Змеиные глаза Хана Джонмуна скользнули по Чхон Мёнгуку.

Ему, еще недавно занимавшему первое место в рейтинге поддержки кандидатов в президенты от правящей партии, было трудно поверить в изменившуюся реальность.

«Если бы не ты…»

Он скрежетал зубами, вспоминая череду действий Чхон Мёнгука.

Чхон Мёнгук, будучи всего лишь рядовым начальником управления в Чхонвадэ, должен был оставаться в тени. Однако после того, как он занялся привлечением Чхве Джунхо и стал единственным, кто эффективно с ним взаимодействовал, его авторитет начал расти.

Решающим фактором стало то, что на него указал сам президент.

Достижения, полученные благодаря Чхве Джунхо, стали заслугами президента, а тот, сделав Чхон Мёнгука своим политическим преемником, успешно перенаправил на него весь свой рейтинг поддержки.

В этом процессе правящая и оппозиционная партии выглядели жалко. До того момента Хан Джонмун считал, что его час настал.

Пост мэра Сеула позволял ему сохранять дистанцию от власти и играть роль оппозиции внутри правящей партии.

Однако с появлением Чхон Мёнгука он лишился всего.

Он несколько раз пытался переломить ситуацию, но безуспешно: рейтинг Чхон Мёнгука, привязанный к рейтингу действующей власти, стремительно рос.

Хан Джонмун, внезапно скатившийся во вторую лигу, ничего не мог с этим поделать.

«Это абсурд.»

Каждый раз Хан Джонмун не мог скрыть изумления. Чхон Мёнгук, будучи новичком в политике, не допускал ни единой ошибки, демонстрируя одновременно свежесть дебютанта и опыт политика 9-го уровня.

Это было похоже на то, как если бы он наблюдал за тремя этапами становления Чон Ханчхоля до того, как тот стал президентом.

Даже это Хан Джонмун списывал на помощь президента.

Так продолжаться не могло. Изначальный план состоял в том, чтобы дождаться ошибки новичка Чхон Мёнгука и на этом фоне подчеркнуть опыт и административные навыки старого политика, но такими темпами праймериз могли закончиться раньше.

Результат, разумеется, был бы в пользу подавляющего преимущества Чхон Мёнгука.

В поисках момента для перелома ситуации ему выпал шанс.

А именно — массовая гибель медиамагнатов.

За исключением двух пропавших без вести, все остальные умерли «естественной» смертью, но в Корее не было ни одного человека, который бы в это поверил.

Преступником, вероятно, был Чхве Джунхо.

А если имя Чхве Джунхо будет запятнано, больше всего пострадает Чхон Мёнгук, который рекламировал себя как единственного, кто может с ним договориться.

Он рассчитывал прийти к власти, опираясь на Чхве Джунхо, но явно не ожидал, что тот станет для него такой обузой.

Именно поэтому он заговорил в политических кругах о «рисках Чхве Джунхо.»

Хан Джонмун перешел в жесткое наступление.

— Отвечайте, кандидат Чхон!

*

* *

Глядя на яростно атакующего Хана Джонмуна, Чхон Мёнгук прикусил губу. Он ожидал нападок, но это давление превзошло все ожидания.

«Прежде всего…»

Чхон Мёнгук и сам понимал, что кроме Чхве Джунхо никто не мог совершить подобное. Даже без симуляции было ясно, что такой мастер своего дела всего один.

Однако признать это здесь было совсем другим делом. Хотя прошло немного времени, он, пройдя обучение у президента — политика 9-го уровня, — понимал природу политики лучше кого бы то ни было.

Вероятно, Хан Джонмун пытается спровоцировать его на ошибку, чтобы подставить под удар.

Он чувствовал отвращение к попыткам скрыть истинные намерения и выискать недостатки, но в то же время понимал, что это именно та сфера, в которой он силен.

— Я считаю неуместным упоминать сверхчеловека Чхве Джунхо в качестве подозреваемого.

— Вы сейчас его защищаете?

— С каких пор в нашей стране презумпция невиновности отошла на второй план? Или у вас есть доказательства, о которых я не знаю?

— …

Хан Джонмун прикусил язык. Он понимал, что дальнейшее давление будет выглядеть так, будто он уже уверен в виновности Чхве Джунхо, что было для него невыгодно.

Однако это была лишь временная мера.

— Нельзя называть преступника, пока все не станет окончательно ясно.

— Вы сейчас пытаетесь пустить пыль в глаза?

— Вовсе нет. Поэтому я предлагаю присутствующим здесь кандидатам следующее.

Если только и делать, что отступать, как только всплывает имя Чхве Джунхо, это лишь разочарует сторонников.

Помогая ему, он знал это лучше других.

Президент должен быть не самым умным человеком, а лидером, который умеет расставлять людей на нужные места и брать всю ответственность на себя.

Хорошо, если он умеет находить выход из кризисных ситуаций и создавать правила игры, которые ему выгодны.

Поэтому Чхон Мёнгук сыграл на опережение.

— Смерть медиамагнатов нельзя просто так оставить без внимания на государственном уровне. Как насчет того, чтобы провести полное расследование, чтобы пролить свет на эти смерти?

— Ну, конечно, это было бы…

Хан Джонмун, который ответил первым, запнулся. Он понял, какая ловушка скрыта в словах Чхон Мёнгука.

— Погодите-ка.

Он попытался исправить ситуацию, но Чхон Мёнгук, ухватившись за шанс, не собирался его отпускать.

— Нужно тщательно расследовать, какие обиды могли возникнуть и кто мог на них покушаться. Ключевой момент — сделать так, чтобы народ смог это принять.

— С-стойте! Это…

— Раз все согласны, надеюсь, вы соберете мнение правящей партии. Я также доложу об этом президенту.

— …

Действуя как бульдозер, он не оставил другим кандидатам шанса возразить.

Дебаты внезапно превратились в обсуждение «полного расследования массовой гибели медиамагнатов», и последствия этого начали стремительно нарастать.

*

* *

Корея была потрясена, но, честно говоря, мне до этого нет дела.

Подумаешь, сдохла пара паразитов, разъедавших общество. Разве мир не станет лучше, когда исчезнут те, кто приносил один вред?

Конечно, хаос, возникающий в процессе, неизбежен.

Но если продолжать давить вылезающих тараканов, рано или поздно они будут истреблены.

И, что самое важное.

Даже если меня подозревают, нет никаких доказательств, подтверждающих, что это сделал я.

Берсерк — соучастник, так что ему остается только молчать.

[Люди! Это он всех убил! Он превратил их мозги в кашу с помощью «Промывки мозгов», а потом раздробил им головы! Люди! Это он преступник!]

Даже если Ёнъён будет кричать об этом на каждом углу, никто его не услышит.

Мои действия имеют два значения. Первое — уверенность в том, что даже если мир считает меня виновным, доказать это невозможно. Второе — предупреждение: если кто-то перейдет мне дорогу, он может исчезнуть без следа в любой момент.

Чтобы построить Республику Чхве Джунхо, нужно культивировать подобный страх. Хотя люди — такие существа, что со временем забывают об ужасе и потихоньку начинают переходить черту.

Я и сам задаюсь вопросом, сколько еще нужно убить, чтобы они пришли в себя.

— И что, теперь всех убивать?

Однако была одна, кто прямо указал на меня — Юнхи.

Она прищурилась и посмотрела на меня, словно допрашивая, но я не собирался реагировать.

— Это не я.

— Оппа, это ты.

— Есть доказательства?

— Мое чутье, которое наблюдало за тобой с самой близкой дистанции более 20 лет, говорит мне об этом.

С таким чутьем она могла бы найти всех преступников в мире. Но это были лишь попытки прощупать почву, и если я скажу «нет», она ничего не сможет поделать.

Юнхи, пристально посмотрев на меня, вздохнула.

— Мне тоже обидно, что мама пьет таблетки от панических атак. Но неужели это лучший выход?

— Зато на душе стало легче, что они сдохли.

— Ты хочешь, чтобы тебя никто не критиковал?

— А есть на свете люди, которые любят, когда их поливают грязью?

— Ну, если убивать их вот так, то ругать действительно не будут.

— Что, у тебя тоже есть идеалы о том, что для здорового мира должен правильно работать механизм сдержек и противовесов?

— Разве правильные сдержки — это плохо?

Она моя сестра, но одно было ясно.

Она добилась успеха в юности, и в голове у нее сплошные цветочки.

Я же, стремясь к силе, успел и с ума сойти, и потерять контроль над телом, поэтому я настороже, а у Юнхи такого опыта не было.

Впрочем, знать такое — сомнительное удовольствие.

Придет время, и она поймет мои чувства.

— Прежде чем думать о сдержках, нужно думать о том, как работать сообща. Ты думаешь, что даже Гильдия «Синсон» сейчас находится в структуре, где ее кто-то сдерживает?

— Это…

Конечно, нет. По мере того как статус Группы «Синсон» взлетел до небес, не осталось смельчаков, способных тронуть Гильдию «Синсон.» Даже если госслужащие приходят с проверкой, это лишь для вида.

Так устроены дела в мире. Последний барьер, который это сдерживает — это оглядка на общественное мнение.

Хотя иногда случается, что и на мнение общества наплевать.

В таких случаях это всегда дает обратный эффект.

Юнхи, похоже, поняла смысл моих слов.

— …В любом случае, будь осторожен. Если такие подозрения будут накапливаться, это не пойдет тебе на пользу.

— Я ничего не делал, но буду осторожен.

— Ты и правда стал только лучше болтать.

В конце концов, Юнхи сдалась и отступила. Я отвадил даже самую настойчивую сестру.

В моем случае главное — просто не попасться.

Никто не видел, так как же они могут называть меня преступником?

[Ты не собираешься соблюдать закон, но требуешь, чтобы другие жили по закону?]

Если что-то не нравится, просто стань сильнее меня.

[Вау! Ты такой бесстыжий! Как хорошо, что я не человек.]

Ошибаешься, если думаешь, что статус Божественного зверя тебя спасет.

С чего бы мне разделять людей и Божественных зверей?

В общем, в последнее время я чувствую, что, хоть я и освоил социальные методы, методы времен Кровавого мастера все же удобнее.

*

* *

Когда новость о смерти 14 медиамагнатов за одну ночь стала достоянием общественности, Корею охватил крайний хаос.

Разумеется, преступником назвали меня, и даже в моем окружении говорили, что никто, кроме меня, не мог этого сделать.

Однако судебная система этой страны работает на основе доказательств, а не подозрений. Все думают, что это мог сделать только я, но это могло произойти в любой момент, даже если бы это был не я.

Поэтому мне было интересно наблюдать, как они собираются с этим разбираться.

— Ого.

Честно говоря, я был восхищен политическим мастерством Чхон Мёнгука.

На дебатах кандидаты во главе с Ханом Джонмуном давили на него, спрашивая, не я ли это совершил, но он в ответ выдвинул идею полного расследования и заставил их замолчать.

Если начать расследовать, почему они погибли и какие обиды накопили, то вся их подноготная неизбежно вылезла бы наружу.

Поскольку они были далеко не святыми, они меньше всего хотели, чтобы ящик Пандоры открылся.

После этого в правящей партии никто больше не давил на Чхон Мёнгука, да и в оппозиции ситуация была не лучше.

Это что, поведение людей, которые не обязаны политическим кругам? Видеть, как он превратил ситуацию, грозившую ему кризисом из-за близости со мной, в контратаку, было впечатляюще.

— Он что, политический гений?

Конечно, это не отменяет того факта, что медиамагнатов устранил я.

Наверное, сейчас влиятельные люди уже начали расследование причин их смерти, и материалы, подготовленные Группой «Синсон», тихо окажутся у них в руках.

И тогда они поймут.

Что если неуклюже тронуть мою семью, они сами могут испариться.

Нужно знать, что ты сам можешь стать объектом подавляющего насилия, чтобы не проявлять лишней дерзости.

Только вот я не собирался ограничиваться тем, чтобы это поняли лишь власть имущие.

Об этом должны знать все.

Даже если в процессе от меня отвернутся мои сторонники.

Не обращая внимания на шум снаружи, я отправился к Чин Седжон. После посещения поп-ап стора я обдумывал, что нужно изменить, и пришел к выводу.

— Мысли сверхчеловека?

— Да. Посетив поп-ап стор, я увидел, что там продается много товаров, связанных со мной.

— Вы там были? Мне до сих пор так неловко. Нужно было подготовиться лучше.

Я не понимал отношения Чин Седжон, но заговорил о поп-ап сторе, потому что решил, что больше нельзя позволять этому выходить из-под контроля.

— Я нанял вас, руководитель, и мы вместе выстраивали эту вселенную.

— Да, это так.

— Я хочу внести в нее правки.

— Что? Правки? Каким образом?

Поскольку раньше я в это не вмешивался, на лице Чин Седжон отразилось напряжение.

Безусловно, в этой сфере она эксперт.

Но шок и ужас, полученные от посещения поп-ап стора, были слишком велики.

Между реальным мной и тем, кто широко улыбается на товарах в магазине, существовала непреодолимая пропасть.

Даже у меня, кого называли худшим и злейшим, не хватило «сопротивляемости» к такому.

Чтобы это преодолеть, нужно привести реального меня в соответствие с тем, что в этой вселенной.

Разумеется, нужно привить тому «мне» из вселенной мои истинные ценности.

Думаю, в процессе многие уйдут. Ведь фанаты любят не реального Чхве Джунхо, а того, что борется в вымышленном мире. Но нужно сократить эту дистанцию, чтобы предотвратить еще большее разочарование.

И мне самому станет легче.

Из-за того, что я собираюсь вмешиваться в эту вселенную по своему усмотрению, Чин Седжон может разочароваться.

Может, даже скажет, что уходит.

Но Чин Седжон — человек, который мне необходим, поэтому я собирался удерживать ее всеми силами, даже если она захочет уйти.

— По этой причине я хочу переделать фэнтезийную вселенную и максимально приблизить ее к реальности. Что вы об этом думаете?

Я был готов к яростному сопротивлению, когда говорил это.

— …Наоборот, это отлично.

А?

Ответ был совсем не таким, как я ожидал.

— У того, что я построила лишь на своем воображении, есть пределы. Но вы предлагаете дополнить это, основываясь на реальном сверхчеловеке. Вы решили добавить реализма, которого так не хватало. Нет ничего ценнее этого. Я многому у вас научилась. Сверхчеловек, у вас, кажется, есть талант к работе с фанатами.

— …

У меня было чувство, что я погружаюсь в еще большую трясину.