Скакун, которого привел Микаэль, был его постоянным спутником. В свое время он забрал этого коня из одного королевства: там не нашлось никого, кто смог бы с ним совладать, и строптивое животное просто отдали рыцарю. На укрощение этого невероятно выносливого и умного зверя даже у Микаэля ушло несколько дней.

Поэтому сейчас конь не только невозмутимо поднимался по горной тропе под тяжестью двоих седоков, но и уверенно держал шаг, даже когда Микаэль бросил поводья, всецело поглощенный совершенно иным занятием. И всё же избежать тряски на ухабистой дороге было невозможно.

— Ах! — Ирен со стоном вздрогнула, когда скакун легко перепрыгнул небольшую выбоину.

Из-за этого толчка палец, и без того вошедший до самого основания, резко мазнул по самому чувствительному месту. Конь же, не обращая внимания на ее вскрик, мерно вышагивал дальше. Словно понимал, что именно этого и добивается хозяин.

— Микаэль, п-пожалуйста, хватит... — тяжело дыша, взмолилась Ирен.

Но вместо ответа Микаэль накрыл ее губы своими и вновь пошевелил пальцем, всё еще скрытым в ее лоне. Стоило ему слегка согнуть фалангу, как горячее нутро, которое он так долго и тщательно ласкал, мягко обволокло ее. Тело Ирен, крепко зажатое в его объятиях, судорожно дернулось и задрожало.

«Уже пятый раз?» — Микаэль мысленно прищелкнул языком.

Будь они в постели, он бы заставил ее умолять куда более сладким голосом. Но он ни о чем не жалел. Он неспешно двигал пальцем в насквозь промокшем лоне, углубляя поцелуй. Ирен, принимавшая его ласки и сверху, и снизу, тяжело выдохнула. Несмотря на это, Микаэль и не думал останавливаться.

Подумать только, она решила, что мне противно к ней прикасаться... Вспоминая слова Ирен, Микаэль поражался абсурдности этого вывода. Давным-давно, в тот самый день, когда они впервые делили седло, его сердце колотилось как безумное. Поначалу он списывал это на банальное волнение от того, что впервые едет верхом не один.

Однако вскоре паладин осознал, как сильно заблуждался. Не привыкшая к верховой езде, напряженная Ирен то и дело откидывалась назад, прижимаясь к его груди. Если бы дело было только в этом, он бы, возможно, как-то стерпел. Но каждый порыв ветра приносил ее сладкий аромат, и Микаэлю казалось, будто он сам сжимает ее в объятиях. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как тело отреагировало самопроизвольно.

Видят боги, в тот миг ему хотелось откусить себе язык и умереть на месте. Испытывать животное вожделение к напуганной девушке, которая сидит прямо перед ним и не знает, куда деваться от напряжения... И всё это на глазах у десятков людей! От невыносимого стыда Микаэль не смел даже поднять голову.

Но хуже всего было то, что бесстыдное тело, в отличие от разума, лишь распалялось всё сильнее. А Ирен продолжала сползать назад. Если так пойдет и дальше, его восставшая плоть попросту упрется ей в ягодицы.

О, Боже... Микаэль отчаянно взывал к небесам. Это не была привычная благоговейная молитва паладина. Лишь исступленная мольба о том, чтобы никто вокруг — и особенно она сама — не узнал о его порочности.

И тут скакун, испугавшись выскочившего на тропу мелкого зверя, встал на дыбы...

— !..

Отброшенная назад Ирен идеально вписалась в его объятия. К своему величайшему стыду, в это мгновение он проронил каплю семени — жалкое свидетельство вожделения, которое так отчаянно пытался обуздать. Конь вновь обрел равновесие, но Микаэль — нет. Чувствуя себя хуже животного, он поспешно спешился. Он ни за что не мог позволить Ирен заметить эту грязь.

Поэтому он и держался на расстоянии...

И подумать только, она решила, что мне противно к ней прикасаться. А ведь с того самого дня он только и мечтал о том, чтобы вонзиться в это прекрасное тело.

Дыхание Ирен, безропотно принимавшей его ласки, стало прерывистым и хриплым. Заметив это, он нехотя разорвал поцелуй.

— Ах... ха... — жадно хватая ртом воздух, Ирен напряглась, словно от удара током, а затем бессильно обмякла, содрогаясь в оргазме.

Но даже так она всё равно оставалась надежно запертой в его объятиях. Микаэль накрыл ее лоно широкой ладонью. Насквозь промокшая, истекающая соками плоть приносила ему глубокое удовлетворение. Когда он впервые коснулся ее там, она испуганно замерла, не зная, куда деваться, — и кто бы мог подумать, что она так ярко и полно отдастся наслаждению прямо в седле.

Стоило Микаэлю чуть царапнуть ногтями по намокшей, прилипшей к телу ткани белья, как Ирен снова вздрогнула с тихим вскриком. Поначалу она так боялась упасть, что не смела и пошевелиться, а теперь совершенно забыла о страхе и не скрывала своего возбуждения, ведя себя так же раскованно, как в постели. Это было невероятно очаровательно. Похоже, она окончательно поверила: как бы сильно она ни извивалась, он ни за что не даст ей упасть.

Умиляясь ее доверию, Микаэль снова притянул к себе ее слегка подавшееся вперед тело.

— М-м-м...

Твердость, упиравшаяся в нее сзади, казалась пугающе огромной, хотя он еще даже не вошел. Ирен протяжно застонала, прекрасно понимая, что его плоть всё еще скрыта под слоями одежды. А может, она просто догадалась, что теперь он не ограничится ласками и действительно собирается войти.

Микаэль покрыл поцелуями ее влажную от пота шею. Одновременно с этим он несколько раз умело пошевелил рукой внизу. В своих фантазиях он проделывал это сотни, тысячи раз. И, видимо, мысленная тренировка принесла плоды: ему удалось расстегнуть брюки так же ловко и быстро, как он себе представлял.

Пока Ирен млела от щекочущих поцелуев, его напряженная, внушительных размеров плоть наконец вырвалась на свободу. Высвободившись словно тугая пружина, она стояла вертикально, почти касаясь его живота от крайнего возбуждения. Микаэль легонько прикусил Ирен и, крепко взяв ее за талию, приподнял. А затем свободной рукой направил свою плоть сквозь ее уже наполовину спущенное белье.

— Ах!

Испугавшись обжигающей твердости, резко скользнувшей между ягодиц, Ирен задергалась. Почувствовав возню в седле, скакун на мгновение замер, но, поняв, что хозяин не давал команды останавливаться, снова размеренно зашагал по тропе.

«Действительно умный конь», — мысленно похвалил его Микаэль и вернулся к главному.

— Микаэль, мы же... прямо здесь... — Ирен беспорядочно замахала руками, пытаясь оттолкнуть прижимающегося сзади мужчину, но, разумеется, он не сдвинулся ни на дюйм.

Проигнорировав ее слабое сопротивление, Микаэль удобно пристроил головку у самого входа в ее лоно. Затем он чуть ослабил хватку на ее талии, и Ирен опустилась так, что теперь всем своим весом сидела на его напряженной плоти.

Будь они полностью раздеты, стыда было бы куда меньше. Но сейчас, зажимая его естество между наполовину спущенным бельем и собственным телом, она чувствовала себя так, словно совершает самый порочный поступок на свете. Средь бела дня, на открытой дороге — пусть и безлюдной — да еще и верхом на лошади! От осознания происходящего, немыслимого с точки зрения здравого смысла, на нее накатила волна обжигающего стыда.

— Микаэль, это... это уже ни в какие... Ах!

Она пыталась хоть как-то урезонить его, но вместо ответа пульсирующая внизу плоть требовательно дернулась, будто спрашивая: «Ты всё сказала?».

— Что значит «ни в какие ворота»? Ирен, я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

Едва он это произнес, скакун споткнулся о небольшой камень, и их сильно тряхнуло. От этого толчка плоть Микаэля, обильно смоченная ее сладкими соками, неглубоко скользнула внутрь.

— Х-ха! — от одного этого ощущения у Ирен на мгновение побелело перед глазами.

Ей казалось, что они были близки уже достаточно часто, чтобы более-менее привыкнуть друг к другу. Она думала, что прекрасно знает его размер. Но сейчас, когда она принимала его, сидя верхом в седле, он ощущался еще огромнее, чем когда-либо прежде. В обычной ситуации это привело бы ее в ужас. Эта тяжесть казалась настолько неподъемной, что к ней невозможно было привыкнуть, сколько бы раз она ни вбирала его в себя.

Но сейчас в голове билась лишь одна мысль: «Как было бы хорошо, если бы он вошел до конца прямо сейчас...». О чем она только думает?! Ирен испуганно зажала рот рукой. Похоже, не только Микаэль, но и она сама окончательно лишилась рассудка. Иначе как объяснить, что, занимаясь подобным непотребством прямо на улице, она не сгорала со стыда, а возбуждалась лишь сильнее? Ей стало по-настоящему страшно от мысли, что с ней действительно что-то не так.

Собрав по крупицам остатки ускользающего самообладания, Ирен снова позвала рыцаря:

— Микаэль... а если кто-нибудь появится...

Пытаясь сохранить хоть каплю благоразумия, она отчаянно надеялась, что ее слова приведут его в чувство. Однако из-за спины раздался его обычный, до одури спокойный голос:

— Всё в порядке. Пока вы сидите ровно и смотрите прямо перед собой, кто вообще догадается, что я в этот момент глубоко в вас вхожу?

— !..

— Ну что ж, в таком случае...

Микаэль обхватил ее за талию обеими руками и с невероятной легкостью развернул лицом к себе. Во время этого переворота головка, едва прихваченная упругими лепестками, скользнула по входу, словно готовясь вот-вот ворваться на всю глубину. От этого обжигающего давления Ирен на мгновение опешила, а когда пришла в себя, то обнаружила, что уже сидит лицом к Микаэлю, обхватив его ногами.

Рыцарь на секунду опустил взгляд на кожаное седло под ними и тихо усмехнулся:

— Похоже, по прибытии мне придется купить новое седло.

Не понимая, к чему он клонит, Ирен опустила глаза и мгновенно покраснела до кончиков ушей. Седло в том месте, где соприкасались их тела, было безнадежно испачкано ее влагой.

— Что ж... — Микаэль нежно поцеловал в щеку девушку, которая выглядела так, будто готова прямо сейчас упасть в обморок, и жарко прошептал: — Раз уж его всё равно придется выбросить, как насчет того, чтобы испачкать его как следует?

И это было последнее, что Ирен услышала, находясь в ясном уме.

* * *

В город, куда они планировали добраться сразу после полудня, пара прибыла лишь ближе к полуночи.