Дипломатическая миссия из США вернулась домой, но Джеймс Рид остался в Корее. Когда его спросили о причине, он ответил, что Восточная Азия сейчас — это место, где политическая ситуация меняется быстрее всего, так что он останется здесь, чтобы отстаивать позицию США.

Я-то думал, останется этот назойливый тип.

— Хорошо, что в Корее остался кто-то полезный.

— Ты так считаешь?

Берсерк обрадовался, что у него появился соперник, с которым интересно драться. Кстати, он говорил, что они уже несколько раз сходились с Джеймсом Ридом в поединках и их общий счет примерно равный?

Стили боя у них действительно сильно различались. Если Берсерк полагался на инстинкты и познавал всё через тело, то Джеймс Рид досконально всё анализировал, превращал в теорию и только потом применял на практике.

Из-за столь противоположных натур они, казалось, при каждом столкновении заполняли слабые места друг друга.

Однако.

— Твой новый соперник теперь разве не Монмон?

— Что за бред ты несешь.

— Да как хочешь.

— В прошлой схватке победил я.

Он говорил это с совершенно серьезным выражением лица, но от осознания того, что предметом его гордости была победа над собакой, становилось смешно.

Ну, вообще-то это была правда. Тот поединок выдался довольно ожесточенным, но его исход можно было списать на победу за счет опыта.

Ах ты, Монмон, жрешь дорогой корм для питомцев, а умудрился проиграть.

— Так ты поэтому собираешься сцепиться с Джолламэном? Чтобы не опозориться перед Монмоном?

—...

— Думаю, тебя уже можно считать опозоренным после того, как тебя укусила собака.

Если бы Монмон вложил в тот укус истинную жажду убийства, травмы Берсерка оказались бы куда серьезнее. Поскольку это была всего лишь стычка за установление иерархии, дело спустили на тормозах, но для самого Берсерка тот момент наверняка был смертельно опасным.

— Я не собираюсь уступать первенство какой-то собаке.

— Ну, удачи.

— Так и сделаю.

Как же неубедительно это звучит.

Берсерк горел энтузиазмом, но сбросить с хвоста яростно преследующего его Монмона ему будет непросто.

Хотя я и преуменьшал значимость той штуки, сила, заключенная в Искусственной эссенции божественного зверя, оказалась далеко не шуточной. Мне удалось успешно фрагментировать её, спрятать внутри себя и теперь я постепенно усваиваю её в качестве собственной силы.

Наверняка он станет сильнее гораздо быстрее, чем думает Берсерк, и превратится в реальную угрозу.

Получив пару тумаков, Берсерк тоже возьмется за ум и станет сильнее. В последнее время он только и делает, что наслаждается беззаботной жизнью и гоняет в гольф, так что надо бы применить к нему шоковую терапию.

Да и у Монмона появилась веская причина стать сильнее.

[Ты что, и вправду собрался поймать Громовую птицу?]

Убедившись в моих намерениях, Ёнъён с той самой минуты не мог скрыть своего беспокойства.

— Неужели поимка Громовой птицы — это что-то из ряда вон выходящее?

[Это же не хухры-мухры, а божественный зверь! Божественный зверь! Ты вообще понимаешь, насколько грандиозна цель, которую ты себе поставил?!]

— Вспомни-ка то, что сам мне показывал. Неужели после этого я стану испытывать благоговейный трепет перед божественными зверями?

[…Я говорю это вовсе не шутки ради.]

— Я тоже не шучу. Если оставить всё как есть, этот пернатый будет совать свой нос каждый раз, когда что-то происходит. Понятия не имею, что у него на уме, но то, что он действует мне на нервы — чистая правда.

Раз он ведет себя столь раздражающе, от него, само собой, нужно избавиться. Судя по рассказам Ёнъёна и Хёны, этот ублюдок придерживается взглядов, кардинально отличающихся от позиций традиционных божественных зверей.

Он еще долго будет докучать вам обоим, так что пользуйтесь моментом и помогайте мне.

[Тебе будет непросто.]

— Тебе-то ведь терять нечего?

[Все знают, что я таскаюсь с тобой! С чего ты взял, что я ничего не теряю?!]

— Ах вот как.

[…….]

Проигнорировав взгляд Ёнъёна, который открыто демонстрировал крайнюю степень изумления, я прихватил с собой Монмона и вышел на прогулку.

Поймать Громовую птицу я могу и в одиночку, но, сопоставив всю болтовню Ёнъёна, я понял, что в самый решающий момент может произойти неприятная оказия, из-за которой цель ускользнет.

А раз так, нужно действовать наверняка, превратив 99% вероятности в 100%. Одной из мер, задействованных ради этого, и стал проект по усилению Монмона.

Уже проглотивший Искусственную эссенцию божественного зверя Монмон обладал потенциалом стать еще сильнее, чем сейчас. Так что я намерен гонять его в хвост и в гриву, чтобы он заставил эту скрытую силу работать на себя.

Гр-р-р!

Еще совсем недавно Монмон уступал в столкновениях с магическими зверями 8-го уровня опасности, но теперь он вырос до уровня, когда мог сражаться с ними на равных. Нет, временами он даже демонстрировал подавляющее превосходство.

Приказав ему атаковать семейку магических зверей 8-го уровня, обнаруженную во время прочесывания окрестностей, я остался наблюдать со стороны.

Главный недостаток Монмона заключался в его юном возрасте, из-за чего временами наружу вылезала неопытность.

Если бы он с самого начала давил врага всей мощью, то сохранял бы инициативу, но периодически он почему-то уступал инициативу противнику. Проблема была в том, что он всё еще не осознал себя сильным мира сего.

— Тц!

Мне не понравилось такое зрелище, и я цыкнул, отчего Монмон испуганно вздрогнул.

Кья-а-а-а!

Воспользовавшись тем, что зверь тем временем восстановил боевой порядок и бросился в атаку, Монмон тоже не отступил и встретил врага лицом к лицу.

В столкновении грубой силы Монмон продемонстрировал явное превосходство. И в конце концов ему удалось вцепиться в загривок монстра, нанеся тому смертельную рану.

Сразись он в полную силу с самого начала, расправился бы с ним гораздо раньше.

В этот момент другой магический зверь, выжидавший подходящего момента, сломя голову бросился со спины Монмона.

Я хотел посмотреть, как именно тот отреагирует, но он слишком поздно заметил угрозу и затормозил с реакцией.

— До этого уровня выносливости тебе еще далеко.

Хлоп!

Пораженный моим снайперским выстрелом монстр замешкался, не сумев атаковать Монмона, и отлетел назад. Воспользовавшись заминкой, пришедший в себя Монмон бросился вперед.

Магического зверя было не так-то просто одолеть, но для Монмона это не составляло большого труда. Напротив, чем сильнее он напрягал силы, тем глубже в его тело вплавлялись фрагменты Искусственной эссенции божественного зверя, так что на данном этапе можно было смело считать, будто он заполучил практически бесконечную силу.

Важнейшей задачей здесь было научиться контролировать этот поток энергии, однако мне показалось, что сейчас ему это будет не по зубам.

В итоге парочка магических зверей синхронно пала жертвой смертельных ран, нанесенных Монмоном.

— С противником перед носом ты справляешься неплохо, но твой кругозор слишком узок. Если бы не моя помощь, тебя запросто могла сожрать эта парочка.

Ряв!

Уткнувшись мордой в землю, Монмон всем своим видом дал понять, что раскаивается. Глядя на его текущее состояние, создавалось впечатление, будто перед тобой просто ребенок со звериной силой.

Долгий же путь нам предстоит.

— Пошли заканчивать начатое.

Я повел Монмона к тому месту, где находилось логово четы магических зверей.

Там прятались детеныши, рожденные этой парочкой. Сейчас они выглядели милыми, но стоило им вырасти, как они превратились бы в жутких взрослых монстров, способных играючи сровнять с землей целый город.

Такие сорняки нужно выпалывать на корню.

— Уничтожь их всех.

Скул! Скул!

Даже после моего приказа Монмон не решился броситься вперед и лишь жалобно заскулил.

Он что, не понял, что я только что сказал? Да ну, исключено.

— Ты это к чему удумал?

Неужели ему их жалко?

Встретившись со мной взглядом, этот гад попытался отвести глаза и замять дело.

Ишь чего удумал.

— Уничтожь.

Не посмев ослушаться моего приказа, Монмон с глазами, готовыми в любую секунду пролиться слезами, загрыз всех детенышей до единого. А затем понуро опустил голову. По-своему он выражал мне протест.

— Как-то мне это не нравится.

И что с ним делать?

[С каких это пор люди стали жестче, а магические звери добрее?]

Ничего-то ты не понимаешь. Самое жестокое существо на свете — это человек.

Продемонстрированная Монмоном «нерешительность» стала для меня поводом для раздумий.

Главное в бою — это до конца искоренять всё то, что впоследствии может вернуться в виде серьезной угрозы.

Контрольные добивания и устранение даже невинных свидетелей делаются не просто так. Мне слишком часто доводилось видеть, как из-за подобной мягкотелости бойцы сами себя подставляли под удар.

В этом плане поведение Монмона меня разочаровало. А водиться с тем, кто не оправдывает ожиданий, я не собирался.

Хотя я и потратил немало средств на его выращивание, но таскаться за ним хвостом, жалея вложенные деньги, — лучше уж тогда сразу оборвать все связи.

[Тебе разве не жалко?]

— Жалость и обуза — это разные вещи.

Пусть от него и есть польза в бою, но если он заставляет меня лишний раз нервничать, лучше уж обойтись без него.

[И ты из-за этого хочешь его прикончить?]

— Я не собираюсь его убивать.

Разумеется, при условии, что Монмон будет соответствовать моим стандартам.

До сих пор Монмон вел себя слишком кротко для магического зверя. Раньше я считал это достоинством при дрессировке, но теперь это обернулось слабостью: он излишне пассивен в подчинении приказам и слишком медленно реагирует на противника.

— Попробую по-хорошему пару раз, а если не выйдет, придется искать другой метод.

И этот метод явно не будет мягким.

*

* *

В противовес моему недовольству народная любовь к Монмону просто зашкаливала.

Даже Ли Сехи загорались глаза, когда она изучала данные об охотничьих успехах Монмона.

— Только вы, сударь Джуно, похоже, не в курсе. Монмон обладает огромным символическим значением как магический зверь, охотящийся на других магических зверей.

Конечно, Монмон не был первым прирученным магическим зверьем. Однако свирепость монстров обычно растет вместе с их рангом, а по официальным данным Монмон обладал силой, соответствующей 6-му уровню опасности.

Среди всех прирученных чудовищ это был беспрецедентно высокий показатель.

— Во многих странах кусают локти, желая узнать методику приручения магических зверей. Наверняка они готовы заплатить любую цену, лишь бы раскрыть этот секрет.

Но деньги тут роли не играют.

Ли Сехи и сама это понимала, поэтому заверила меня, что подобные слухи даже не дойдут до моего слуха.

— Ведь если удастся поставить приручение магических зверей на поток, пробужденным больше не придется никому подчиняться.

Вот почему политики сейчас так отчаянно положили глаз на существование Монмона.

Им бы на монстров смотреть как на монстров, а они опять строят всякие дурацкие планы.

Неужели они думают, что раз у тех низкий интеллект, так они будут преданными?

Проходящие мимо магические звери только посмеялись бы. Таких тварей нужно безжалостно давить силой и регулярно демонстрировать им свое превосходство, чтобы их дикий нрав не вырвался наружу.

Чтобы политики смогли проворачивать такое, их боевая мощь должна превосходить силу пробужденных на передовой, чего, естественно, быть не может.

— Я понимаю ход их мыслей, но это невозможно.

— Правда?

— Монмон — особый случай, да и даже при успешном приручении тот, кто им управляет, должен быть сильнее самого монстра.

— Как сложно.

В конце концов, это сводилось к тому, что магические звери никогда не станут служить слабому хозяину.

Судя по тому, как Ли Сехи досадует, она втайне тоже не прочь заполучить такого зверя.

— И всё же, сударь Джуно.

— М?

— Мне кажется, вы в вас что-то изменилось.

— В смысле?

Не поняв, к чему она клонит, я озадаченно уставился на нее, но и лицо Ли Сехи выражало растерянность.

— Сама толком не пойму. То ли ваша аура стала еще мощнее, то ли мне показалось…

Если говорить о недавних переменах, то единственным изменением было то, что я получил снайперский дар, доведя их общее количество до одиннадцати. Неужели присутствие Кровавого мастера начало источать неестественную чужеродность?

Должен признать, чутье Ли Сехи, уловившей это, было поистине феноменальным.

— Ничего особенного.

— Ну, раз так, то хорошо, но если что-то случится, обязательно дайте мне знать. Я помогу всем, чем смогу.

— Спасибо.

— Да не за что.

Улыбнувшись, Ли Сехи сменила тему на ситуацию в Китае.

— В последнее время Северная армия перехватывает инициативу.

Силы, сплотившиеся вокруг Вэй Хао и Ли Чжэньхо, называли Северной армией, а сторонников старого китайского правительства — Южной армией.

Сообщалось, что Южная армия недавно эвакуировалась из Пекина и теперь перегруппировывает силы в Нанкине.

— Они уступают и в общем качестве бойцов, и в численности. К тому же накопившееся за это время недовольство понемногу начинает прорываться наружу.

Кому ни глянь, казалось, что набравшая ход Северная армия вот-вот сожрет весь Китай.

Однако я так не думал.

Ли Сехи придерживалась точно такого же мнения. У Южной армии не было ни единой причины просто так сдавать Пекин, а раз они отступили, значит, у них имелся какой-то тайный умысел.

— Но быстро это дело не разрешится.

— Да.

Ли Сехи кивнула в знак согласия.

— Те, кто захватил власть, пойдут на любые меры, лишь бы удержать свое. Раз уж они до сих пор беспрепятственно проводили всевозможные бесчеловечные эксперименты, у них наверняка припасен какой-то козырь в рукаве.

— Есть догадки?

— Точно не знаю, но, кажется, понимаю, к чему они клонят.

— И к чему же?

— Северная армия объявила, что покажет себя лучше прежнего правительства. И это находит огромный отклик. Но что будет, если этот образ идеальных освободителей рухнет?

— Люди разочаруются.

— Да, они могут даже начать с тоской вспоминать прежнее правительство. Боль от его правления, по крайней мере, была вполне привычной и терпимой.

Слушая слова Ли Сехи, я вспомнил опыт из прошлой жизни. Насколько я помню, китайское правительство пыталось контролировать пробужденных и даже приручать магических зверей с помощью Системы воспитания ассимиляции.

С этим тогда было связано какое-то происшествие... Что же именно?

— А, вспомнил.

— А? Что именно?

— Да так, ничего.

Первый в мире магический зверь уровня «плюс-плюс» появился именно в Китае.