После окончания представления повисла тишина.

Зрители были настолько очарованы божественным звучанием голоса, который сладостно наполнил их слух, что некоторые застыли в ступоре. Они просто стояли, безучастно глядя перед собой.

Увидев это, бандиты слегка забеспокоились, задаваясь вопросом: "Разве не получилось? Почему никто не хлопает?". В этот момент и раздались первые аплодисменты.

Взгляды бандитов и Дюрана устремились на звук.

Лорд округа, одетый в яркий наряд синего и красного цветов, с довольным выражением лица восторженно хлопал в ладоши.

— Превосходно! Очень хорошо!

Господин хлопал, сидя на стуле, но после встал и продолжил восхищаться номером. Только тогда люди в толпе пришли в себя и тоже начали хлопать с возгласами:

— Ух ты! Как здорово!

Дюран с облегчением широко улыбнулся, вспомнив, как его хвалили и подбадривали товарищи после успешного первого выступления. Он невольно глянул на Рембрари.

Он хотел подарить ему те же чувства: удовлетворение от успешного выступления, гордость от первых аплодисментов и полные доверия взгляды товарищей.

Однако реакция Рембрари сильно отличалась от реакции Дюрана в его первые дни в труппе.

Он был слишком спокоен и даже расслаблен. Его непринуждённая манера держаться — одна рука за спиной, другая машет людям — казалась отработанной, будто он делал так много раз.

Дюран переживал, что лорд может остаться недоволен, но не мог не отметить, что Рембрари — по-настоящему странный человек.

"Кто он такой? Он пришёл спасти нас, едва знакомых ему людей. Он не может быть плохим человеком…"

* * *

Вопреки опасениям Дюрана, лорд был доволен. Он был очень доволен и даже после окончания праздника позвал артистов к себе.

Затем он собрал под платформой тех, кого уже считал своими близкими друзьями. В их число вошли в основном бандиты.

— Наверное, потому, что это была сцена, созданная с риском смерти! Она была такой напряжённой! Такой впечатляющей! Приковывала взгляд, а потом зазвучала такая нежная песня! — взволнованно воскликнул он.

Пока лорд восхищался, казалось бы, полностью погрузившись в процесс, подхалимы вокруг него поддакивали, соглашаясь с каждым словом.

Наблюдая за этой гармоничной сценой, Рембрари вспомнил о своём прошлом и пробормотал:

— Завистники.

Дюран, услышав этот тихий голос, спросил:

— Кто завистники?

Рембрари поднял руку и изобразил, как потирает пальцы друг о друга, — жест, намекающий на лесть или подкуп.

— Вечно льстивые пиявки.

— ...!

Дюран тихо ахнул и инстинктивно притянул поближе к себе свой инструмент.

Он почти рефлекторно шлёпнул Рембрари по губам, но едва успел осознать происходящее и быстро огляделся. К счастью, все были заняты лордом и ничего не заметили.

Дюран с облегчением, но очень тихо, возразил:

— Чем эти люди заслужили такое прозвище?

— Я просто сказал так, потому что других похожих понятий не знаю. Я не хотел ничего плохого.

— Это может привести к недопониманию! Используй другие слова! Не говори так. Это же неприятно.

— Есть ли слово, которое могло бы это заменить?

— Это… э-э… например… э-э-э…

— Кровопийцы?

— Да, кровопийцы.

Велев ему впредь использовать это слово, Дюран снова беззвучно вскрикнул:

— Воу, воу, воу. Нет! Так тоже не говори!

Но, несмотря на то, что напугал парня, Рембрари счастливо улыбался.

— Ты. Теперь я вижу, что ты часто суетишься, совсем как Чон У.

— ...Кто такой Чон У?

— Очкарик.

— Что?

— Добрый очкарик.

— ...Это прозвище? Но очки носить очень дорого. Этот человек богат?

— Только душой.

— Ты… позитивный, но твой позитив... раздражает…

"Почему после разговора с ним так сильно хочется лечь и провалиться в сон?"

Дюран едва сдерживался, чтобы не потереть виски. Он чувствовал себя ещё более измотанным, чем во время выступления.

В этот момент он также хотел, чтобы “кровопийцы” или пиявки лорда перестали льстить господину и дали поскорее закончить все дела, но...

— Блондин. Блондин, который пел!

Лорд, смеясь и болтая со своим окружением, указал на Рембрари.

Видя, что тот, казалось, погрузился в свои мысли, Дюран толкнул певца локтём. Рембрари сразу понял и шагнул вперёд.

— Иди сюда. Подойди ближе.

Когда Рембрари приблизился, люди вокруг лорда поражённо воскликнули. Возгласы были достаточно громкими, чтобы дойти до ушей Дюрана.

Рембрари не проявил особой реакции, поскольку это было знакомое явление. С другой стороны, лорд, оценив, что певец красив даже издалека, снова восхитился тем, как фантастично он выглядит вблизи.

— Ты очень хорошо поёшь. Я в жизни не видел певца, который пел бы так же хорошо, как ты.

Дюран с гордостью наблюдал за происходящим, но...

— Неужели?

Как только Рембрари ответил, он беззвучно вскрикнул, бросился вперёд, схватил Рембрари за пояс и заставил кланяться.

— Простите! Простите! Он иностранец! Он пока не очень правильно произносит слова! Сейчас он говорит на малознакомом языке! Он ещё не выучил этикет! Простите за его грубость!

— Я знаю, как обращаться к людям с уважением.

Не обращая внимания на протесты, Дюран взмолился: "Скажи, что не знаешь!" — но Рембрари улыбнулся, словно наслаждаясь суматохой.

"Парень и правда так похож на Чон У", — думал он про себя, но Дюран не мог этого знать.

К счастью, лорд совсем не обиделся.

— Ха-ха! Иностранные языки и мне даются с трудом. Я тоже не говорю на иностранных языках!

— Верно. Верно.

— Если иностранец достиг такого уровня, значит, он хорошо выучил язык. Да, певец, как тебя зовут?

— Рембрари.

Услышав ответ, подхалимы лорда зашептались:

— Он точно иностранец. У него диковинное имя.

Лорд кивнул и с довольным видом спросил:

— Как ты здесь оказался?

В этот момент Дюрану показалось, что его сердце сдавили тисками. Он был встревожен и нервничал, словно не спал несколько дней, гадая, какие слова вылетят из уст Рембрари.

— Я пришёл, чтобы присоединиться к Императорской труппе. Нужна рекомендация лорда.

Слова, произнесённые Рембрари, оказались на удивление тактичными по отношению ко всем.

Дюран был удивлён, ему стало чуть легче, и он почувствовал благодарность за это. Однако чувство благодарности сменилось безмолвным криком возмущения из-за наглой просьбы.

Дюран молча отчаялся, но лорд снова рассмеялся.

— Я должен её вам дать! Если передо мной артисты с таким мастерством, я просто обязан написать об этом!

Дюран был тронут искренней добротой лорда.

Тем временем господин повернулся к главарю бандитов и заговорил:

— Ты сказал, что хочешь обязательно выступить на сцене, и что у тебя почти не осталось времени.

Главарь банды не хотел, чтобы его заметили, но, будучи преступником, он был уязвим перед правительственными чиновниками.

— Да… — неохотно ответил он едва слышным голосом.

Лорд добродушно улыбнулся.

— Твоё желание исполнилось?

— Да. — снова был дан неохотный ответ.

Услышав это, лорд одобрительно кивнул и пожелал ему удачи.

— Ты исполнил своё желание перед смертью, так что теперь непременно обретёшь покой.

Главарь банды в гневе напряг мышцы спины, но не осмелился выругаться в присутствии правителя округа, как делал обычно.

Он неохотно поклонился и произнёс:

— Да, спасибо.

Его подчинённые поджали губы и опустили глаза в попытках подавить смех.

Рембрари наблюдал за происходящим с довольным видом, думая, что он и правда был этим вечером великолепен.

* * *

После праздника лорд выделил труппе "Хвачин" гостевые покои и велел им остаться на день, пока он напишет рекомендательное письмо.

— Какого чёрта нужен целый день, чтобы написать рекомендацию? — проворчал главарь, но проглотил свои жалобы, когда к ним подошёл старший управляющий, чтобы проводить в выделенные комнаты.

— Не устраивайте беспорядок в комнатах.

Старший управляющий выполнил свою задачу, несколько раз повторив эту фразу, будто был недоволен тем, что такие хорошие комнаты отдали неизвестной бродячей труппе, а затем ушёл.

Как только он скрылся из виду, Рембрари неторопливо оглядел особняк. Но не успел он сделать и двух шагов, как...

— Эй, Рем. — окликнул его главарь бандитов, убедившись, что управляющий точно ушёл.

— Ты это мне?

— Да.

— Я не Рем. Моё имя, как и фамилия, длиннее и звучнее.

— Какое это имеет значение? Я всё равно ухожу.

— Уходишь?

Рембрари озадаченно посмотрел на него, а главарь с преувеличенной страстью изобразил движение, которое делал на сцене, и яростно произнёс.

— Ты думал, я буду вечно ходить за тобой по пятам и делать эти "хэй! хэй!"?

— Куда ты пойдёшь?

— Конечно, вернусь в пустыню.

— Вот как? Прощай.

Рембрари, ничуть не сожалея, улыбнулся и помахал рукой.

— Нет, ты что, думал, я позвал тебя только для того, чтобы услышать твое "прощай"? — но главарь снова схватил Рембрари, когда тот развернулся.

— Тогда что?

Когда Рембрари внимательно уставился на него, мужчина смутился и указал пальцем на свою шею.

— Ты должен снять с меня то странное и зловещее проклятие. Я правда... Из-за этого даже кашлял кровью. Понимаешь?

— Ты собирался нарушить клятву.

— Не совсем…

Главарь попытался оправдаться, но Рембрари его перебил.

— Условие выполнено, поэтому оно автоматически отменено. Можешь идти.

— Отменено? И ты ничего не сделаешь? — он переспросил, явно не веря словам Рембрари. — То есть ты хочешь сказать, что я вдруг начну кашлять кровью и умру на обратном пути?

— Такого не будет. Не волнуйся. — мягко ответил Рембрари, но на лице главаря по-прежнему читалось недоверие.

Но поскольку блондин, похоже, не собирался ничего предпринимать, он развернулся и ушёл, чувствуя неловкость.

Принудить сумасшедшего артиста к чему-либо было невозможно, и он не хотел ходить за ним по пятам и спрашивать: "Ты правда снял с меня проклятие?"

— Ну и ладно. Я ухожу. Давай больше не будем сталкиваться. Эй! Пошли за мной!

Когда главарь подозвал своих подчинённых и пошёл вперёд, из здания вышли озадаченные бандиты, собиравшиеся распаковывать свой багаж.

— А? Босс? Мы уходим?

— Разве мы не останемся до завтра?

— Мы же выступали вместе, разве не должны разделить награду?

Бандиты последовали за лидером, жалуясь, но тот холодно ответил:

— Вы, тупые ублюдки! Если хоть один чиновник узнает нас, будут большие проблемы. Вы что, хотите, чтобы вас поймали?

Это была правда, и бандиты поспешили уйти, оставив Дюрана и Рембрари одних в большом здании.

Внезапно оказавшись в шумном дворе в полном одиночестве, Дюран почувствовал себя не в своей тарелке, вопросительно посмотрев на Рембрари.

— Здесь тихо и спокойно.

Рембрари же, казалось, ничто не волновало, и он уже направлялся в самую большую из всех комнат.

Дюран смотрел ему вслед, обнимая свой инструмент, а потом поспешил за ним.

— Пойдём вместе!

"Он такой странный человек... но может, именно из-за той песни, что навевала на слушателей ощущение бесконечного уюта, его спина выглядит такой надёжной?", — подумал он.