Стиратель, этот чертов Стиратель.

Имя, которое я однажды упомянул из-за О Джонъёпа, так долго преследует меня.

Надо будет выставить ему за это солидный счет.

Впрочем, какой бы ответ я ни дал, Берсерк уже был в чем-то уверен.

— Может, я, а может, и нет.

— Хочешь сказать, мне верить в то, что мне больше нравится?

— А когда было иначе?

—……

Берсерк, молча пристально глядевший на меня, задал вопрос:

— Кто сильнее: Стиратель или Разрушитель голов?

Несет какую-то чушь.

Похоже, он не собирается отступать.

— Подумай об этом после того, как тебе размозжат череп.

— Я до сих пор помню тот момент, когда ты стер Биктен.

Глаза Берсерка сверкнули.

— В тебе была лишь жажда уничтожить врага. Чистота, направленная на смерть — именно в ней я мельком увидел «звездный миг.»

Может, «звездный миг» — это просто галлюцинация, доступная лишь безумцам?

Раз я его не вижу, значит, я не безумен.

— Пришли мне фото, когда увидимся в следующий раз.

Интересно, можно ли пользоваться смартфоном на том свете?

Берсерк, которого изначально называли искателем пути меча, всегда отличался странным поведением, даже когда был охотником.

До сих пор ведутся споры, почему он стал злодеем.

Одни говорят, что ради совершенствования своего меча, другие — что он сошел с ума от чрезмерных тренировок, причем не на 180 градусов, а лишь на 90. Кое-кто утверждает, что его практика по раскрытию дара пошла вкривь и вкось.

Последнее — ложь. Я сам убил Берсерка в прошлой жизни и знаю, какой у него был дар.

Как бы то ни было, Берсерк продолжал рассуждать о своем «звездном миге.»

— «Звездный миг» — это момент, когда я становлюсь всемогущим. Все, что я вижу, делает меня совершенным. Эти фрагменты собираются воедино, завершая тот идеал, к которому я стремлюсь. Моя воля достигает цели, становясь безупречной.

Услышав это, я понял.

Это просто бред сумасшедшего.

Я даже на секунду прислушался, пытаясь это осмыслить. Надо было сразу понять: с безумцами лучше не связываться.

— Позволь и мне спросить. Почему ты вступил в Лигу?

— Говорят, Стиратель из Лиги.

— Кто говорит?

— Кукловод.

— И ты этому веришь?

— Я подумал, что если это не так, то всегда можно уйти.

Он что, думает, что Лига — это автоматическая дверь, в которую можно входить и выходить когда вздумается?

— Если продолжим болтать, я только устану. Давай закончим.

Как только я обнажил меч, его глаза, подернутые безумием, прояснились. Впрочем, безумец, даже придя в себя, остается безумцем.

— Иди сюда, Стиратель.

* * *

Берсерк спрашивал меня, кто сильнее — Стиратель или Разрушитель голов, но у меня нет на этот счет особых мыслей.

И Разрушитель голов с голыми руками, и Стиратель с мечом — это все я, Чхве Джунхо. Это лишь вопрос предпочтений: размозжить врагу голову или разрубить его мечом в зависимости от настроения. Фундаментальной разницы в силе нет.

— У тебя голова становится крепче, когда ты сходишь с ума?

Его тело, закаленное как сталь, и вязкий, как его характер, форс позволяли ему ослаблять воздействие моих мин, сводя урон к минимуму.

Если постоянно накапливать урон, можно его нейтрализовать, но так я могу провозиться с ним целых три дня.

Провести три дня с сумасшедшим? Ужасная перспектива.

Берсерк пропустил несколько моих атак, но лишь слегка пошатнулся. Казалось, мины только сделали его «яснее» — его взгляд стал еще более свирепым.

У мин был такой эффект?

Мне вдруг стало любопытно, что было бы, если бы он столкнулся с тем стариком Францем. Это ведь тот самый дед, который запустил в меня миной, когда я сказал, что Бетховен вроде бы австриец.

— Кх!

В тактическом плане Берсерк оказался загнан в угол. Ему приходилось размахивать мечом, чтобы оттеснить меня, а я, уже достаточно изучивший его в прошлой жизни, легко уклонялся от ударов и наносил точные попадания минами.

Я снова приблизился к нему и, протянув руку, сложил пальцы. Хотя это была не та острая энергия, способная разрезать даже травинку, само присутствие тончайшего лезвия позволило активировать дар «Слэш.»

—……!

Берсерк, ожидавший удар миной, впервые в ужасе отпрянул. Форсовое лезвие, пронесшееся в волосок от него, срезало прядь его волос.

На лбу Берсерка, который снова поднял голову, проступила красная линия, и потекла кровь.

— Кха-ха! Боль лишь помогает осознать, что я жив. Кстати, двойной дар? Этот удар как раз мог бы привести меня к «звездному мигу.»..!

— Псих.

Но тут Берсерк впервые стал серьезен.

— Прежде чем мы закончим, давай проясним одну вещь. Я не сумасшедший.

— Ты сумасшедший.

— Значит, ты хочешь сказать, что ты тоже не в своем уме?

— Я в своем уме.

— Я тоже. Стиратель, ты не сумасшедший, и я тоже. Мы просто смотрим на мир под другим углом. Это мир не может нас понять.

—……

— Ты ведь тоже наверняка чувствовал этот момент.

Как мысли, которые я обдумывал, будучи госслужащим-охотником, могли слететь с уст этого парня?

— Нам обоим не хватало того, кто мог бы нас понять. Нас не понимали, и раз они не пытались этого сделать, они просто прозвали меня Берсерком.

— Звучит по-идиотски, но, кажется, в этом есть доля правды.

Честно говоря, мне самому не особо нравятся прозвища «Стиратель» или «Разрушитель голов.»

Звучит как у злодея, не так ли? Почему, когда ловишь злодеев, дают такие прозвища? Можно было придумать что-то получше.

— Мне некуда возвращаться, а тебе есть. В этом вся наша разница.

— Так ты хочешь услышать, что ты нормальный?

— Я просто хотел высказать свои мысли.

Раз он говорит такие правильные вещи, мне даже захотелось его исправить и взять к себе.

Но пришлось отказаться, ведь мне нужно было забрать его дар, Сказал все, что хотел? Давай закончим.

* * *

После нескольких столкновений Берсерк почувствовал, что не может достать Стирателя.

Это была сила, к которой как нельзя лучше подходило слово «отчаяние.» Он был словно марионетка, танцующая перед ним, и, будучи втянутым в этот танец, начал пропускать удары.

Дар, называемый минами, был самым подлым из всего, с чем он сталкивался, а «Слэш» — самым острым.

Больше всего поражал опыт, который тот демонстрировал в бою.

Он показывал идеальный контроль темпа, будто всю жизнь только и делал, что сражался.

С самого начала и до конца он двигался так, как хотел его противник.

«Это стена. Неужели, чтобы увидеть высоты, нужно преодолеть это?»

Однако стена перед ним была непреодолима.

На каком же уровне он находится? И какой вид открывается оттуда, где он стоит? Он чувствовал себя жалким, осознавая, что даже не может этого представить.

Как же он был слаб, несмотря на то, что стремился к пути меча.

Он отчаянно сопротивлялся, но не смог отнять у него ни капли спокойствия.

— Кх!

Атаки посыпались с такой скоростью, что не шли ни в какое сравнение с предыдущими.

Затаив дыхание, он нанес тридцать ударов мечом во все стороны, но тот уклонился от всех, словно рыба, плавающая в воде. А затем схватил его меч и просто вырвал его.

Он попытался оттолкнуться обломком меча, но рука, оказавшаяся прямо перед носом, прошла мимо горла и вцепилась в ключицу.

Хрусть!

— А-а-а-а!

От боли, когда ключица рассыпалась, как песочный замок, он попытался ударить корпусом, но тот, словно призрак, отступил в сторону и по очереди раздробил ему правое плечо, предплечье и запястье.

За одно мгновение ока одна рука была уничтожена.

Он попытался вытеснить мины, бушующие внутри руки, но сила, обладавшая еще более мощной токсичностью, разнесла все в щепки.

— Кхе-хе!

Берсерк, перехвативший меч в левую руку, усмехнулся сквозь невыносимую боль. Мир окрасился в желтый цвет, но сила, показанная Стирателем, была новым миром.

Хочется испытать эту силу еще хоть немного. Подавляющая мощь, способная уничтожить все в мире. Это был сильнейший и страшнейший охотник, чье прозвище «Стиратель» подходило ему как нельзя лучше.

Что за мир он видит? Сможет ли он сам приблизиться к нему? Хочется увидеть. Если бы можно было вырвать его глаза, он бы сделал это, чтобы запечатлеть тот мир.

Берсерк не терял боевого духа. Даже умирая, он лишь сильнее жаждал достичь того уровня, до которого дошел Стиратель.

Однако, когда его левое запястье было вывернуто, он выронил меч, а локоть сломался и выгнулся в обратную сторону. Удар ногой, заряженный миной, остановил его ногу, лишив мобильности.

Он стал беззащитным пугалом, открытым для атак. И рука Стирателя вонзилась ему в грудь.

— А-а-а-а!

От боли разрываемого сердца весь мир окрасился в красный. В момент, когда воля еще сохранялась, Берсерк собрал последние силы и активировал дар.

Полное восстановление.

Его личный дар, о котором никто в мире не знал, его козырь в рукаве.

Разбитое сердце восстановилось, и все раны на теле идеально зажили.

Состояние тела — идеальное.

Стиратель наверняка не ожидал, что он воскреснет после смерти.

Это и есть тот самый момент, чтобы убить его. Подло, но такова судьба.

Я убью Стирателя и заберу «звездный миг.»

Однако перед ним, полностью восстановившимся, было бесстрастное лицо Стирателя.

Тот ни на секунду не терял бдительности.

Словно предвидел все обстоятельства.

— Полное восстановление, значит.

— Как...?

В этот момент он был потрясен до глубины души. Но даже это не позволило ему продолжить мысль, так как рука снова вонзилась ему в грудь.

— Я хотел сказать тебе это, Берсерк.

—……

— Твой дар был крут.

Хрусть!

* * *

— Живучий гад.

Оттолкнув обмякшее тело Берсерка, я поглотил кровь, взятую из самого близкого к сердцу места.

Поглощение крови начало интерпретировать «Полное восстановление», содержащееся в крови Берсерка.

Дар — это как отпечаток пальца, запечатленный в крови. Поглощение крови копирует его и переносит в мою собственную.

Я почувствовал, как записывается новый дар, и удалил старый дар «Облегчение боли.» Облегчение боли тоже помогало в бою, снижая страдания, но оно не шло ни в какое сравнение с «Полным восстановлением.»

Дзынь!

Нахлынула сильная головная боль. Знакомая боль. Она напомнила мне, что это процесс обретения силы.

Кровавый мастер стал сильнейшим, потому что отбирал только лучшее из бесчисленного множества даров.

Я до сих пор не знаю, почему сошел с ума. Одной из наиболее вероятных причин я считал то, что поглотил слишком много даров.

Возможно, даров в моей крови было так много, что они сталкивались и бушевали, влияя на мой рассудок.

Даже обезумевший Кровавый мастер в какой-то момент отбросил ненужные дары, оставив только необходимое. Я считал это проявлением инстинкта выживания.

Пока я предавался размышлениям, копирование «Полного восстановления» завершилось. Теперь, даже если мое сердце будет разбито или даже если мне отрубят голову, я смогу воскреснуть, пока останется хоть капля воли.

«Полное восстановление» — это запасная жизнь. Стоило убить такого хлопотного парня, как Берсерк, чтобы получить это.

Кстати говоря.

— Эй. Почему ты еще жив?

—……

— Открывай глаза. Иначе убью снова.

На мое предупреждение Берсерк, притворявшийся мертвым, открыл глаза.