Берсерк бездарно упустил свой шанс, но я — нет.

Поймав врага, нужно досконально выбить из него информацию и разобраться с ним самым мучительным образом.

Столкнувшись с моей уверенностью, Берсерк посмотрел на меня полным недоумения взглядом.

— Ты хочешь повозиться с ним спокойнее, чем я?

— Не веришь?

— Я видел слишком много парней, которым ты размозжил головы или которых превратил в овощей, а теперь ты хочешь сделать вид, будто ничего не было?

— А-а, то? Были и такие времена.

[Да и в Лос-Анджелесе ты не особо изменился.]

Я пытался списать это на далекое прошлое, но Ёнъён тоже встрял, словно это было нельзя игнорировать.

Вот вечно так: стоит чуть ослабить хватку, как тут же норовят укусить со всех сторон.

Мысленно цыкнув языком, я сказал Берсерку:

— Не суди обо мне по прошлому.

— А ведь сам когда-то говорил, что болтовня — это пустая трата времени. Терпеть не мог, когда противник вообще что-то вякает. Интересно, с чего это вдруг у тебя взгляды поменялись?

— Просто в тот момент, когда вина полностью доказана, суть от этого не меняется: этот ублюдок все равно смертник. А я подумал, что лишать смертника мучений раньше времени — неправильно.

Раньше я, кажется, стремился к предельной эффективности. Я полагал, что раз уж ублюдок подлежит уничтожению, прикончить его надо как можно быстрее — чтобы успеть разобраться с еще большим числом таких же мерзавцев.

Если спросить, придерживаюсь ли я тех же взглядов сейчас, то отвечу: мои мысли изменились.

Спрашиваешь почему?

Потому что я стал нормальным.

— Да и особой нужды бегать сломя голову больше нет.

Усовершенствовав Бурю клинков Слэшем и получив дар Снайперский выстрел, стало намного проще расправляться с врагами оптом.

Раньше, будучи злодеем, я вечно жил в режиме нехватки времени. Если провести аналогию с едой, то мне выделялось всего десять минут на обед, поэтому приходилось жрать как можно быстрее, чтобы набрать необходимый объем.

Но сейчас ситуация иная. Я больше никуда не спешу и, если захочу, могу устроить массовую резню. К тому же, перебив в Республике Корея всех тех, кого следовало пустить в расход, у меня исчезли причины куда-либо торопиться.

Время на «прием пищи» стало неограниченным, так что я забросил привычку заглатывать еду порциями и переключился на смакование вкуса.

Уж раз я запомнил его имя, этот гад заслуживает особого обращения, так что надо отнестись к нему со всей щепетильностью.

[Ва-а-а...]

восхитился Ёнъён.

—...Даже не знаю, к чему тут придраться, —

выдохнул Берсерк.

[Прямо мои мысли озвучил.]

То, как они спелись в едином порыве, мне жутко не понравилось.

Это что, просто оппозиция ради оппозиции?

Как бы то ни было, я твердо решил завязать со своими старыми замашками и подойти к делу основательно.

Берсерк стер с лица ухмылку и спросил:

— Кто цель?

— Чан Сехван из Y Ilbo.

— Крупная рыба.

Y Ilbo — одна из ведущих и крупнейших газет Республики Корея. Будучи дальней ветвью Группы «Синсон» и связанная узами брака с верхушкой чеболей, она держит в своем штате сплошь политиков из бывших журналистов, и будет не преувеличением сказать, что именно она формирует основные настроения общественности в стране.

И именно эта контора прощупывала почву, задевая моих родных.

Как и подобает привилегированным слоям среди привилегированных, они погрязли в самых разных махинациях. Взятки были обычным делом; они занимались принудительным заключением рекламных контрактов, смыкались с корпоративными стервятниками и прикрывали задницы некоторых гильдий за баснословные барыши.

В особенности десять лет назад, когда они выдавили из индустрии новоиспеченный чеболь, по дешевке скупили его по частям и сумели возвысить Y Ilbo до статуса главного медиа-магната Республики Корея.

При этом сами они неизменно оставались неуязвимы для критики в СМИ.

Вот почему они могли продолжать жить как ни в чем не бывало, смердя за версту своими грязными делишками.

Берсерк, ознакомившись со статьями, написанными Y Ilbo, тоже цыкнул языком:

— И правда, методы у них изощренные. Подставляют всё так, что придраться и предъявить претензии чертовски сложно.

Основная их тактика заключалась в том, что стоило Y Ilbo поднять какую-то тему, как все карманные СМИ набрасывались на жертву стаей и загрызали до смерти.

Против массированной атаки не попрешь — в итоге человеку начинает казаться, что против него ополчился весь мир.

Стоило жертве впасть в панику, как она тут же превращалась в легкую добычу для Y Ilbo.

А если потом и пытались судиться, структура была выстроена так, что Y Ilbo не несла ни малейшей ответственности или убытков.

— Но они выбрали не того соперника. Хе-хе. Ты ведь вообще не берешь в расчет всякие юридические тонкости.

Точно, как и сказал Берсерк.

В суде Y Ilbo наверняка признали бы невиновными. Но мне-то какая разница?

Я поступлю так, как мне заблагорассудится.

А если кого-то что-то не устраивает — пусть убирается туда, куда моя сила не достает.

Хотя вряд ли такое место существует.

— Слышь, а чего ты лыбишься как злодей?

— Я улыбаюсь как обычно, какого черта докапываешься?

— Да я не докапываюсь, просто спросил, чего уставился. Ишь ты, нервный какой.

— Вечно ты цепляешься к любой мелочи.

Берсерк недовольно проворчал, перевел взгляд на документы, подготовленные Группой «Синсон», и цыкнул языком:

— И всё же коварно. Если бы Группа «Синсон» не провела расследование, я бы ни за что не догадался, что тут замешана Y Ilbo.

— Естественно.

Они вбрасывали лишь информационный повод, а сами тщательно прятались за кулисами, так что если бы не поиски Группы «Синсон», истинное лицо Y Ilbo никогда бы не выплыло наружу.

— Но неужели они могли вот так просто подставить собственную боковую ветвь?

— Это значит, что они сделали ставку на меня.

Да и какая это боковая ветвь — их пути разошлись еще 3 поколения назад, так что теперь они были друг другу чужими людьми.

Ходили даже слухи, что Y Ilbo, видя процветание Группы «Синсон», в открытую требовала с них рекламные бюджеты.

Если подумать, смахивает на убийство чужими руками.

С другой стороны, мелькает мысль: неужели меня решили подтолкнуть к действиям такой сущой мелочью?

— А ты никогда не думал, что информация может оказаться фальшивкой?

— Мне подсунули липу?

— Как один из вариантов.

— Это не ложь.

Стоило сделать лишь поверхностный поиск по Чан Сехвану, как его послужной список поплéз наружу длинной вереницей.

Дошло до того, что самые мелкие грязные делишки даже были предусмотрительно опущены.

— Да даже если бы и ложь, я всё равно собирался с ним разобраться.

— Само собой. Ну что, идем забирать?

Час спустя.

Мне удалось успешно похитить Чан Сехваня.

Куда проще, чем я думал.

*

* *

Медиа-магнат Чан Сехван, возглавлявший Y Ilbo и способный вершить судьбы общественного мнения в Корее, именовался не иначе как теневым владыкой страны.

Одно его слово — и нужные настроения в обществе формировались молниеносно, а стоило кому-то впасть у него в немилость, как его репутация неминуемо шла прахом.

На то, чтобы отмыть однажды запятнанный имидж, уходили долгие-долгие годы.

В эпоху перенасыщения информацией люди стали выборочно потреблять контент, и Y Ilbo, занимавшая вершину пищевой цепочки по формированию мнений, находилась в положении монополиста, способного задавать тон любому образу в Республике Корея.

С появлением магических зверей и пробужденных их влияние несколько поблекло, но авторитет Чан Сехвана по-прежнему оставался колоссальным.

Медиа-власть не несет никакой ответственности.

Он открыто заявлял повсюду, что это правило не изменится ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.

В конце концов, мечтать никому не запрещено.

Иными словами, этот ублюдок давно заслужил смерти.

Хрусь!

— А-а-а-а-ах!

Под жуткий хруст суставы пальцев превратились в крошево. Конечно, с помощью точечных разрушений можно причинять долгие страдания, но контролировать процесс не так-то просто.

Оторвав взгляд от ползавшего по полу, словно червяк, гада, я погрузился в раздумья.

Стоит ли этот хмырь того, чтобы тратить на него столько сил?

— Уб-убей! Лучше убей меня!

— Решать не тебе.

— Чего ты вообще хочешь... А-а-ах!

Под аккомпанемент воплей Чан Сехвана я методично крошил кости на его пальцах.

Стоило последовательно размозжить суставы всей правой кисти, как он оказался на грани смерти. Убедившись, что даже повреждение всего одной руки дает столь мощный эффект, я заключил, что методика весьма действенна.

Вроде бы боли я причинил предостаточно, но самого меня это почему-то не особо удовлетворило.

Ощущение было такое, будто я целых полчаса медленно жевал крошечный кусок хлеба.

Вроде и вкусно, но душенька не на месте.

Совсем не в моём вкусе.

Ощущая, как во рту лишь портится вкус, я перевел взгляд на Чан Сехвана.

— С чего это вы решили прощупать почву на моей семье?

— Э-э, это...

— Ещё не натешился?

— Погоди! А-а-ах!

Стоило мне превратить в пыль сустав еще одного пальца, как он тут же заговорил, выкладывая всё как на духу.

Если верить его словам, это был своего рода обязательный ритуал при появлении новой влиятельной фигуры.

И вот ради этого самого «ритуала» моя мать заработала паническое расстройство и теперь вынуждена горстями жрать таблетки.

Потрясающий ритуал, ничего не скажешь.

— Ну тогда давай-ка ты тоже пройдешь через этот ритуал.

Смысл этого ритуала в том, чтобы выжить после поступка, за который тебе положено сдохнуть от моей руки.

Ускользнешь от моих рук — выживешь, нет — сдохнешь.

— П-постой! Пожалуйста, дай мне шанс...

Игнорируя его мольбы, я опустил руку ему на голову и применил Промывку мозгов. Его хитро бегавшие глазки затуманились, и сознание полностью перешло под мой контроль.

Шанс я ему дал, но он не выдержал.

И ведь не то чтобы я ожидал чего-то другого.

Всё же этот способ для меня привычнее. Промывка мозгов, проскользнув по кончикам моих пальцев, взрыхлила его мозг так, чтобы из него удобнее было вытягивать информацию. Естественно, в процессе возникали повреждения, а мозг — структура сложнейшая во всем мире — после такого уже не мог функционировать нормально.

Лишив его остатков разума, я услышал от ублюдка все подробности.

И ничего особенного в них не оказалось.

Поскольку появление нового сверхчеловека равносильно появлению новых влиятельных лиц, они загодя, словно по ежегодному графику, прощупывали почву через прессу. Вынюхивали, где у новичка самое больное место, и превращали это в уязвимость.

То, что они проделали со мной, было лишь частью процедуры.

Просто из-за того, что я никак на это не отреагировал, они попытались зайти еще дальше, но тут вмешалась Группа «Синсон», и копать глубже они не стали.

При этом он от всей души принялся изрыгать проклятия в адрес Группы «Синсон.»

— Точно как ты и говорил.

— Выходит, так.

Слушая это, я даже подумал: а не воспользовалась ли Группа «Синсон» моими руками чужога жора?

Впрочем, узнав о том, на что способны мои руки, этот гад перепугался, свернул лавочку и затаился.

Он думал, раз дело было в далеком прошлом, всё поросло быльем, а я просто закрыл на это глаза, но на самом деле я узнал обо всем только сейчас.

Уж он-то никак не ожидал, что старые грешки всплывут наружу.

У обид, знаете ли, срок годности долгий.

Не нравится — жил бы честно.

Надеяться, что содеянное в прошлом сойдет с рук — какую же сладкую жизнь он себе возомнил.

Хрусь!

Ублюдок с проломленной головой безвольно рухнул на пол. Наблюдавший за этой сценой Берсерк бросил на меня насмешливый взгляд:

— А еще хорохорился, мол, уверен в себе, а сам и мучил-то меньше меня.

— Тут я просчитался. Моя брезгливость оказалась сильнее, чем я думал.

Аллергия на бредятину излечилась куда хуже, чем предполагалось.

Я-то думал, что мне стало полезее, но совсем упустил это из виду.

Получается, даже если хочешь посмаковать, из-за аллергической реакции насладиться процессом просто не получится?

— Кхе-кхе-кхе!

Ухмылка Берсерка мне жутко не понравилась, но, учитывая мои же собственные слова, возразить было нечего.

Зря только языком трепал, пытаясь изобразить знатока.

— Вышло пресновато, но с этим покончено. Теперь тут такое начнется.

— С чего бы это?

— В смысле?

— У этого гада ведь были шестерки, которые выполняли его приказы. Вот их тоже надо прикончить, только тогда всё закончится окончательно.

Если мозг отдал приказ, это не значит, что руки и ноги ни при чем. Если снести башку шефа, подчиненные могут начать творить самодеятельность, так что их тоже следует вырезать.

— Только не говори, что ты собираешься простить их на том основании, что они просто выполняли приказы?

Тьфу, терпеть не могу таких размазней.

Мое замечание заставило Берсерка ухмыльнуться.

— Разумеется, нет. Я просто сдерживался, чтобы не поднимать лишнего шума, но новость и правда отличная.

— Тебе тоже не помешало бы освоить навыки скрытного проникновения. Помогает при зачистках.

— Ты что, теперь меня еще и азам убийств учишь?

— Я к тому, чтобы ты избавлялся от тех, от кого надо, без лишних нервов.

Мы с Берсерком не лезем первыми, если только речь не идет о злодеях.

Раз уж они умирают от нашей руки, значит, сами напросились.

— Пошли. Ублюдков, достойных смерти, тут предостаточно.

Хоть устроить долгие мучения мне и не удалось, зато я преуспел в том, чтобы размозжить головы всем тем ублюдкам, что наслаждались властью без какой-либо ответственности.

*

* *

День выдался на редкость мирным. То и дело вспыхивали какие-то происшествия, но я полагал, что всё идет своим чередом.

Республика Корея, постепенно разогретая жаром президентских выборов, бурлила энергией. Опасность со стороны магических зверей миновала, возобновились прерванные морские перевозки, обеспечив бесперебойные поставки нефти. Вдобавок к этому непрерывное расширение вертикальных ферм помогло решить продовольственный кризис, и на горизонте замаячило решение проблемы беженцев, бывшей доселе главной головной болью.

Корея становилась местом, где жить с каждым днем становилось всё лучше и лучше.

Но идиллии суждено было продлиться недолго: в одночасье вся страна оказалась вверх дном из-за известия о гибели четырнадцати газетных магнатов.

И ведь речь шла не о каких-то заштатных газетчиках. Все они представляли именитые издания и являлись тяжеловесами, контролировавшими более 80% медиа-рынка Республики Корея.

Случилось то, что можно назвать буквальным испарением медиа-власти Кореи за одну ночь.

Эту новость не стали вываливать в СМИ незамедлительно. Официально сослались на необходимость тщательного выяснения обстоятельств, но истинная причина крылась в том, что провернуть подобное в Республике Корея мог лишь один человек.

Чхве Джунхо.

Кроме него, просто не существовало того, кто оказался бы способен за одну ночь устранить четырнадцати глав медиа-компаний.

Нет, если бы нашелся кто-то другой, это было бы куда более пугающим делом.

Ведь случай с тем же Чан Сехваном славился тем, что из-за вороха его грешков охране его персоны уделялось поистине параноидальное внимание.

Хотя широкой общественности об этом не сообщили, весть молниеносно разнеслась среди политиков, бизнесменов и влиятельных гильдий, и все они засуетились, пытаясь выяснить детали происходящего.

Если они были в чем-то замешаны, рука Чхве Джунхо вполне могла дотянуться и до них.

На сегодняшний день в Республике Корея не было никого, кто мог бы перечить Чхве Джунхо и остаться при этом в живых.

.

Мэр Сеула и в прошлом грозный кандидат на высший пост Хан Джонмун, ухватившись за шанс переломить ход игры, вытащил это происшествие на свет Божий и обрушился на Чхон Мёнгука с яростной критикой.

— Кандидат Чхон, как вы считаете, кто стоит за сегодняшним массовым убийством медиа-боссов? Отвечайте!