Они вышли в сад, где ветер стал уже довольно резким. Зима вступила в свои права, период зачистки подземелий давно завершился, и теперь ветер нес в себе густой запах глубокой зимы.

Сесилия, словно только этого и ждала, прильнула к нему. Микаэль и на этот раз не отстранился.

— Как вам ваша комната? Ни в чем не нуждаетесь? — дружелюбно поинтересовалась Сесилия.

Микаэль тихо ответил:

— Я всем доволен.

И он был искренне доволен.

Он не желал принимать от этой женщины ничего, но и оставаться за пределами дворца не мог. Поэтому сначала он попросил самую маленькую комнату, но вскоре понял, что там негде спрятать урну с прахом Ирен.

Пока его не будет, люди Сесилии наверняка перероют его вещи. И если они найдут урну, то точно не оставят в покое. Поэтому Микаэль бегло осмотрел замок и нашел комнату с чуть более толстыми стенами.

В королевских дворцах столь древних государств всегда найдутся комнаты с тайниками. Убедившись, что тайником не пользовались уже очень давно, словно сами хозяева замка забыли о его существовании, он попросил отвести ему именно эту комнату. Тщательно вычистив скрытое пространство, он поместил туда урну с прахом Ирен.

Остальные ее вещи он спрятал за пределами замка, но с прахом расстаться не смог. А в том, что люди принцессы перероют его багаж, сомнений не было. Как он и предполагал, не прошло и нескольких дней, как в его отсутствие в комнате кто-то побывал.

Обученные шпионы наверняка думали, что не оставили ни единого следа, но от глаз Микаэля ничего не укрылось. Он тотчас же проверил тайник. К счастью, тот оказался не тронут.

После этого Микаэль продолжил вести себя как ни в чем не бывало. Первым делом он начал проводить время с дворцовыми рыцарями. В особенности с теми, кто сопровождал Сесилию в крепости.

Среди них был один серьезный рыцарь средних лет. С самого начала он посматривал на Микаэля с неодобрением, и вот однажды, изрядно набравшись, он заговорил:

— Человеческий долг велит ставить милосердие выше чести, но на пути к богу, видимо, подобным чувствам нет места.

— Не понимаю, о чем вы.

Заметив во взгляде рыцаря нескрываемое презрение, Микаэль понял, что тот что-то знает.

Поэтому он незаметно подменил его выпивку на более крепкую и бросил пару слов, чтобы задеть за живое. Вскоре рыцарь напился в стельку. Посмотрев на Микаэля с презрением, он пробормотал:

— Та женщина… принцесса то и дело вызывала ее к себе… кто знает, чего она там наслушалась… Пусть ты теперь и не храмовый рыцарь… но как же так…

Пьяный рыцарь хмыкнул и плюнул Микаэлю под ноги.

— Что Ирен выслушивала от принцессы?..

— Ирен? А… точно. Так звали ту женщину. Надо же, ты знал ее имя…

Рыцарь тихо рассмеялся. И рассказал о том, что творилось на собраниях у принцессы. О том, как очистители высокого класса специально приглашали низших, чтобы всласть поиздеваться над ними, относясь как к пустому месту. И о том, насколько «пустым местом» для всех стала Ирен.

И о том, что в те дни, когда принцесса была не в духе, служанки как само собой разумеющееся отправлялись за Ирен. И что та часами выслушивала оскорбления о том, что именно она запятнала честь Микаэля.

— А теперь ты, сукин сын, радостно прибежал к принцессе… Эту девушку искренне жаль.

В ту ночь Микаэль подхватил не способного держаться на ногах рыцаря и довел его до самого дома.

А на следующий день он начал подходить и заговаривать с дворцовыми служанками, точнее — со служанками принцессы. Поначалу они напрягались, но, видя, как Микаэль ласково здоровается и выказывает им внимание, быстро отбросили настороженность.

Как-никак, перед ними был мужчина, которому суждено стать официальной парой принцессы — дело считалось решенным. К тому же ни одна девушка не отказалась бы от теплого внимания столь статного красавца.

— Принцесса уже давно предлагала мне это место, и у меня на душе стало так легко оттого, что я наконец смог согласиться. В следующем году зачищать подземелья будет куда проще.

После слов о том, что он рассчитывает на их поддержку, сердца служанок растаяли окончательно. А вместе с тем испарилась и осторожность — потребность скрывать свои поступки ушла на второй план. В последнее время он проводил с принцессой всё больше времени. А значит, вполне вероятно, уже слышал от нее что-то об Ирен.

К тому же, когда кто-то вскользь упомянул Ирен, Микаэль откровенно поморщился. Служанки и не поняли, что его реакция была вызвана презрением к ним самим, посмевшим произнести ее имя, и с гордостью принялись выбалтывать свои проделки.

Микаэль намертво запомнил лицо служанки, которая заливалась смехом, рассказывая, как пнула хлеб, который Ирен выронила из рук, сделав вид, что это вышло случайно.

Как он и ожидал, вскоре те служанки, с которыми он разговаривал, бесследно исчезли. Принцесса Сесилия, заподозрив, что он проявляет к ним интерес, убрала их всех с глаз долой. Микаэль с притворным сожалением расспросил остальных, куда они пропали. А после того, как служанки исчезли, принцесса стала прижиматься к нему еще чаще и откровеннее.

Разумеется, прежде чем отослать служанок, принцесса выведала, о чем они с ним болтали. Узнала, что при упоминании Ирен он не выказал никакого беспокойства, и даже наоборот — отзывался о ней с пренебрежением. Принцесса раз за разом убеждалась, что он — такая же змея, как и она сама.

И вот наконец настал сегодняшний день.

Было ли это от радости, что устроенный банкет стал негласным объявлением об их союзе? Сесилия стала куда болтливее обычного.

И наконец завела разговор, которого так ждал Микаэль.

— Всё равно ведь всё закончилось бы именно так, но из-за этой Ирен мы понапрасну потеряли целый год. А впрочем… разве не благодаря ей вы в итоге оказались здесь, со мной?

Сказав это, Сесилия на мгновение умолкла. Видимо, сквозь хмель пробился страх, что она выдала слишком неприкрытые эмоции.

Микаэль выдавил из себя улыбку и ответил:

— Да, это так. Путь был долгим.

Его реакция придала Сесилии уверенности.

Надо бы сказать этой девчонке спасибо.

Из-за Ирен его в итоге отлучили от церкви. Они целую неделю безвылазно просидели в той тесной комнате, предаваясь утехам так громко, что проходящим мимо становилось неловко — так что подобный исход был закономерен.

Она не знала всех деталей процесса отлучения в Главном Храме, но общая картина была ясна и без того. Первосвященник наверняка прижал его к стенке, и Микаэль, хоть и негодовал, в конце концов был вынужден смириться. Мужчина, который всю жизнь следовал лишь одним путем, осознав, что этот путь закрыт, должно быть, испытал страшное отчаяние.

К счастью, вся его обида и ненависть достались этой девчонке.

Радовало то, что он так быстро пропитывается мирской жизнью. Сесилия собиралась подарить новую цель мужчине, потерявшему путеводную звезду. Себя.

Идеальный кандидат для брака. Мужчина, который будет предан до конца жизни.

Сесилия сквозь пьяную пелену с удовлетворением смотрела на Микаэля, который, казалось, сиял даже в полумраке. Ее очищающая способность однажды иссякнет, но боевая мощь сохранится на долгие годы, защищая и ее саму, и королевство.

К тому же он — храмовый сирота без роду и племени. В отличие от принцев из других королевств, которые постоянно сватались к ней из-за артефакта, у Микаэля не было родни, способной посягнуть на ее богатства.

А главное…

Сесилия схватила его за руку. Она намеренно прижалась к нему, надавливая грудью, и забавлялась тем, как он при этом напрягся.

В нем всё еще оставалась изрядная доля невинности. Стоит лишь показать ему вершины наслаждения, которые они могут разделить, и эта неделя с той девчонкой мигом сотрется из его памяти.

Воодушевленная Сесилия выудила из памяти воспоминания об Ирен.

— Забавная была женщина.

— О ком вы?

— Об Ирен Родиам. До сих пор стоит перед глазами, как она жалко крутилась вокруг вас, хотя вы откровенно давали понять, что она вам противна.

И Сесилия принялась пересказывать случаи из крепости, когда Ирен пыталась быть рядом с Микаэлем.

— Вспомните, когда она попыталась взять вас за руку. Вы ведь даже отвернулись. Знали бы вы, какими жалкими ее все тогда сочли. Вы так явно ее сторонились, а она, прикрываясь вашей раной, всё пыталась хоть как-то к вам прикоснуться…

Нет. Дело было вовсе не в отвращении.

В глазах обывателей рана казалась серьезной, но для него она была пустяковой — это правда. Поэтому он и не придавал ей значения, когда Ирен, едва сдерживая слезы и не зная, что делать, схватила его дрожащей рукой.

Да и схватила-то она не всю ладонь. Из-за своей нерешительности она уцепилась лишь за один мизинец. Но в тот миг, когда ее пальцы коснулись его кожи, Микаэлю показалось, что он сунул руку в огонь.

Он вздрогнул и поспешно вырвал руку, но обжигающий жар так и остался на пальцах.

В то же мгновение рассудок помутился. В нем вспыхнуло столь сильное, первобытное желание, какого он не испытывал за всю свою жизнь. Ему хотелось, чтобы она держала его крепче. Чтобы это пламя полностью поглотило его…

И стоило этой мысли промелькнуть в голове, как Микаэля захлестнула невыносимая волна отвращения к самому себе. Эта лихорадочная страсть подняла со дна души такую вязкую, грязную похоть, о существовании которой он даже не подозревал.

Поэтому он и отвернулся. Он больше не мог смотреть на Ирен. Ему стало страшно от того, что, если он продолжит смотреть на нее, однажды сорвется и натворит бед.

А слова Сесилии всё лились. Эта женщина с пугающей точностью помнила каждое мгновение, когда Ирен и Микаэль находились рядом. Более того, Сесилия знала о жизни Ирен в крепости куда больше, чем он сам.

— Или тот случай с приглашением. Да, мы ее позвали, но как она вообще посмела подойти к вам и спросить, не пойдете ли вы вместе?.. А когда вы развернулись и ушли, все начали над ней насмехаться. Лишь тогда до нее дошел весь позор, и она поспешно сбежала.

— А в подземелье двенадцатого высшего класса? Там ведь выпали просто отличные награды, помните? Все уже собирались выходить, довольные добычей, а она всё трясла пустой сундук, выискивая, не завалялось ли там еще чего. Какое жалкое, ничтожное зрелище… Но больше всего бесило, когда эта девка утащила вас к себе в комнату и заперлась там с вами. Видимо, решила, что вот он, ее шанс.

С каждой брошенной Сесилией фразой Микаэлю приходилось напрягать все мышцы, чтобы не рухнуть на землю. Слушая принцессу, он наконец всё понял.

Все его поступки, продиктованные страхом выдать свои чувства и неспособностью совладать с внутренним хаосом, обернулись для Ирен чистым ядом.

Одно его отстранение — и Ирен стала объектом насмешек и ледяных взглядов всей крепости. Один его отказ — и она на долгие месяцы стала изгоем, выслушивающим лишь презрительные упреки.

Микаэлю искренне, до безумия хотелось разорвать самого себя на куски. Все его действия раз за разом оставляли на сердце Ирен лишь холодные раны. Перед глазами всплыла ее тесная, лишенная всякого тепла комната. Это он украл тепло из ее жизни.

Возможно, выплеснув наружу всё то низменное, что скрывалось в ее душе, Сесилия почувствовала облегчение. Она выболтала даже то, что намеревалась унести с собой в могилу.

— Сейчас я думаю… как же хорошо, что я тогда сказала ей идти в то подземелье.

Ах.

Наконец-то.

Пальцы Микаэля сами собой легли на эфес меча. Наконец-то эта жестокая женщина заговорила о той правде, которую он так жаждал узнать.

— Что вы имеете в виду?.. Сказали идти в подземелье… вы о той женщине, Ирен Родиам?

Подавляя рвущийся наружу рев ярости и желание прямо сейчас отрубить ей голову, он задал этот вопрос с легкой улыбкой в голосе.

А в мыслях он исступленно молил Ирен о прощении.

Простите меня. Никогда не прощайте мне того, что я хотя бы на мгновение заговорил о вас в таком тоне. Когда я закрою глаза, и вы, стоя на самой высокой ступени небес, взглянете на меня, погрязшего на самом дне, — прошу, плюньте мне в лицо.

Пока он отчаянно пытался обуздать кипящую жажду крови, Сесилия заливисто рассмеялась и произнесла:

— Я сказала ей, что вы в том подземелье, и она, как дура, радостно туда побежала. Какое же это было уморительное зрелище! Видимо, она и впрямь была от вас без ума.

Услышав эти слова, Микаэль почувствовал, как внутри него с оглушительным треском всё окончательно рухнуло.