— Я... — Микаэль растерялся и не нашелся с ответом.

При этом он всё так же старался держаться от неё как можно дальше. В этой дистанции явно читалось нежелание прикасаться, и лицо Ирен потемнело.

Внезапно ей вспомнился случай из прошлой жизни. Тогда они почти не путешествовали вместе. За целый год совместные рейды можно было пересчитать по пальцам, да и те проходили неподалеку от крепости, так что нужды в лошадях не возникало.

Но однажды им довелось отправиться за горный хребет. Путь предстоял неблизкий, поэтому пришлось ехать верхом. Ирен, ни разу в жизни не сидевшая в седле, естественно, совершенно не умела обращаться с лошадьми. А животные эти умные — они с первой секунды чувствуют, способен ли всадник с ними совладать. Стоит им решить, что наездник слаб, как они начинают откровенно его игнорировать.

И конь, доставшийся Ирен, был именно таким. Микаэль тогда привел боевого скакуна — огромного, с крутым нравом. Рыцарь счел бы его отличным выбором, но для девушки он стал настоящим испытанием. Конь не скрывал недовольства уже в тот момент, когда Ирен с трудом карабкалась в седло. А стоило ей усесться, как он принялся угрожающе дергаться, пытаясь ее сбросить, и то и дело норовил встать на дыбы. Ирен не то что управлять им не могла — она даже сдвинуться с места была не в силах.

Выезд, разумеется, задерживался, и со всех сторон посыпались недовольные насмешки:

— И сколько нам еще ждать? Мы вообще до заката выедем?

— Как же редко она ходит в рейды, раз даже в седле держаться не научилась.

Под колкие упреки Ирен отчаянно пыталась заставить коня пойти, но тот упрямился и стоял как вкопанный. В растерянности вскинув голову в надежде на помощь, она встретилась взглядом с Микаэлем, который незаметно оказался рядом. Он перевел взгляд с девушки на коня и тяжело вздохнул.

В эту секунду на Ирен обрушился стыд, в сотню раз превосходящий тот, что она испытывала от насмешек толпы. Она попыталась поспешно спешиться. Но если уж забраться в седло было мукой, то и слезть оказалось не проще.

— Ах! — нога, которая должна была опереться на стремя, соскользнула, и Ирен полетела вниз.

Крепко зажмурившись, она почувствовала, как Микаэль подхватил ее на руки.

— Спа... сибо, — выдохнула она, робко взглянув на него.

Ирен и так боялась поднимать глаза, уверенная, что выглядит жалкой. Но Микаэль стоял еще более напряженный, чем секунду назад, с таким лицом, будто готов был сорваться на крик. В тот момент ей захотелось просто разрыдаться. Почему она даже такую малость не может сделать нормально? Почему она такая никчемная и лишь путается у всех под ногами?

Сглотнув подступивший к горлу ком, Ирен опустила голову:

— В-выезжайте без меня. Я пойду следом пешком.

Она не имела права и дальше задерживать отряд. Да и ему наверняка будет всё равно, если она отстанет. По правде говоря, можно было вообще не идти. Кого бы взволновало ее отсутствие?

Микаэль, словно обжегшись, поспешно опустил ее на землю и шагнул к коню. Стоило рыцарю приблизиться, как животное, еще мгновение назад насмешливо фыркавшее, вмиг присмирело. Микаэль положил ладонь ему на шею и пару раз похлопал, словно успокаивая и одновременно приказывая прекратить своеволие. А затем легко взлетел в седло. В отличие от сцены с Ирен, скакун не выказал ни малейшего неповиновения.

Направив коня к Ирен, Микаэль протянул ей руку. Это был первый раз, когда он сам предложил помощь, и девушка ухватилась за нее инстинктивно. Казалось, он почти не приложил усилий, но тело Ирен с легкостью взмыло вверх. Он подставил ногу, помогая ей опереться на стремя, а как только она уселась впереди него, сразу же отодвинулся назад.

Явно чувствуя его нежелание прикасаться к ней, Ирен изо всех сил вцепилась в переднюю луку седла, съежившись. Жесткая грива царапала лицо, но это волновало ее меньше всего. Конь, упрямившийся под Ирен, показал всю свою прыть, стоило Микаэлю натянуть поводья. Разрезав строй отряда, он вырвался вперед и возглавил колонну. Остальные всадники послушно устремились следом.

Всю дорогу Микаэль сохранял между ними дистанцию. Ему было явно неудобно так сидеть, но, казалось, мысль о прикосновении была для него еще невыносимее. В итоге после успешной зачистки подземелья Ирен сказала ему:

— Я поеду обратно с обозом служащих. Возвращайтесь без меня.

После рейда у него всегда было больше всего забот по ликвидации последствий. Но, что важнее, она просто не хотела снова делить с ним седло. Тем более что все вокруг шептались. В самом подземелье, когда Микаэль оставил ее ради разведки, другие очистители болтали, даже не думая понижать голос, словно нарочно хотели, чтобы она всё слышала:

— Неуклюжая, да еще и недогадливая. Могла бы сама сообразить отказаться, как только сэр Микаэль вывел боевого коня.

— Элементарных вещей не понимает... На обратном пути опять всех задержит. Какое позорище...

Вспомнив эти слова, Ирен направилась к повозке служащих, не дожидаясь ответа Микаэля. Кажется, он что-то сказал ей вслед, но из-за шума она не разобрала слов. Да у нее и не хватило бы смелости обернуться и переспросить. Она боялась увидеть на его лице явное облегчение.

Впрочем, в тот день Ирен так и не села в телегу: служащие нагло потребовали с нее плату за проезд. Решив, что так даже лучше, она пошла в крепость пешком. Она добралась далеко за полночь, и никто ее не встретил. Даже не подумав обработать стертые в кровь ноги, она кое-как ополоснулась ледяной водой и рухнула на жесткую кровать. И всё же она не жаловалась на усталость. В голове билась лишь одна мысль: как хорошо, что они не поехали вместе.

Она согласилась пойти в тот рейд лишь потому, что Микаэль впервые за долгое время сам позвал ее. Она была так счастлива... Если ему так не хотелось, мог бы вообще не приглашать. Несмотря на дикую усталость, в ту ночь она долго не могла сомкнуть глаз.

Спустя несколько недель, когда он снова предложил отправиться в подземелье, Ирен отказалась. Ей казалось, что уж в этот раз она проявила похвальную догадливость.

От нахлынувших воспоминаний плечи сами собой опустились. Ирен прекрасно понимала, что нынешний Микаэль — не тот холодный рыцарь из прошлого, и всё же в груди всколыхнулась забытая обида.

Почему он снова отстраняется? Сейчас он так заботится о ней, постоянно шепчет о своих желаниях... так в чем же дело? Старая обида переросла в упрямую, иррациональную вредность. Ирен намеренно подалась назад, откинувшись так, словно желая опереться на его грудь.

— !.. — Микаэль резко вздрогнул. — И-Ирен?

Проигнорировав его сдавленный голос, она демонстративно вжалась в него еще сильнее. Лето брало свое, но даже легкий запах пота, смешавшийся с его терпким ароматом, казался ей приятным.

— Простите, дорога ухабистая, сильно трясет.

Это была наглая ложь. Несмотря на горную тропу, лошадь была отлично выучена и шла на удивление плавно. Бросив это нелепое оправдание, Ирен прижалась к нему еще плотнее. Она думала, что теперь ему некуда деваться, но Микаэль лишь с еще большим отчаянием отклонился назад. Решив проверить, до каких пор он будет отступать, Ирен не сдалась и навалилась на него всем весом.

Наконец, спустя мгновение, он хрипло выдавил:

— Я... спешусь и пойду пешком.

— Почему? — вопрос вырвался у Ирен бессознательно резко. — Вам настолько противны мои прикосновения? Настолько, что вы готовы спрыгнуть с лошади и идти пешком, лишь бы не сидеть рядом?!

Она головой понимала, что причина в другом, но в ее тоне прорвалась глубокая обида. Это были те самые слова, которые она так мечтала бросить ему в лицо в прошлой жизни. Наверное, поэтому к концу фразы, задуманной как легкая провокация, к горлу подступили слезы.

— Я так противна вам?..

Этот вопрос адресовался не ему теперешнему. Он предназначался тому, кто избегал ее в прошлой жизни. Так что нынешний Микаэль не должен был ничего понять...

— Вы думали... я избегал вас, потому что вы мне противны?

Услышав дрожь в ее голосе, он протянул руку и обхватил Ирен за талию.

— Такого не было ни разу. А если бы я и отстранился, то только...

Он с силой прижал Ирен к себе. Их бедра тесно соприкоснулись. В этот момент Ирен сквозь слои ткани отчетливо ощутила его твердую, пульсирующую плоть. Испуганно ахнув, она дернулась, пытаясь снова отодвинуться вперед. Но он не только не отпустил её — словно желая заставить прочувствовать то, от чего она бежала, он стиснул её талию и вжал в себя еще сильнее.

Ирен бросило в жар, когда напряженная тяжесть с силой потерлась о ее ягодицы.

Боже мой. Ей и в голову не приходило, что причина крылась в этом. Среди бела дня, на улице, а не за закрытыми дверями. Да еще и на дороге, где в любой момент может кто-то появиться...

Микаэль склонился к её уху и прошептал низким, хриплым голосом:

— Наверное, потому, что я боялся, что вы узнаете, какие грязные желания я к вам питаю…

От этого ответа у Ирен помутилось в голове. Из-за этого? Не потому, что он испытывал отвращение, а потому, что скрывал, как сильно вожделел её и возбуждался? Перед глазами снова вспыхнула картина из прошлой жизни. Такой же яркий, солнечный день. Вокруг десятки людей, а он выглядит безупречно благородным, далеким от любых плотских порывов рыцарем.

— Нет, быть не может... Вы не могли тогда...

— Ирен.

Микаэль поймал серебристую прядь, всё это время плясавшую перед его глазами, и медленно намотал на палец. Девушка даже не догадывалась, как сильно его сводил с ума один только вид ее волос. Крепко сжав прядь и тут же отпустив, он медленно скользнул рукой с ее талии вниз.

— Если бы вы только знали, о чем я сейчас думаю... вы бы возненавидели меня. — Его пальцы нащупали ложбинку, скрытую под тонкой тканью. — Но раз уж я выяснил, как сильно вы тогда ошибались...

Один из скользивших пальцев проник под ткань. Одновременно с этим твердость, упиравшаяся в нее сзади, стала еще более недвусмысленной.

— Я хочу развеять это старое недопонимание прямо сейчас…

Микаэль глубоко толкнулся пальцами внутрь Ирен, беспомощно дрожавшей в его объятиях. Он воплощал в жизнь ту самую порочную фантазию, которая сводила его с ума в далеком прошлом.