Услышав слова Микаэля, Ирен отпустила его руку и прыснула.

— Вам тоже кажется, что я сегодня слишком разодета?

И хотя она спросила это в шутку, лицо Микаэля оставалось совершенно серьезным.

— Для вас не существует слова «слишком». Мне лишь жаль прочие сверкающие вещи: они меркнут, потому что вы сияете сами по себе.

Ирен умолкла: Микаэль произносил эти слова восхищения так гладко, словно заготовил их заранее.

Неужто святые рыцари способны вот так, ничуть не смущаясь, говорить подобные нежности?

Она не нашлась с ответом, опасаясь, что стоит ей возразить и сказать «это уж слишком», как она услышит в ответ нечто еще более обескураживающее.

Пока она, тактично покашляв, отводила взгляд, Микаэль взял стоявшую рядом коробку.

Стоило ему открыть шкатулку из дорогого эбенового дерева — на вид невероятно ценную, — как оттуда полился ослепительный, мерцающий свет. В лучах лампы лежавшие внутри драгоценности заиграли своими истинными цветами.

— Повернитесь ко мне.

Микаэль мягко развернул Ирен.

Работницы перекинули ее длинные волосы на одно плечо, оставив прекрасную шею совершенно открытой.

Отчаянно подавляя желание уткнуться в эту шею лицом, Микаэль достал из шкатулки заказанное им ожерелье.

Россыпь прозрачных, лучащихся белым светом бриллиантов перемежалась фиолетовыми камнями, точь-в-точь под цвет ее глаз. Идеальные блики света выдавали безупречную огранку — даже человек, ничего не смыслящий в драгоценностях, с первого взгляда понял бы, что перед ним изделие высочайшего класса.

На самом деле Микаэль не находил в подобных вещах никакой красоты. Драгоценности были для него просто блестящими стекляшками, а украшения — лишь досадной помехой, сковывающей движения. Смысл они обретали лишь тогда, когда их надевали на Ирен.

Для него всё в этом мире имело смысл лишь потому, что в нем существовала она. Вся красота, всё великолепие, всё сияние...

С почти благоговейным трепетом Микаэль поднял ожерелье и застегнул его на шее Ирен.

То, что сейчас сверкало на ее белоснежной коже, не шло ни в какое сравнение с ней самой. И всё же, увидев, как она, не в силах скрыть волнения, осторожно касается ожерелья, словно не веря своим глазам, он подумал, что не зря его подготовил.

Если эти жалкие камушки способны подарить хоть каплю радости, он готов был собрать для нее все драгоценности мира. Ведь одна мягкая улыбка Ирен стоила для него больше, чем все эти сокровища.

Микаэль нарочно двигался медленно. Наряжать ее, заставлять ее сиять оказалось куда приятнее, чем он мог себе представить.

В его руках Ирен расцветала и сияла еще ярче. Это наполняло Микаэля гордостью. А то, как она вздрагивала и заливалась краской от каждого прикосновения его пальцев, приносило ему глубокое удовлетворение.

Надо же, какое чувствительное тело, отзывающееся на малейшее касание.

Ха.

Он беззвучно проглотил рвущийся наружу вздох.

Ему хотелось прямо сейчас сгрести Ирен в охапку. Увести туда, где их никто не сможет увидеть. Сорвать с нее все эти блестящие побрякушки и желать ее, такую прекрасную, столько, сколько ему захочется.

«Так сделай это», — прошептал голос откуда-то из самых глубин сознания.

Другой бы назвал это дьявольским шепотом. Но Микаэль прекрасно знал: этот голос принадлежал ему самому.

Его сердце едва заметно дрогнуло. Он может делать всё, что пожелает. И даже если он так поступит, никто не сможет его остановить. Однако…

— Микаэль?

Удивленная тем, что его руки вдруг замерли, Ирен повернула голову и посмотрела на него.

— Простите. Я не привык к подобным вещам, вот и задумался, как сладить с застежкой.

Микаэль поспешно опустил взгляд и сделал вид, что всецело поглощен замком ожерелья.

Ирен, придерживая волосы, чтобы ему было удобнее, произнесла:

— Еще недавно я была совершенно спокойна, но теперь, когда встреча с графом Родиам так близко, я начинаю нервничать.

— Может, мне всё-таки с ним разобраться?

Услышав этот предельно серьезный тон, Ирен звонко рассмеялась. Она и не подозревала, насколько он был искренен.

Микаэль действительно хотел убить графа Родиам. Одно то, что Ирен, столь ослепительно прекрасная, нарядилась ради встречи с ним, делало этого человека существом, заслуживающим смерти.

Его пальцы наконец защелкнули замок ожерелья. Затем последовали серьги и браслет. Он собственноручно надел на Ирен все украшения, какие только было можно.

Убедившись, что больше ничего не осталось, Ирен глубоко вздохнула и посмотрела прямо перед собой.

— Идемте.

Ирен намеревалась навсегда сбросить свои самые ненавистные оковы.

* * *

Граф Родиам сидел за столом, нервно барабаня пальцами по столешнице. Посетитель за соседним столиком то и дело бросал на него недовольные взгляды, но графу сейчас было плевать на окружающих.

Проклятье. Кто бы мог подумать, что девчонка, удачно подыскав себе пару, станет такой дерзкой?

Он вспомнил Ирен до ее отъезда в крепость. После того как ей присвоили жалкий десятый класс, она не смела даже поднять глаз, словно совершила смертный грех. Граф был абсолютно уверен: даже если он отправит ее в крепость, рыцаря она себе не найдет. Поэтому он уже тогда прикидывал, как бы поскорее ее продать.

Но однажды эта девчонка, которая раньше боялась даже дышать в его присутствии, вдруг посмотрела ему прямо в глаза и совершенно спокойным голосом попросила дать ей всего один шанс отправиться в крепость. Сказав, что тогда она сможет отработать свою цену.

На самом деле он мог спокойно проигнорировать ее слова и сбыть с рук торговцу. Поначалу он так и планировал.

Один захаживавший к нему купец при виде Ирен постоянно сглатывал слюну и не знал, куда девать руки. Этому старикашке впору было нянчить внуков, но, едва завидев проходящую вдали Ирен, он бесстыдно потирал вздувшуюся промежность.

Поэтому граф запросил у него сумму, слегка превышавшую ту, за которую когда-то купил Ирен. Расчет был прост: раз старик так изнывает от похоти, то наверняка раскошелится.

И торговец согласился. Казалось бы, плати сразу всю сумму и забирай девчонку, но…

— Я хотел бы выплачивать сумму по частям. Сами понимаете, граф, такие наличные быстро не соберешь… Как бы там ни было, я явлюсь в назначенный день. Никаких церемоний мне не нужно, так что буду признателен, если вы выделите мне тихую комнату.

Прознав, что Ирен получила лишь десятый класс и вряд ли отправится в крепость, купец тут же сменил тон и заговорил о рассрочке. Более того, он набрался наглости требовать комнату для своих грязных утех, словно графский особняк был какой-то гостиницей.

Оскорбленный подобным хамством, граф решил уступить просьбе Ирен. Он рассудил так: даже уехав в крепость, она скоро ни с чем вернется обратно; а если он просто сделает вид, что отсылает ее насовсем, этот мерзавец-торговец испугается и сам прибежит с полным кошельком.

Но всё обернулось иначе. Ирен умудрилась найти там пару. Да еще кого — самого прославленного святого паладина, Микаэля!

С того момента всё пошло не по его плану. Когда посланный им слуга доложил, что Ирен сильно изменилась и больше не ведет себя покорно, граф почуял неладное. И потому лично поспешил в крепость, чтобы встретиться с ней.

— Я отец Ирен Родиам!

Девчонка, на которую он имел полное право претендовать как на свою собственность, ведь это он дал ей фамилию Родиам…

Однако крепость была не его графством, где он привык мнить себя королем. Местные рыцари, способные при необходимости проигнорировать даже членов королевской семьи, без малейших колебаний остановили какого-то там графа из мелкого королевства.

Попытавшись прорваться внутрь силой, он быстро поумерил пыл и понизил голос, столкнувшись с хмурыми стражниками и работником, вынесшим артефакт для блокировки нарушителей.

После этого он еще несколько раз подавал прошения о встрече, но все они были отклонены. Граф начал нервничать.

Знай он, что всё так обернется, поскорее бы выдал ее замуж за кого-нибудь из местных.

До него доходили слухи, что после обретения некоего невероятного артефакта очищающие способности Ирен неуклонно растут. Считалось, что сила очищения фиксируется при рождении, но, судя по всему, мощь Ирен могла возрасти еще больше, чем сейчас.

Граф чувствовал себя так, словно выронил из рук драгоценный камень. Внутри всё кипело от несправедливости и сожаления.

Уж лучше бы я сам ее взял…

Она была необычайно красива даже тогда, когда жила в особняке предоставленная сама себе, так что надо было хоть раз ею насладиться. А даже если бы и нет, было бы неплохо, если бы она выносила его ребенка. Дети, рожденные таким образом, стали бы его безраздельной собственностью.

Именно в тот момент, когда граф предавался этим омерзительным мыслям…

— Давно не виделись, граф Родиам.

— !..

Услышав прямо перед собой этот ледяной голос, граф вздрогнул и вскинул голову. Перед ним стояла Ирен, глядя на него сверху вниз.

— Ты!..

Накопившаяся за всё это время в крепости ярость захлестнула его с головой. Он дернулся вперед, протягивая руки, словно готовый прямо сейчас задушить Ирен.

В прошлом стоило графу лишь поднять руку, как Ирен тут же съеживалась, падала на пол и молила о пощаде. Этот образ до сих пор был жив в его памяти…

— Граф Родиам.

Ирен, ничуть не отступая, смотрела на него всё тем же холодным взглядом.

— Вы, должно быть, не слышали, какими артефактами я теперь владею?

— …

Ирен ни капли не испугалась его угроз. Напротив, она усмехнулась, находя их просто смехотворными. От этих слов съежился именно граф Родиам.

Он уже имел возможность убедиться в силе артефактов и в крепости, и на аукционе. Даже неприметная с виду вещица могла таить в себе колоссальную мощь.

А теперь Ирен не просто владела подобным артефактом, но и возглавляла целое собрание других владельцев. С учетом этого было бы неудивительно, окажись в ее распоряжении вещь, способная снести такого, как он, одним ударом.

К тому же… Сэр Микаэль наверняка тоже где-то поблизости.

Благодаря своим соглядатаям в крепости граф прознал, что Ирен отбывает на неделю в компании сэра Микаэля. Поэтому он тайно увязался за ними. Понимая, что в открытом бою против Микаэля у него нет ни единого шанса, граф вынашивал планы похитить Ирен, когда они немного разделятся, или же припугнуть их, требуя денег.

Но тогда, стоило им свернуть на горную тропу и скрыться за поворотом…

— Какого черта? Куда они подевались?

Они просто бесследно исчезли.