По сути, этот ранг — нечто вроде почетного звания. В обычных обстоятельствах от такого трудно отказаться. Если перенести это на индустрию айдолов, то это классический способ спровоцировать конфликт между старыми и новыми фанатами.

— Айдолов?

— Да, именно. Для фанатов видеть, как их любимый айдол поднимается на вершину — это, конечно, радость. Но в то же время у них может возникнуть чувство тревоги и отчуждения, будто он отдаляется от них. Если вовремя не сгладить эти эмоции, преданные поклонники почувствуют себя брошенными и просто уйдут.

Чин Седжон пояснила, что в данном случае «старыми фанатами» выступают граждане Южной Кореи.

А «новыми фанатами» — зарубежная аудитория.

Аналогия была весьма точной.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Поскольку Уровень 9 — это скорее почетный статус, от сверхчеловека Чхве Джунхо потребуют служения неким «глобальным интересам.» Но нашему сверхчеловеку это совершенно не подходит. Естественно, это приведет к постоянным конфликтам. И если он решит действовать в собственных интересах, за рубежом тут же поднимется волна осуждения.

— Хм!

Это было крайне интересное объяснение.

Воодушевленная его реакцией, Чин Седжон увлеченно продолжила:

— В шоу-бизнесе фандомы конкурентов часто сеют раздор между старыми и новыми фанатами группы, чтобы расколоть ее изнутри. Если конфликт заходит слишком далеко, это начинает давить на самих участников, и в итоге группа распадается.

И в данном случае под «распадом» подразумевался разрыв отношений между Чхве Джунхо и Южной Кореей.

Чин Седжон слегка постучала пальцем по документам.

— На первый взгляд кажется, что присвоение Уровня 9 — это проявление уважения к сверхчеловеку Чхве Джунхо, но лично я вижу в этом лишь попытку надеть на него поводок.

Ее анализ был на удивление точным.

Президент еще раз убедился, что не ошибся, пригласив ее.

Но главный вопрос оставался открытым.

Какое противодействие можно оказать этой заманчивой приманке под названием «Уровень 9»?

— И у вас есть решение?

— Да, конечно.

— Действительно?

— Если правила игры нам не подходят, мы можем просто перевернуть всю доску. По сравнению с интригами в мире айдолов, этот заговор выглядит детским лепетом.

Чин Седжон уверенно улыбнулась.