Сесилия, бледная как смерть, попятилась. Зацепившись ногой за груду золотых монет, она неуклюже упала.

Те самые богатства, которые она ценила превыше всего, сейчас были абсолютно бесполезны — они не могли ее защитить.

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

Грохот не прекращался. Любой нормальный человек уже давно выбился бы из сил, но тот, кто стоял снаружи, продолжал мерно и сокрушительно бить в дверь.

Этот звук, отдававшийся в самом мозгу, казалось, будет длиться до конца времен.

Сесилия сжалась в комок, обхватив себя руками.

Нужно просто немного продержаться. Шум привлечет внимание, вернется рыцарский орден из-за пределов замка, все, кто заметит неладное, нападут на Микаэля…

Ее челюсти так сильно стучали от леденящего страха, что зубы клацали с мерзким звуком.

Это не займет много времени. А даже если и затянется — максимум на пару дней.

Она просидит здесь без еды и воды, но если это цена выживания, она всё стерпит…

— ?..

Внезапно удары прекратились.

Она подумала, что он просто переводит дух, но тишина затянулась.

Сдался?

Может, он решил, что она спряталась в другом месте, и ушел? Или рыцари снаружи всё же прорвались, и он сбежал?

Конечно, он мог затаиться, делая вид, что ушел, чтобы выманить ее.

Но если он действительно покинул замок?

Тогда сейчас — ее последний, единственный шанс на спасение!

Сесилия не могла принять решение, продолжая сидеть на полу и трястись.

А что, если он всё еще стоит там, за дверью? Она так и останется здесь, пока не умрет от голода? В полном одиночестве?

От этой мысли ее накрыла еще более удушливая волна ужаса.

Нет. Она не может так умереть.

Она родилась с беспрецедентной силой очищения. Все пресмыкались перед ней, даже эти заносчивые мерзавцы из крепости признавали ее власть и носили на руках. Своим даром она сколотила состояние в подземельях, и впереди ее ждала самая роскошная, самая счастливая жизнь, о которой только можно мечтать.

Поверить не могу, что всё это рухнуло из-за какой-то ничтожной девки!

Нет. Если я выберусь отсюда…

Она обратится за помощью к другим королевствам. Да после такой резни он станет врагом всего континента! Будь он хоть трижды святым рыцарем, в одиночку против всего мира не выстоять. Надо поскорее расправиться с ним, и тогда…

Скр-р-р-ип.

Пока Сесилия лихорадочно строила планы мести, тяжелая стальная дверь со скрипом медленно приоткрылась.

В образовавшейся щели показалось до боли знакомое лицо.

Это был король Висконти. Ее отец.

— Отец!..

В тот миг, когда она узнала его, из ее груди едва не вырвался крик облегчения.

За дверью стоял не Микаэль! Раз там отец, значит, чудовище уже схватили! Нужно скорее выходить…

Но стоило ей сделать шаг навстречу, как она поняла — что-то не так.

Отец не стоял на земле.

Его ноги болтались в воздухе, примерно в пяди от пола.

И это было не единственной странностью.

Король не моргал. Его остекленевший взгляд не выражал ничего.

Более того, он, монарх огромной страны, неподобающе вывалил язык, который безвольно свисал изо рта. А лицо, обычно пышущее чрезмерным румянцем от обжорства и пьянства, теперь было белее бумаги.

— От… ец?

Вместо ответа тело короля соскользнуло вниз и тяжело рухнуло. Сесилия не успела его подхватить.

Шлеп.

Как только тело коснулось пола, рука в дорогом пальто, до этого прижатая к туловищу, отвалилась и покатилась в сторону.

Сесилия, не в силах оторвать взгляд от расчлененного отца, медленно подняла голову.

В дверном проеме стоял мужчина в красном.

Мужчина, настолько залитый кровью, что было невозможно разобрать ни цвет его одежды, ни цвет волос и глаз.

И всё же Сесилия с первой секунды безошибочно поняла, кто перед ней.

Микаэль.

— Х-х-и-ик!..

Издав жалкий, задушенный писк, Сесилия попятилась и рухнула на пол. Кровь, натекшая с тела короля, пропитала ее платье и испачкала ладони, но ей было уже плевать.

— Как я и думал. Королю дверь открылась, — ровным тоном произнес Микаэль, переступая порог хранилища.

Узнав, что принцесса сбежала сюда, он прямиком направился следом. По пути он убивал каждого, кто пытался его остановить, и всех, кто входил в свиту принцессы в крепости. Многие успели сбежать, но это не имело значения — он всё равно найдет и прикончит их. Сначала нужно было закончить дело здесь.

Однако дверь хранилища, за которой заперлась Сесилия, оказалась наглухо закрытой. Если бы он продолжал бить, то рано или поздно выломал бы ее, но Микаэль хотел убить принцессу как можно быстрее.

Поэтому он вернулся в банкетный зал и отыскал труп короля.

Из-за того, что в ярости он изрубил короля на куски, собирать то, что осталось от тела, пришлось чуть ли не в корзину. К счастью, поблизости валялось его плотное пальто, и Микаэль просто запихнул туда фрагменты тела один за другим.

Собранного таким образом короля он прислонил к двери — и та послушно открылась. Как он и предполагал, артефактный замок реагировал на членов королевской семьи.

Микаэль брезгливо пнул валяющийся под ногами труп и медленно двинулся к Сесилии.

— П-пощадите… умоляю…

У Сесилии больше не осталось никаких планов. Да и не могло остаться.

Сама смерть во плоти надвигалась на нее.

В памяти всплыли слова, описывающие браслет на ее руке: «Один шанс».

«Беги. Пока смерть не настигнет вновь».

Она должна была бежать. Бежать так далеко, как только сможет, не оглядываясь. Не обращая внимания на усталость и голод, бежать от наступающей смерти.

Но она не могла даже пошевелиться.

Микаэль медленно занес меч.

— А… а-а…

Сесилия, заливаясь слезами, распласталась перед ним на полу, судорожно потирая руки в мольбе. При виде его она не смела даже выдавить из себя слово «пощадите». Единственное, что ей оставалось — уповать на милосердие того прежнего, доброго святого рыцаря Микаэля, который всегда помогал слабым.

И, словно услышав ее немую мольбу, Микаэль опустил уже занесенный над головой меч.

От этого жеста слезы из глаз Сесилии хлынули с новой силой.

Она спасена! В его сердце всё еще осталась капля жалости к слабым!

Микаэль стряхнул кровь с клинка. Изначально гладкий и острый как бритва меч теперь был сплошь покрыт зазубринами и трещинами. Он изрубил столько людей и доспехов, что лезвие затупилось — сейчас им было сложно разрезать даже кусок ткани. Казалось, еще пара ударов о нечто твердое, и клинок просто разлетится вдребезги.

Микаэль приставил тупой, обломанный конец меча к животу Сесилии.

— С-сэр Микаэль…

Сесилия в ужасе уставилась на него, не понимая, что он собирается делать.

— Ты знаешь, как умерла Ирен?

— О-она подверглась нападению монстров…

— Верно. Если быть точным…

Острие меча скрежетнуло по животу Сесилии. И, нащупав нужную точку, замерло.

— Ей нанесли рану прямо сюда.

Хрусть!

Вместе с этими словами затупленный, изувеченный клинок с хрустом вонзился в живот Сесилии.

— Кха-а!

Сдавленный стон вырвался из ее горла, тело забилось в судорогах.

Мгновение спустя, когда до мозга дошел сигнал о чудовищной боли, Сесилия истошно завизжала:

— А-а-агх! Больно! Больно! Пощадите! А-агх!

Но не могла даже отшатнуться. При малейшем движении застрявший в животе меч разрывал внутренности, причиняя адскую, немыслимую боль.

Микаэль посмотрел на нее абсолютно пустым, ничего не выражающим взглядом. Перехватив рукоять обеими руками, он вложил в удар всю свою нечеловеческую силу и с размаху вогнал клинок глубже.

Меч прошил ее тело насквозь и с лязгом впился в каменный пол, намертво пригвоздив Сесилию к земле.

Она трепыхалась на клинке, как бабочка, проткнутая булавкой.

Бульк. Изо рта хлынула кровь. При такой невыносимой боли казалось чудом, что она до сих пор не потеряла сознание.

— Ты не умрешь быстро. Я воткнул его так специально.

— П-почему… почему…

Она хотела спросить, почему он не убил ее сразу, но из пробитого горла вырывался лишь сиплый свист.

Тем временем Микаэль вышел в коридор и вскоре вернулся. В руке он сжимал чей-то меч, подобранный у одного из трупов.

Он поднял его с всё тем же бесстрастным лицом.

При виде этого лицо Сесилии исказилось от запредельного ужаса.

Она поняла.

Сегодня в этом замке ей суждено умереть самой страшной и мучительной смертью.

* * *

— …

Микаэль прекратил наносить удары и выпрямился. Он окинул взглядом помещение.

Хоть это место и называлось хранилищем артефактов, на деле оно больше походило на склад трофеев принцессы. Поэтому здесь вперемешку с древними монетами валялись драгоценности из разных эпох и королевств.

Микаэль перевел взгляд туда, где еще недавно был воткнут его первый меч.

Всё вокруг было залито кровью и усеяно ошметками плоти. Случайный зритель ни за что бы не догадался, что когда-то здесь лежал человек.

Тело было изрублено до такой степени, что превратилось в бесформенную, растекающуюся по полу кровавую кашу.

Но даже при виде этого зрелища в душе Микаэля не шевельнулось ничего.

Эти люди привели Ирен к смерти, а потом смеялись над ней. Столь чудовищный конец был для них единственно верным исходом. И это было меньшее, что он обязан был для нее сделать.

Ведь Ирен была его парой.

Ирен.

Его жена.

Женщина, которую он, в конечном итоге, сам и убил…

Микаэль сжал в руке искореженный меч.

Он и сам не был безгрешен. И если бы сейчас появился кто-то, желающий отомстить за Ирен и убить его так же, как он убил Сесилию, Микаэль бы без колебаний опустился на колени и подставил шею.

Но прежде он должен был выследить и уничтожить всех сбежавших рыцарей, служанок и горничных. До последнего человека.

Но… даже если он это сделает, Ирен уже мертва.

Она не вернется.

Ее больше нет… нигде в этом мире.

В тот миг, когда он собирался развернуться и уйти, даже не взглянув на горы сокровищ и артефактов…

Вспых!

Из-под его одежды вдруг пробился яркий свет.

— !..

От неожиданности он сунул руку за пазуху и достал источник свечения.

Это был осколок металла. Тот самый, что был зажат в руке Ирен в момент ее смерти. Вместо урны с прахом Микаэль всегда носил этот осколок с собой, как память о ней. И сейчас он сиял.

В то же мгновение из-под груды золотых монет медленно поднялось что-то еще. Залитый чужой кровью, в воздух взмыл такой же кусок металла.

Всплыв перед Микаэлем, он слегка покачнулся. И тут же осколок в руке Микаэля вырвался из пальцев и устремился к нему.

Оба фрагмента с тихим звоном соединились, вспыхнув еще ярче, словно радуясь воссоединению.

В ту же секунду Микаэль понял: перед ним именно тот артефакт, который способен исполнить его самое заветное, невозможное желание.