Китайский посол пошатываясь удалился.

Когда мы остались одни, мне пришлось выдержать тяжелые взгляды президента и Чхон Мёнгука.

Это из-за того, что я убил члена Постоянного комитета?

В конце концов, они все заодно, поэтому было странно, что убийство сверхчеловека они проигнорировали, а вот смерть члена Постоянного комитета вызвала такое недовольство.

— Это правда?

— Если вы спрашиваете, убил ли я члена Постоянного комитета, то да, это правда.

— …!

Президент и Чхон Мёнгук открыли рты от изумления. Неужели смерть одного чиновника — это такое шокирующее событие? Я просто убил того, кто заслуживал смерти.

— Но зачем…

— Именно он стоял за инцидентом на горе Пэктусан.

Я объяснил, что этот ублюдок планировал захватить территорию вплоть до Хамхына, используя Пэктусан как базу, а затем атаковать провинции Янгандо, Хамгён-Намдо и Хамгён-Пукто.

Когда я добавил, что он намеренно провоцировал хаос в Пхеньяне, на лице президента отразился гнев.

— Хорошая работа. Если бы мы не знали подробностей, могли бы неправильно понять.

— Правда?

— На самом деле, я просто удивлен, но считаю, что ты поступил правильно. Член Постоянного комитета, которого ты устранил, наверняка принадлежал к «партии войны», желающей поглотить Северную Корею. Чем быстрее исчезнут сторонники войны, тем больше времени мы выиграем и тем больше территорий на Севере сможем взять под контроль.

Оказывается, не все члены Постоянного комитета — сторонники жесткой линии.

Президент сказал, что через дипломатические каналы они контактируют с «голубями» и стараются поддерживать с ними нормальные отношения.

Как бы ни были плохи наши отношения, Китай — соседнее государство с огромным рынком. Раз уж мы связаны сухопутной границей, Южная Корея может извлечь много выгоды из ослабления китайских сил сверхлюдей.

Президент считает, что Китай уже потерял возможность вводить реальные боевые силы в Северную Корею.

Чхон Мёнгук, похоже, был с этим согласен.

— Проблема в том, что они уверены, будто именно вы, господин Чхве Джунхо, убили члена Постоянного комитета.

На замечание Чхон Мёнгука я лишь пожал плечами.

Ну, даже если подумать, кроме меня, кажется, некому совершить подобное.

Но у меня есть непобедимый щит.

— Но ведь доказательств нет.

Я специально раздавил только сердце, а не голову, чтобы меня не смогли опознать.

Если хотят обвинить меня, пусть сначала принесут неопровержимые доказательства.

— … — покачали головами они.

Президент и Чхон Мёнгук переглянулись и покачали головами. Глядя на них, я почувствовал себя единственным нарушителем спокойствия.

Раз нет доказательств, разве этого недостаточно?

Неужели мне нужно еще и алиби обеспечивать?

В такие моменты мне еще больше хочется заполучить способность Ёнъёна к пространственному перемещению. Может, вернуться на Пэктусан и попросить его дать мне еще раз потрогать сердце?

Ну, в любом случае, нужно использовать самый надежный метод.

— Просто будем держать это в секрете.

— Сама огласка этого факта уже является проблемой.

— Я тоже не собираюсь ничего разглашать.

Президент и Чхон Мёнгук были готовы сотрудничать. Точнее, они оказались в ситуации, когда вынуждены хранить тайну.

И правда, кому мне рассказывать, что я убил члена Постоянного комитета? Даже если кто-то спросит, я просто буду всё отрицать.

Мало ли, может, у него сердце во сне остановилось, с кем не бывает.

Вдруг президент обратился ко мне:

— Если я чем-то тебя обидел, обязательно скажи.

— Внезапно?

— Глядя на историю с членом Постоянного комитета, я понял, что должен это сказать.

— У меня есть пара обид. Можно сказать прямо сейчас?

— …!

Я пошутил, но реакция президента была слишком драматичной.

Хм, интересно, какой же образ меня у них сложился?

— Конечно, это шутка. Чего вы так пугаетесь?

— Правда? Слава богу. Ха-ха, у меня сердце в пятки ушло. Если хочешь убить кого-то сердечным приступом, можешь шутить так и дальше.

— Я всем доволен, так как вы проявляете ко мне большое внимание. Если что-то появится, я сразу сообщу.

— Накопленные обиды до добра не доводят. Чтобы этого избежать, давай чаще общаться.

— Хорошо.

Мне кажется, или он пытается за меня уцепиться? Похоже, благодаря убийству чиновника мое положение стало еще лучше, пусть и по другим причинам.

Может, если я устраню кого-то повыше, отношение станет еще лучше?

Я хотел спросить, но сдержался, боясь, что у президента случится сердечный приступ.

Вместо этого я заговорил о другом.

— И еще, я хотел сказать кое-что насчет Берсерка.

— А, Берсерк. О чем речь?

— В общем…

Я начал объяснять свой план по использованию Берсерка.

* * *

— …

После ухода Чхве Джунхо в кабинете воцарилась тишина.

Чхон Мёнгук решил разрядить обстановку:

— Идеи Чхве Джунхо всегда поражают.

Хотя речь шла о Берсерке, президент ответил на другое:

— Честно говоря, я не удивился, когда услышал, что он убил члена Постоянного комитета.

— Что? А, а-а!

— Чхве Джунхо способен даже на убийство президента США.

— …Если его что-то не устроит, он вполне на это способен.

— В этом-то и заключается настоящий ужас. У него нет границ, когда дело касается ужасных вещей.

Слова словами, но шок был немалым.

Член Постоянного комитета входит в топ-10 самых влиятельных людей Китая. Это пост, обладающий большей властью, чем у многих глав государств.

И даже такой человек не смог ускользнуть от рук Чхве Джунхо.

Да и вообще, найдется ли кто-то, способный спастись, если Чхве Джунхо решит его устранить?

А еще существование божественного зверя.

Чхве Джунхо умудрился приручить даже божественного зверя, используя какие-то уловки. Что, если они сформируют взаимовыгодные отношения и он сможет использовать силу зверя по своему усмотрению?

На мир обрушится невообразимая катастрофа.

Может, мир сейчас находится под большей угрозой от Чхве Джунхо, чем от Лиги?

— Чем больше такое происходит, тем смиреннее нужно быть. Обладая властью, легко начать заблуждаться. Как может простой сверхчеловек посягать на политика? Именно такое высокомерие породило монстра по имени Лига.

Президент рассуждал хладнокровно.

Он получил временную власть по воле народа, но сверхчеловек может сохранять свою силу и власть всю жизнь.

— Проблема с Берсерком тоже из этой серии. Если захотеть найти повод, их будет не один и не два.

— Верно.

— Как они отреагируют?

— Думаю, выразят обеспокоенность.

— Да.

План реабилитации Берсерка, предложенный Чхве Джунхо, с точки зрения здравого смысла выглядел абсурдно.

Во-первых, Берсерк — злодей, убивший сверхчеловека Ким Ёнхвана. Попытка смыть это через улучшение имиджа означала превращение всех сторонников Ким Ёнхвана в своих врагов.

Конечно, в эпоху, когда каждый сверхчеловек на вес золота, это было вполне допустимым шагом.

Проблема была в другом.

Чхве Джунхо хотел, чтобы Берсерк оставался не государственным сверхчеловеком, а наемником, работающим на частное лицо.

Его намерение — максимально избежать споров и контролировать Берсерка лично.

Намерение понятно. Но станут ли люди, дрожащие от страха перед Чхве Джунхо, хорошо оценивать то, что он держит Берсерка у себя под крылом?

— Если двое таких сверхлюдей объединятся, вся Южная Корея окажется под их влиянием. Возможно, всё будет зависеть от прихоти Чхве Джунхо.

— Меня тоже это беспокоит. Но разве у нас есть выбор? И вообще, бывает ли такое, чтобы один сверхчеловек подчинялся другому?

— В других странах есть подобные случаи, но это всегда были свободные союзы. Никто не может управлять ими как марионетками, как это делает Чхве Джунхо.

— Пожалуй, так. Ведь у сверхлюдей есть гордость.

Эту гордость не купишь ни деньгами, ни уважением.

Поэтому и возникла проблема, которую никто не предвидел.

Самая большая проблема в том, что это невозможно остановить.

— Для начала будем наблюдать. Улучшить имидж Берсерка будет непросто. Если возникнут проблемы, мы вмешаемся и попробуем перевести его на государственную службу.

— Да. Но Чхве Джунхо наверняка уже всё подготовил.

— Нам остается только надеяться, что у него не получится?

— На данный момент это лучшее, что мы можем сделать.

Президент и Чхон Мёнгук горько усмехнулись.

* * *

Я думал, это предложение будет воспринято в штыки, но его приняли легче, чем я ожидал.

С самого начала, когда я забирал Берсерка, я планировал держать его при себе.

Однако, поразмыслив, я решил, что форма частного найма лучше, чем государственная служба. Даже если через разные каналы удастся улучшить его имидж и вписать в рамки закона, прошлое Берсерка останется темным.

Если только он не совершил регрессию, как я, и не стер всё прошлое, разговоры будут всегда. В таком случае лучше держать его в радиусе, где я могу его прикрыть.

— Да и мое нынешнее положение неплохое.

Хотя я и числюсь государственным сверхчеловеком, я считаю, что действую довольно свободно.

Позволяют мне это, вероятно, потому, что считают, будто я преданно служу гражданам.

Пока я не жажду денег или власти, как другие, топтать тех, кто мне мешает, вполне допустимо.

Так уж вышло, что представители истеблишмента сами выбирали действия, которые меня раздражали.

Естественно, обычные граждане, не принадлежащие к этому кругу, меня поддерживают.

Опираться на эту поддержку мне выгодно. Чем больше она, тем шире радиус моих действий и тем больше свободы мне дается.

Когда я вернулся домой, закончил приготовления и направился в офис, внутри меня ждал знакомый, но в то же время изменившийся мужчина средних лет.

Это был Берсерк.

Но его внешность кардинально изменилась. Он аккуратно подстриг свои вечно растрепанные волосы и чисто выбрил бороду. А в строгом костюме, подчеркивающем его мускулистую фигуру, он выглядел как хорошо тренированный декан академии.

Безумец с интеллектуальным имиджем? Если кто-то на это купится, значит, мир сошел с ума.

— Берсерк, это ты?

— …Пришел. Хорошо, что пришел.

Кажется, это первый раз, когда Берсерк так меня приветствует.

Сразу видно, Чин Седжон его изрядно потрепала.

Когда я впервые увидел Чин Седжон, у меня было такое же чувство. Хотя, возможно, мне досталось даже больше.

Шок и ужас, которые я испытал, когда она предложила мне концепцию айдола, до сих пор свежи в памяти.

— А! Господин сверхчеловек, вы пришли?

В отличие от измотанного Берсерка, лицо Чин Седжон сияло.

Это выражение лица человека, который вошел во вкус.

Откуда я знаю? У нее было такое же лицо, когда она писала злобные комментарии.

Ну и ладно, не мое дело. Я проигнорировал молящий о спасении взгляд Берсерка и сказал Чин Седжон:

— Это вы подобрали стиль для Берсерка?

— Да! Правда же, ему идет?

— Выглядит как профессор академии.

— Значит, я всё сделала правильно. Верно. Думаю, можно совместить дикое обаяние с интеллектуальным. Особенно учитывая, что у господина Берсерка есть еще и солидность, он сможет сформировать фан-базу, которая совсем не будет пересекаться с вашей. Это потрясающе тем, что не будет конфликта с вашими фанатами, а обе стороны создадут синергетический эффект…

Ладно, раз Чин Седжон так говорит, значит, так оно и есть.

Сам Берсерк с потухшим видом возразил мне:

— …Почему ты не сказал, что будет такое?

— Ты думал, имидж отмоется так легко? Конечно, нужно делать всё, что только можно.

— … — буркнул он в ответ.

— И вообще, вместо жалоб должен быть благодарен, что о тебе так заботятся.

— Только вы так меня понимаете, господин сверхчеловек.

В отличие от растроганной Чин Седжон, лицо Берсерка скисло. Не могу же я один страдать от этого. Радость нужно делить пополам.

— Теперь нужно решить, какой контент лучше всего подойдет для работы над имиджем господина Берсерка.

— Что вы предлагаете?

— Обычно это волонтерство или благотворительность, но это кажется скучным. Есть что-то более радикальное?

— …

Берсерк тоже выглядел недовольным. Оба варианта не в его вкусе. Имидж улучшать надо, но заставлять делать то, к чему не лежит душа — тоже не дело.

Значит, нужно улучшать имидж через то, что ему нравится. Что же это может быть?

…Как обычно, ничего путного в голову не приходит.

Зато я вспомнил одну фразу Чин Седжон.

— Как насчет операции «вызов жалости»?

— Это лучший метод! Но если жалость будет выглядеть наигранно, побочные эффекты будут серьезными…

— Это не наигранно. Это 100% искренне.

— Разве такое бывает?

Над головой Чин Седжон появился вопросительный знак.

Ну да, мир Пробуждённых отличается от мира айдолов, в котором она была.

Я выложил то, о чем думал:

— Контент, где Берсерк проводит спарринг со мной.

— …!

— Простите, господин сверхчеловек. Я не понимаю, как это вызовет жалость.

— Потому что его будут постоянно избивать.

Это будет спарринг, где буквально летят кровь и плоть. Берсерк будет отчаянно сопротивляться, но основной контент — это то, как я его избиваю.

Многие зрители могут испытывать неприязнь к Берсерку. Но что будет, если его будут бить снова и снова?

— Будет жалко, но ведь господин Берсерк получит серьезные травмы…

— Он крепкий. Не беспокойся. Правда, Берсерк?

— Вы правда в порядке?

— …

Берсерк не умеет скрывать эмоции.

Он скривился, как будто съел что-то неприятное, и я предупредил его через Хегвансимо:

[Почему не отвечаешь? Если будешь спарринговать со мной, быстрее прокачаешься, да и имидж улучшишь. Неужели ты решил важничать только потому, что тебя причесали? Хочешь подраться по-настоящему в невидимом месте? Кстати, в невидимом месте спарринг будет в два раза дольше и интенсивнее.]

— …Я согласен.

Всё равно бы согласился, чего ломаться.

Лицо Чин Седжон, не знающей подноготной, просияло.

— Хорошо. А как у господина Берсерка с выносливостью?

— Хорошая.

— Тогда я составлю план так, чтобы он мог как можно больше отбиваться! Так жалость достигнет максимума!

— Разве такое возможно?

Я-то думал, просто избить его будет достаточно.

— Да! Знаете, сколько знаменитостей попадает в скандалы? Создать план, чтобы вызвать жалость — проще простого. Я опишу Берсерка, которого избивает господин сверхчеловек, как самого несчастного в мире!

Вот за что я люблю Чин Седжон. Я ни разу не сомневался в ее способностях.

* * *

Безумие, всё вокруг просто сходит с ума.

Берсерк почувствовал себя бесконечно ничтожным между двумя этими безумцами.

Он и сам когда-то был злодеем, внушавшим страх своим безумием.

Поэтому его и прозвали Берсерком.

Но перед лицом настоящего безумия он был никем.

Чхве Джунхо, планирующий кровавый спарринг ради жалости, или Чин Седжон, предлагающая способы довести это до абсурда…

Оба они сумасшедшие.

— …Психи ненормальные.

Берсерк всерьез задумался о том, чтобы снова купить дом на колесах и сбежать.