Хм, похоже, тот факт, что я подружился с королем Ахмедом, оказался куда более значимым событием, чем я предполагал.

Даже беглого взгляда на телевизор хватило, чтобы понять: все только об этом и говорят.

Тот факт, что я уничтожил «Кошмар пустыни», десятилетиями терзавший Аравийский полуостров, отошел на второй план. Куда жарче обсуждали перемены, которые ждут страну после начала поставок огромных объемов нефти из Саудовской Аравии.

Видимо, нефть ценится выше, чем я думал. Раз такой переполох поднялся.

— Даже в гильдии «Синсон» только об этом и говорят, представляешь?

— О нефти?

— Ага.

Неужели охотников это так сильно волнует?

— В нашей стране не добывают ни капли нефти. Именно поэтому у нас вечно были проблемы. А благодаря тебе, оппа, этот путь открылся. Это ведь напрямую влияет на качество жизни.

Юнхи объяснила, что импорт нефти с высокой вероятностью решит хронический энергетический кризис, от которого страдала Южная Корея.

Мало того, это позволит принять в городах огромное количество беженцев, которых раньше негде было разместить, и оживить отрасли, на которых уже поставили крест.

Это значит, что государственные функции можно будет разом вывести на новый уровень.

Хоть энергию и пытаются заменить сердцами магических зверей, распределять ресурсы, добытые охотниками ценой жизни, по старым лекалам невозможно.

Я слушал длинную тираду Юнхи, а потом спросил:

— С каких это пор ты стала такой эксперткой в этой области?

— Я? Ну, конечно, нахваталась информации, пока слушала других.

— А у самой-то есть какие-то мысли?

— Конечно, нет! Откуда мне знать что-то в таких делах?

— …

Ее невозмутимость лишила меня дара речи.

[Вау, аж полегчало.]

Ёнъён, который без всякого стеснения высказал свое мнение, выглядел просто абсурдно.

В любом случае, пока по телевизору рассуждали о радужных перспективах после начала поставок нефти, меня терзали сомнения.

Они что, всерьез думают, что нефть из далекой Саудовской Аравии будет доставляться сюда в полной безопасности? Разве не с этого нужно начинать обсуждение?

— Наверное, они думают, что ты как-нибудь да доставишь.

— И это, по-твоему, такой простой финал?

— А ты что, согласился на поставки, не продумав способ? Нет же. Ты взялся за это, потому что знаешь то, чего не знают другие.

— Ну, это так, но…

— Тогда в чем проблема? Просто привези ее.

Я ведь собираюсь использовать новый метод с когтями божественного зверя, а для остальных это, оказывается, само собой разумеющаяся задача.

Слов нет.

*

* *

Прибыв в Чхонвадэ к назначенному времени, я сразу заметил, что атмосфера там отличается от обычной.

Мало того, что журналистов собралось в несколько раз больше, так еще и внутрь то и дело заезжали роскошные автомобили, которые редко увидишь.

Там что, какое-то мероприятие? Насколько я знал, сегодня нужно было просто отчитаться о делах в Европе и Саудовской Аравии — и всё. Если бы в Чхонвадэ намечалось событие, президент не мог бы мне ничего не сказать.

Мои сомнения развеял Чхон Мёнгук.

— Это не мероприятие, всё связано с нефтью, которую вы пообещали, Сверхчеловек.

— Но ведь даже первой партии еще нет, а они уже здесь?

— Они думают, что если подсуетятся сейчас, то смогут отхватить свой кусок пирога.

Он добавил, что восторженные отзывы короля Ахмеда и намеки на экспорт нефти буквально взбудоражили всю Южную Корею.

Раньше, когда приезжал наследный принц Саудовской Аравии, собирались все влиятельные люди страны.

Сейчас масштаб не тот, но как только поставки нефти возобновятся, всё быстро вернется на круги своя.

— Нефтяной бизнес может вознести престиж Южной Кореи на небывалую высоту. Нам уже поступают запросы от других стран, интересующихся возможностью импорта.

Погодите, импортируем-то мы, с чего они решили, что будут покупать у нас?

Мы даже для собственных нужд еще ничего не обеспечили.

— Для них выгодно получить нефть любой ценой, даже если придется платить в несколько раз больше.

Чхон Мёнгук отметил, что слова короля Ахмеда о продаже нефти по цене, близкой к себестоимости, вызвали еще больший резонанс.

Еще ничего не началось, а они уже делят шкуру неубитого медведя.

— У вас есть какой-то план на этот счет?

— Пока ничего конкретного. Обсудим со временем.

— О, это радует. Мы будем действовать так, чтобы это принесло вам максимальную выгоду.

— Буду признателен.

У президента наверняка есть свои интересы, да и Чхон Мёнгуку нужно проверить, как сделать всё лучше. А я, взвесив все за и против, посоветуюсь с близкими и решу, в каком направлении двигаться.

Я не собирался делать на нефти огромные деньги, скорее хотел использовать ее как инструмент для расширения своего влияния. Говорят, если не зацикливаться на прибыли, можно добиться гораздо большего.

Для начала нужно выслушать позицию правительства.

Когда я встретился с президентом, он встал со своего места и с подчеркнутой вежливостью предложил мне сесть.

— О-о, Сверхчеловек! Добро пожаловать. Прошу, присаживайтесь.

— …Что вы делаете?

— Разве не естественно оказывать такой прием спасителю, который принесет в Южную Корею нефть? Ха-ха.

— Я к такому не привык.

— Правда? А я вот решил вспомнить старые добрые времена и проявить максимум любезности.

На мою сухую реакцию президент смущенно улыбнулся и сел на место.

Слишком уж резко он меняет манеру поведения, трудно привыкнуть.

Я начал с рассказа об охоте на Дракулеа в Европе. Когда я объяснил суть противоречий внутри Европейского союза, президент кивнул.

— Поскольку это союз многих стран, интересы неизбежно сталкиваются. Заслуги Франца Гюнтера огромны, поэтому влияние Германии возросло. И правда, Великобритания и Франция смотрели на это косо.

К тому же, в Европе полно сверхлюдей, которые мечтают превзойти Франца.

Значит, перед лицом угрозы магических зверей они объединяются, а в остальное время враждуют и строят козни. Что ж, когда стран много, договориться непросто.

Тем не менее, из-за интересов тех, кто тоскует по былому величию ЕС, тех, кто не может выжить без объединения перед лицом монстров, и тех, кто хочет проецировать влияние за рубеж, система вряд ли рухнет.

Франц не хотел, чтобы из-за него разгорались конфликты, поэтому решил отступить.

Стоит выпустить власть из рук, как тут же остаешься не у дел. В очередной раз убеждаюсь, что старик Франц был слишком наивен.

— А как дела в Саудовской Аравии?

— Не знаю почему, но они проявили ко мне симпатию.

— А что плохого в том, что к тебе испытывают симпатию?

— Я никогда не думал, что могу стать тем, с кем кто-то захочет подружиться.

— Это заблуждение. Одно дело видеть человека вблизи, другое — издалека. Со стороны ты — человек, с которым очень хочется подружиться.

А? Что-то в этих словах звучит странно, нет?

[Он что, подколол тебя?]

Мы с Ёнъёном на мгновение растерялись, но президент поторопил меня.

— Расскажи, как проходила охота на того монстра.

— А, да. Был там один, называли его «Кошмар пустыни»…

Президент слушал с большим интересом, хотя наверняка уже получил отчеты от людей, которые сопровождали меня.

Когда я рассказал о дружбе с королем Ахмедом, об охоте на «Кошмар пустыни», о передаче туши и о том, что происходит, когда один монстр монополизирует охотничьи угодья, лицо президента стало серьезным.

— Впредь нужно уделять больше внимания наблюдению за монстрами.

— В борьбе за выживание доминирование сильнейшего неизбежно.

— Это значит, что частота появления монстров уровня «плюс-плюс» будет расти.

— Пока рано говорить наверняка, но вероятность есть.

— Ха-ха. Похоже, придется делиться этой информацией с другими странами.

Президент был обеспокоен ростом вероятности появления монстров уровня «плюс-плюс.» Он сказал, что поделится этим со всеми странами мира, чтобы максимально снизить риски.

Хм, для меня это может быть не очень хорошо? Так я и до «плюс-плюс» не доберусь, если их всех перебьют.

— Слышал, благодаря твоим усилиям открылся путь к импорту нефти. Есть какие-то идеи на этот счет?

— А есть ли у нас танкеры для перевозки?

— Есть, конечно. Но их немного.

Причина была в том, что во время нашествия монстров многие из них были потоплены морскими тварями, а после того, как пути импорта нефти перекрылись, их полезность упала до нуля, и следить за ними стало некому.

В конечном счете, миром правят деньги. Как только ценность танкеров исчезла, их обслуживание отошло на самый последний план.

— Значит, они всё-таки есть.

— Именно.

— А чтобы обеспечить нужный объем, придется строить новые.

Работы предстоит немало. Даже если использовать старые танкеры, постепенно их придется заменять новыми.

— Но главная проблема — можно ли безопасно добраться до Саудовской Аравии?

— Есть способ.

— Правда?

— Можно использовать тот же метод, что и при поездке в Румынию.

Правда, нужно проверить, будет ли это работать там, где меня нет.

Несмотря на то, что я сказал, что не уверен, лица президента и Чхон Мёнгука прояснились.

Разве не нужно сомневаться, пока не увидишь всё своими глазами?

— Учитывая всё, что ты показал до сих пор, нам остается только верить.

— Лучше не верьте.

— Мы будем верить.

С каких это пор я стал таким человеком, которому все доверяют?

Как бы то ни было, президент сиял.

— Ха-ха, это был самый тревожный момент, и вот он решен. Честно говоря, я думал, что если это не удастся, то шансов нет. А оказывается, всё возможно.

Взгляд президента стал мечтательным. Казалось, он только сейчас осознал, насколько велика мощь нефти. Такое чувство, что не только он, но и вся страна пришла в движение.

— Но так как я здесь никого не знаю, не могли бы вы кого-нибудь порекомендовать?

Прошли десятилетия с появления монстров. Специалисты по нефти за это время вымерли как вид.

Раз уж я планирую расширять влияние, то воспользуюсь рекомендацией правительства.

Глаза президента блеснули.

— Хочешь доверить это правительству?

— Думаю, здесь нужны профессионалы. И если они будут связаны с правительством, это даже лучше. Но есть ли такие?

— Еще как есть. Прошло много времени, но люди, которые занимались этим на практике, остались. Если хочешь, я сразу после проверки кадров порекомендую их тебе.

— Тогда прошу вас.

— Это мы должны просить тебя.

Улыбка президента не сходила с лица. Мне показалось, что всё происходит слишком быстро, но раз дело движется, то ничего плохого в этом нет.

Разве всё не станет яснее, когда мы отремонтируем танкеры и привезем нефть из Саудовской Аравии?

Я сказал, что не собираюсь зарабатывать на нефти, но это не значит, что я собираюсь просто так отдавать свои права.

В этом мире нет ничего бесплатного. Я лишь согласился принять рекомендации, но ничего не утвердил, так что окончательное решение приму сам, опираясь на свою интуицию.

— Я приложу все усилия.

— Да.

Всё же рекомендации президента можно доверять.

*

* *

Переговоры с президентом изначально строятся на взаимном доверии. Поэтому и он, и я исходим из того, что каждый сделает всё возможное.

Всё, что я показал до сих пор, работает на этот кредит доверия.

Однако я понял, что иллюзии Южной Кореи насчет нефти куда серьезнее, чем я думал.

Стоило мне посетить Чхонвадэ и обсудить импорт нефти, как людская фантазия дорисовала остальное: мол, я полностью передал всё правительству, и даже пошли слухи о возрождении Корейской нефтяной корпорации.

Дошло до того, что правящая и оппозиционная партии начали требовать права на рекомендации.

Это еще что за новости?

— Они прощупывают почву, сказала мне Ли Сехи. Поскольку ко мне подступиться не могут, они пытаются давить на правительство, причем как оппозиция, так и правящая партия.

— Экосистема, которую может создать нефть, безгранична. Поэтому они не могут пройти мимо.

Если у правительства появится доля, то при смене власти появятся теплые местечки для своих людей. Это дает политический вес и открывает доступ к различным интересам.

Я еще даже не решил, кому дать этот кусок, а они уже сами всё придумали, сами всё распределили и сами же в это поверили.

Ненавижу такие мерзкие игры.

Разве не свойственно человеку отказываться, когда его о чем-то настойчиво просят?

Я посмотрел на Ли Сехи и спросил:

— А ты что думаешь?

— Мы? Конечно, мы очень хотим участвовать. Но есть одно опасение.

— Какое?

— Обвинения в предоставлении преференций группе «Синсон.» После серии «Большой взрыв» нас стали проверять куда пристальнее.

Говорят, из-за этого им приходится вести себя тише.

Я этого совершенно не понимал.

Разве не логично позволять тем, кто хорошо работает, продолжать работать хорошо?

Я работал не со многими, но группа «Синсон» — лучшая компания в Южной Корее, и они отлично справляются. Не понимаю, почему поручение работы тем, кто с ней справляется, считается преференцией.

— Не бери в голову. Я всё равно буду работать с экспертами, рекомендованными правительством, так что группа «Синсон» тоже пусть участвует.

— Можно?

— Лучше пусть этим займется проверенный партнер, чем какие-то проходимцы, которые сейчас так суетятся.

— Хорошо, тогда я начну подготовку.

Глядя на просиявшее лицо Ли Сехи, я понял, что она очень хотела участвовать.

Спешить некуда, но раз уж они всё равно будут болтать, надо бы поговорить с журналистами.

Сначала нужно всё подготовить, а потом уже действовать.

— Я всё-таки вырос над собой.

[В чем именно?]

— Ты что, не слышала? Раньше я бы сразу перешел к действиям, а теперь решил сначала поговорить.

[Но ты же сказал, что после этого все равно перейдешь к действиям?]

— Но ведь я даю им возможность высказаться?

Раньше такого вообще не было. В этом и заключается мой прогресс.

— …

Однако Ёнъён не разделил моего мнения.

Ну и вредный же ты тип.