Особая экстра 5

Микаэль, было задумавший схватить его за грудки и встряхнуть, с трудом совладал с собой.

— Ну вот.

Смешно было, что, расставаясь с Ирен, он тревожился — всё ли с ней будет хорошо. Ведь не всё было хорошо как раз с ним самим.

Микаэль медленно выдохнул.

На свете не один человек по имени Ирен. К тому же тот мужчина — не кто иной, как эрцгерцог Ланц.

Какова вероятность, что такой человек встретил Ирен, что недавно сюда прибыла и бродила по улицам?..

— Едва увидел — только её и видел. Барышня с длинными серебряными волосами и фиолетовыми глазами!

Похоже, велика?..

Микаэль сжал кулак. Иначе он, того и гляди, кинулся бы и вздёрнул того типа за грудки.

Чтобы действовать рассудительнее, Микаэль снова сделал глубокий вдох.

Как он сам, оставляя Ирен одну, тревожился, так и она, верно, тревожится за него.

Бывает ведь, что скверна нестабильна.

К добру это или к худу — неясно, но скверна его восстанавливалась.

Тело, однажды ставшее Владыкой демонов, и в новой жизни не могло уйти от того прошлого. Сожаления об этом он не чувствовал.

След времени, что он прошёл, чтобы снова встретить Ирен, был для Микаэля всё равно что орден.

К тому же, полностью восстановив скверну и демонический ранг Владыки демонов, он сможет быстрее выпроваживать то, что затекло в этот мир.

А вместе с тем сможет и лучше оберегать Ирен, так что возвращению скверны он был рад.

Вот только то, что в этом процессе Ирен душой страдает, — вот в чём беда.

Скверна возвращалась как ей вздумается.

Оттого в дни, когда она восстанавливалась слишком быстро, ему случалось являть неприглядный вид.

В одиночку, поглощённый скверной, задыхаясь, он и подняться-то толком не мог.

— Микаэль! Микаэль, очнитесь! Боже, скверна…

Когда он замечал, что испуганно хватающая и трясущая его Ирен вот-вот заплачет, он бранил себя: знал бы — лучше ушёл бы куда-нибудь в лес, повалялся бы там один и вернулся.

Ирен тоже видела скверну, а потому поняла, что беда — в резком возвращении его скверны.

И, поняв это, она тут же его обнимала. Руки Ирен, лицо её, и тело.

Она изо всех сил, на какие была способна, крепко обнимала Микаэля.

Всякий раз, как Ирен его касалась, его скверна стремительно успокаивалась.

Это могла только Ирен — одновременно Демоническая владычица и его очистительница.

В объятиях Ирен Микаэль унимал скверну и собирал свою силу.

Успокаивалось всё куда легче, чем в одиночку, но это лишь по мнению Микаэля: вид того, как он, обливаясь холодным потом, сдерживает стоны, для Ирен, похоже, был потрясением.

С тех пор всякий раз, как скверна Микаэля становилась нестабильной, Ирен прибегала, обнимала его и всхлипывала.

Так что в тревоге на её лице, когда она его провожала, наверняка была и забота — а вдруг, пока они врозь, он внезапно сорвётся.

Хорошо бы она не испугалась той скверны.

Она поймёт, что скверна не его, но всё же, наверное, забеспокоится — не повлияет ли это на него.

Микаэль впился взглядом в скверну, что протянулась по всему небу.

Он попытался выследить скверну, нащупывая память о том, как когда-то её уничтожил, но всё вокруг стало её владением.

А раз так, и выследить невозможно.

И Чавка, верно, не сможет сюда пробраться.

Он хотел через Чавку передать вечерний привет — а вон как обернулось.

Микаэль с гневом впился взглядом в эрцгерцога Ланца.

Прежде всего надо было получше выяснить, что за Ирен, о которой тот говорит.

И, конечно, надо было разузнать про «Деву-Хранительницу».

А может, просто схватить да отлупить?

Не это ли способ всё решить побыстрее?

Микаэль медленно считал про себя. И, досчитав до десяти, испустил долгий вздох.

Захоти он выбить из него всё побоями — давно бы это сделал.

А не сделал он этого потому, что точно не выяснено, какие у того артефакты, и потому, что, пусти он сейчас в ход «Деву-Хранительницу», тот мог бы один «запереться» в безопасном месте.

Тогда всё дело пойдёт прахом.

Сведений о том, какой силой обладает «Дева-Хранительница» и в каком облике существует, недоставало.

Если по оплошности не удастся её вернуть, в следующий раз будет ещё труднее.

Микаэль решил пока придавить свою враждебность к эрцгерцогу Ланцу.

И тут снова раздался голос эрцгерцога.

— Она хоть и замужем, но муж у неё, кажется, никчёмный.

И всё-таки прикончить его сейчас?..

На шее Микаэля снова вздулись жилы. Это что он там несёт.

На слова эрцгерцога Ланца стоявший рядом вассал неловко заговорил:

— Замужняя дама, говорите?

Видно, вассал не во всём ему поддакивал.

Судя по этому, эрцгерцог был из тех, кто прислушивается к прямым словам окружающих и считается с ними, — с чего же он тогда, не зная стыда, так разглагольствует?

— И к слову, как вы узнали, что муж — человек никчёмный?

И тогда эрцгерцог Ланц самоуверенным голосом сказал:

— Госпожа Ирен, говорят, прибыла сюда недавно. Вид у неё измученный, а мужа этого и не видать, и она одна, нагруженная покупками, через силу бродила.

На слова эрцгерцога Микаэль закусил губу.

Усталый вид у Ирен оттого, что она, тревожась за него, нередко поглощённого скверной, толком не может уснуть.

А накупила столько, хоть и нести тяжело, потому что носит-то Чавка.

Микаэль изо всех сил подавлял желание снова схватить того за грудки и крикнуть: «Да что ты знаешь!»

— И ещё она носила обручальное кольцо… хотя кольцом это и назвать-то можно ли. Просто металлический ободок, без единого украшения, сплошь в царапинах, — и такое надевают как обручальное. Совесть бы поимел.

На слова эрцгерцога Ланца Микаэль посмотрел на свою руку.

На его руке тоже было надето «Безграничное Исцеление», что теперь стало двумя кольцами — по одному у каждого.

Когда эти двое снова начали с начала, оно, сплошь в царапинах, было у них в руках.

А потом, на слова Ирен, что хочет сделать его обручальным кольцом, Микаэль не раз предлагал — не взять ли что-нибудь покрасивее.

— Но мне как раз это и нравится больше всего.

И всякий раз Ирен, говоря — да что он такое несёт, — твёрдо стояла на том, что не желает ничего, кроме «Безграничного Исцеления».

Благодаря этому только Чавка и Рука оценки вволю наигрались, расшвыривая всевозможные кольца, что Микаэль во множестве собрал.

Особенно Рука оценки, надев по кольцу на каждый из семи пальцев, не ведая о терзаниях Микаэля, твердила что-то вроде: «О-о, да это же артефакт, прославленный и в Демоническом мире! Отдай-ка его мне!»

Хоть он и поник было ненадолго, но и самому Микаэлю не было противно сделать «Безграничное Исцеление» обручальным кольцом.

Ведь, снова надев его на пальцы друг другу, они решили одну за другой свести с него все царапины.

Благодаря этому Микаэль по ночам, забравшись на Ирен, с озорной улыбкой говорил, что настало время сводить царапины.

Разумеется, и днём тоже.

Так или иначе, для них это было нечто чрезвычайно важное, и кольца, что значило бы больше этого, не существовало.

И этот ещё смеет что-то говорить?

Микаэль на миг задумался — а не плюнуть ли на артефакты и прочее и просто как можно быстрее восстановить скверну да всё раздавить.

А затем снова посмотрел на эрцгерцога Ланца.

Будь у вассалов голова на месте, слова эрцгерцога Ланца показались бы им нелепыми.

Так что он надеялся, что они скажут — мол, это не дело, — и тот образумится…

— Такое — да в обручальные кольца?!

— Боже, да это же издевательство!

— Отчего вы её сейчас же не привели, ваша светлость!

Окрестные вассалы не только вдруг разбушевались — немолодая служанка, причитая, что барышню до того жалко, аж прослезилась.

Растерявшись от их реакции, Микаэль заметил, что у большинства стоявших рядом людей на руках были кольца.

Притом с очень крупными, пышными камнями.

Похоже, в этом эрцгерцогстве кольцо несло в себе куда более глубокий смысл и чувство, чем он думал.

Тем временем эрцгерцог Ланц, переговариваясь с вассалами, удалился.

Когда Микаэль не мог оторвать глаз от его удаляющейся спины, одна из служанок, что шла за ним следом, обернулась.

Эта служанка прямо посмотрела на рассеянно глядевшего Микаэля и улыбнулась.

А затем беззвучно зашевелила губами.

Микаэль всмотрелся, что она говорит.

— Так это ты — новенький хорошенький?..

В тот миг, когда он подумал — что это значит, — Микаэль увидел алую скверну, застывшую в глазах служанки.

Это была та же самая скверна, что расползлась по небу.